Рождение Темного - Горелкин Виталий - Страница 78

Сделав такой вывод, я окончательно уверился в том, что огненная волна – результат моей ошибки в рисунке плетения, а не остатки демонического наследия. Вот если бы заклинание получилось более мощным или слабым или на выходе был бы совершенно другой эффект, то пришлось бы всерьез заняться исследованием своей энергетики.

Однако просто вернуть кусочек плетения не получилось. Вероятно, имелся неизвестный мне нюанс, так как заклинание распадалось на стадии подпитки его маной. После нескольких неудачных попыток создать фаербол я решил на время отложить занятия с огнем и начал вспоминать, какой знак появлялся у меня на кольце при вызове молнии. Нельзя ограничиваться заклинаниями одной стихии, жизнь любит преподносить сюрпризы, так что на моем пути обязательно встретятся препятствия, перед которыми фаербол и огненная волна окажутся бесполезными.

Между формами молнии и огненной волны была какая-то схожесть, хотя внешне они выглядели разными. Может, поэтому подготовка к активации заклинания заняла меньше времени. Позже нужно будет обязательно потренироваться в быстром вызове символа, а сейчас я решил проверить одну идею. Процесс преобразования маны в длинную ветвистую молнию прошел очень легко. Странно, даже не ожидал такого. Я стал внимательно рассматривать символ, тщательно сверяя отдельные кусочки плетения с аналогичными элементами фаербола. Только мне показалось, что я близко подошел к решению, как услышал сильный кашель, раздавшийся чуть ли не над моим ухом. Я потерял концентрацию, и меня выбросило в обычную реальность.

Слева стоял встревоженный Ровен Митт. Это он прервал мою тренировку. Чтобы так громко кашлять, нужно сильно постараться.

– С тобой все в порядке, Вадим? – Старик внимательно рассматривал мое лицо, и увиденное ему явно не нравилось.

– Да все нормально, я тренируюсь.

– Ты уже около суток сидишь здесь. Видок у тебя… Видел бы сейчас себя в зеркало. – Бывший торговец явно не шутил. Голос его осип, ему срочно нужно лечиться.

– А что со мной? – Я встал и потянулся, широко разведя руки. Самочувствие было прекрасным. Я протяжно зевнул, и купец отшатнулся назад. Мне показалось или в его глазах промелькнул страх?

– Твое лицо…

– Ну да, оно мое. – Мне хотелось шутить и радоваться. Видимо, я все же умудрился хапнуть лишней магической энергии.

– Кровь. – Я провел рукой и с раздражением почувствовал на ней влагу. Опять из носа пошла кровь. Под ладонью почувствовал сильно вздувшиеся шрамы, о которых уже давно перестал вспоминать. Старик тут же это подтвердил. – И шрамы, они такие большие! И… и…

Я сам начал пугаться. Что еще со мной случилось? Не выдержав, когда Ровен сможет справиться с потрясением и все расскажет, я схватил его за плечи и спросил:

– Что, что со мной еще произошло?

– Глаза, они у тебя ч-черные! И-ик.

Я уже был готов услышать нечто худшее, но теперь, после слов икающего купца, громко рассмеялся от радости. Если глаза вновь стали черными, значит, сила полностью вернулась ко мне!

Глава 5

Маленькие радости

Оказалось, что на тренировку я потратил больше половины суток. Быстро же пролетело время, до этого казалось, что на мои занятия ушло два-три часа. Друзья уже давно поели и лежали рядом с ярко горящим костром. Они решили отдохнуть и впервые за все проведенное здесь время устроили себе выходной. Даже часового выставлять не стали. Снурри еще утром расставил в туннелях несколько примитивных ловушек, чтобы к нашей стоянке никто не смог подобраться незамеченным. Ровен Митт пришел тогда звать меня на ужин. Причем котелок с едой он прихватил с собой, уж очень ему не понравилось, что вечно голодный Харден часто случайно оказывался рядом с половинкой жареной крысы, оставленной специально для меня.

Десяти метров до костра хватило, чтобы шрамы на лице вновь стали незаметными, а вот на глаза все обратили внимание. Первым высказался гном:

– Не волнуйся, это обычное явление у магов. Почти у всех чародеев радужка другого цвета, не как у простых людей. Только вот часто ее цвет голубой, золотистый или зеленый, еще слышал о магах с серебряными глазами, но это большая редкость. Почему они у тебя стали черными – не знаю. – Рассуждающий Онир был поразительно похож на киношный образ степенного, мудрого и уверенного в себе гнома. Для полноты картины ему не хватало только дымящейся трубки.

У меня была одна версия, которую пока не следовало озвучивать. На то, что я прибыл сюда из другого мира, можно было списать много странностей. Свой вариант озвучил северянин. Он на нем особо не настаивал и предложил, видимо, только с целью поддержать беседу.

– А ты видел где-нибудь магов, которые безвылазно живут в пещерах? Может, это из-за отсутствия солнечного света?

Начался вялый спор, прерванный неожиданным заявлением Хардена.

– А я слышал, – тихо произнес здоровяк и после секундной заминки уверенно продолжил. Сейчас с его лица пропало обычное простоватое выражение, и в нем сразу почувствовался незаурядный интеллект. Больше на сельского увальня он ни капли не походил. Преобразилась и его речь, она стала более правильной и четкой, – изменение цвета глаз говорит о степени слияния мага со стихией. Голубой с воздухом, синий с водой, зеленый с землей, а золотистый с огнем. Чем ярче цвет, тем больше сила мага.

Все сразу посмотрели на меня.

– А серебряный? – Мне стало неуютно под пристальными взглядами приятелей. Но почему никто, кроме меня, не удивился неожиданному преображению крестьянина? Неужели они ничего не заметили?

– Серебряные глаза ныне только у некоторых членов Архикапитула, совета верховных жрецов. Только это признак слияния не со стихией, а с истинной Силой. Ходят легенды, что раньше этого добивались человеческие маги. И глаза у них были цвета Сил, дающих им энергию, – черными или красными. Сейчас храмы это яростно отрицают – и делают это настолько неистово, что возникают определенные подозрения в их искренности. – Мы сидели в тишине, боясь сбить Хардена с мысли. Он опять ненадолго замолчал, а потом вдруг встрепенулся и быстро затараторил: – Ну я сам ничего не видел. Мне все бабка поведала, жила одна такая у нас в деревне на отшибе, знахарствовала себе помаленьку да за детьми присматривала, пока родители в поле. Вот она нам кучу сказок и понарассказывала.

Неужели он рассчитывает, что мы поверим его объяснению? Да он раньше слово «архикапитул» и выговорить без ошибки не смог бы! Я взглянул на Снурри, ища у него поддержки. Северянин слегка прищурился, пристально посмотрел на меня и чуть заметно покачал головой. Онир и вовсе сделал вид, что ничего необычного не произошло.

– Да, эти старики все такие, вот помню, мой дед столько всего интересного знал, все удивлялись его памяти. – Гном ударился в воспоминания, и Харден облегченно вздохнул, что разговор перешел на новую тему.

Интересненько, почему же все промолчали, когда образ крестьянина очевидно рухнул? Нужно будет обязательно переговорить с Ониром о Хардене, уж очень странной информацией тот владеет. До этого я даже не подозревал о слиянии мага со стихиями, не говоря уже о таинственных Силах.

У человеческого мозга есть одна замечательная способность, некоторые называют ее интуицией, а другие работой подсознания или инсайтом. Не знаю, что именно было у меня, но еще со школьной поры я заметил за собой одну особенность. Если в течение длительного времени не удавалось найти решение задачи, то нужно было переключить свое внимание на какое-нибудь другое дело и постараться полностью забыть о проблеме. Через час, два или несколько дней ее решение неожиданно всплывало. Зачастую оно было настолько простым, что я удивлялся, как раньше к нему не пришел. Вот и сейчас, рассеянно слушая рассказ гнома о его нелегком, но интересном детстве, я понял свою ошибку в создании заклинаний. Привыкнув работать с рунами, я забыл, что в отличие от них образы заклинаний существуют не в двух координатах, а в трех. Я извинился перед всеми и пошел в лабораторию. Уверен, если хорошо покопаюсь в памяти, то увижу, как надо правильно присоединить «лишний» фрагмент к магическому плетению.