Рождение Темного - Горелкин Виталий - Страница 74

– Что ты такое говоришь! Как ты можешь так отзываться об обряде уважения к ушедшим? – начал возмущаться Харден.

Я не стал прислушиваться к сердитым словам крестьянина, а подошел к гному и протянул ему руку:

– Спасибо, и извини за вспыльчивость.

На мгновение показалось, что Онир откажется от рукопожатия, но он, словно решив что-то важное для себя, жестко стиснул мою кисть.

– Будь осторожен. Эта гадость питается мертвыми телами и становится ярче, когда кого-нибудь убивает. – Наконец мне все объяснили. Значит, тогда Харден остановился у места чьей-то смерти. Я посмотрел на слабо светящуюся стену и, осознав, что чуть не стал топливом для этой лампочки, содрогнулся.

Мы продолжили путь, и скоро я узнал о самой главной опасности шахт. Ровен Митт, чувствуя передо мной вину, так как Онир, бывший негласным лидером отряда, назначил его ответственным за мое обучение, стал подробно рассказывать об окружающем мире. Но гигантские слизни, ядовитые жуки, гнилой мох, стаи подземных крыс и прочая живность в его рассказе меркли перед более опасными существами – людьми. В разветвленной системе пещер и туннелей можно было месяцами не встретить на своем пути других рудокопов, но в двух местах – у подъемника и ждущего нас впереди подземного озера – эта вероятность увеличивалась в разы. Как мне пояснил старик, среди рудокопов было много закоренелых преступников, готовых убить человека даже ради одежды, не говоря уж о еде, добытой руде или шахтерских инструментах. Здесь часто появлялись банды самых отъявленных головорезов, предпочитающие грабить других узников, нежели работать.

Тогда на нас никто не напал, но потом Снурри еще долго шел позади. Временами он просил всех остановиться и напряженно прислушивался, пытаясь понять, не идет ли кто за нами следом. Мне его опасения не казались напрасными. Когда я у озера набирал воду в тяжелый, грубой лепки глиняный кувшин, то увидел на дне расколотые черепа. Ровен тогда еще «успокоил», рассказав, что четыре года назад рудокопы, озверевшие от ненависти и страха, объединились и вычистили все пещеры от заведшихся здесь людоедов. После этого люди перестали находить обглоданные человеческие кости, или, как я мрачно предположил, это каннибалы стали более аккуратными. Такая простая мысль до этого не приходила в голову старику, он сразу подскочил к Снурри и поведал ему о моих сомнениях. Наемник согласился и громко сказал, что сам он никогда не верил, что им тогда удалось уничтожить всю местную погань.

Через десять дней моего пребывания под землей я почувствовал себя здоровым и, не желая быть обузой в отряде, вызвался помогать Хардену в забое. Северянин, узнав об этом, внимательно на меня посмотрел.

– На тебе все быстро зажило. Видимо, любят тебя боги, Вадим, – удивленно хмыкнул Снурри и дал в руки кирку.

Первое время пришлось тяжело, я принялся усердно доказывать свою полезность отряду и сразу натер на ладонях кровавые мозоли. Запасливый Ровен, его мешок по пути постоянно пополнялся всякой всячиной, дал мне немного дурно пахнущей мази. Она быстро остудила боль, и на следующий день я снова смог взяться за кайло. Гном тогда еще странно посмотрел на меня, но возражать не стал. Необычный он, этот мастер Онир. Все остальные так или иначе заняты добычей руды, а он ни разу не прикоснулся к кирке. Понимая, что гном ведет себя так неспроста, я не лез к Ровену с вопросами.

Краткую историю жизни своих спутников я знал уже давно, и только Онир оставался для меня полной загадкой. Он часто о чем-то перешептывался со стариком, а иногда надолго исчезал вместе с наемником. Последний раз они отсутствовали почти четыре дня, тогда выработка руды резко упала, так как нам с Харденом пришлось поочередно стоять в дозоре. Спрашивать об их отлучках я не стал, если нужно – все сами расскажут.

Перед сном я обязательно отводил время для медитации. Идея использовать руну оказалась удачной. Я чувствовал, как постепенно во мне что-то меняется. Быстрое заживление моих ран было одним из проявлений этих изменений. Позавчера я решился активировать магическое зрение и с радостью увидел в своей груди маленький шарик энергии. Его объем был в разы меньше, чем на Земле, но меня это сильно не расстроило, так как все это время подспудно грызло опасение, что остался без магии навсегда. Теперь мне нужно было найти место для тренировок.

Вчера, после очередной отлучки, вернулся гном, а позже появился и наемник. Он бросил Ровену связку крыс, из которых бывший торговец наловчился делать неплохой суп, и остался с нами. Я пожал плечами, удивившись, что вместе с ним вернулся Харден, который должен был стоять на страже, и продолжил попытку разбить особо крепкий кусок скалы. По приметам он обещал быть не пустым, как предыдущие камни. Добывать ночное серебро было трудно. За все время, что я здесь находился, нам удалось добыть всего килограмм руды. Как-то Ровен мне объяснил, что такого отличного результата мы смогли добиться только благодаря опыту Онира, он заметил в этом забое признаки выходящей наружу породы. Я старался наносить удар в одно и то же место. Вскоре на камне появилась трещина, которую я намеревался расширить.

– Вадим, иди сюда. – Голос гнома раздался в тот момент, когда я начал размахиваться для удара. Ладно, потом закончу.

Я отложил кайло в сторону и подошел к ним. Только сейчас заметил, что последнее путешествие далось Снурвальду тяжело. Он выглядел потрепанным, а на виске появился новый шрам.

– Ты теперь член нашей команды, – объявил мне гном. – Поэтому от тебя у нас не будет секретов. Наша мечта – вырваться из этих подземелий.

– У вас есть план?

– Надежного нет. Благодаря Ровену мы знаем о сотнях провальных попыток. – Старик печально кивнул, подтверждая слова Онира. – Но все беглецы рассчитывали покинуть пещеры через шахту подъемника. Другой выход нам неизвестен.

Тут пришла очередь крестьянина горько вздыхать, словно гном только что лишил его последней надежды.

– Снурвальд, покажи. – Наемник положил перед нами исчерченную ломаными линиями и неровными кругами крысиную шкуру.

Онир, увидев по нашим глазам, что мы ничего не понимаем, объяснил:

– Это карта подземелий, мы ее составляли пять лет. Все туннели, которые обследовали, заканчиваются тупиком.

– Значит, мы все здесь умрем, – прошептал Харден.

– Остался только один путь, который мы с Мастером не смогли пройти до конца. – Снурри указал этот туннель на карте.

Мы все завороженно уставились на короткую линию, понимая, что это наш последний шанс на свободу.

– Он тоже ведет в тупик, – тихим голосом произнес Ровен. – Отсюда не выбраться.

– Этого никто не может знать, – возразил Онир. – Снурри, объясни, почему ты не прошел его до конца.

– Там живет огромный слизень, это, наверное, мать всех слизней. Он занимает весь проход, от пола до потолка.

– Так давай сожжем эту тварь, – вскричал Харден, перед которым снова забрезжила надежда.

– Не так все просто, – покачал головой наемник. – Он очень большой. Боюсь, у нас не хватит топлива, чтобы полностью его сжечь.

– Сколько времени нам понадобится, чтобы набрать дров? – На Хардена было страшно смотреть, казалось, что он готов броситься на слизня с голыми руками и сжечь его своей яростью.

– Много… Год, три или больше. Я не знаю, – развел руками Снурвальд. – Да и все это время придется только крысами питаться, добывать руду будет некогда.

– Так что решим, друзья? – Онир решительно поднялся с колен. – Я не смирюсь с участью подземной букашки! Кто со мной?

– Я, – встал Харден, яростно сжимая кулаки. – Буду собирать дрова, пока ты меня не остановишь! Начну прямо сейчас!

– Меня мог бы и не спрашивать. – Легкая улыбка вернулась на лицо Снурвальда. – Стал бы я иначе носиться по этим туннелям, как проклятый?

– Без меня у вас точно ничего не получится, – кряхтя, поднялся Ровен, украдкой стряхивая слезу. – Загнетесь же от голода.

Онир улыбнулся и обнял старого друга. Все обернулись ко мне.