Струна и люстра (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 144

Во-первых, объявлено, что это собрание сочинений — полное (точнее говоря, почти полное). Значит, автор обязан включить в него как можно больше из того, что сочинил.

Во-вторых, я вернулся в памяти к героям своих первых рассказов и вдруг понял, что они были друзьями моей литературной юности, помощниками в попытках найти писательскую дорогу. И если я изобразил этих мальчишек и девчонок без должного мастерства, разве они виноваты? Было бы совсем не по-товарищески с моей стороны лишить их единственной возможности встретиться с читателем.

А в-третьих, вот что. Не раз в письмах и на встречах автора и читателей ребята и взрослые меня просили: «Расскажите подробнее о вашем творческом пути».

Вообще-то выражение «творческий путь» кажется мне чересчур академичным и применимым только к классикам. Но как сказать иначе, не знаю… Путь — он все-таки был. А как можно говорить о пути, не показав его начала?

Я вытащил из архива стопки толстых студенческих тетрадей со слипшимися клеенчатыми обложками (они отдираются друг от друга с хрустом).

Там, среди конспектов по журналистике и политэкономии, обрывочно, отдельными кусками записаны мои первые рассказы — карандашами и старыми перьевыми ручками. Главным образом это новеллы и этюды о моих знакомых мальчишках, о друзьях школьного детства, о ребятах-однокурсниках. Никакого другого «жизненного багажа» у меня тогда не было…

Перечитывая почти забытые строчки, я словно возвращался в юность — к «мукам творчества» и к тем редким радостям, когда вдруг понимал: эта строчка мне удалась!..

Сейчас я отдаю свои самые ранние рассказы тем читателям, которые всегда были добры ко мне и поддерживали меня своим дружеским вниманием. Надеюсь, они будут снисходительны и учтут, что перед ними не произведения литератора-профессионала, а строки начинающего автора, почти такого же мальчишки, как его герои… И может быть, кому-то из этих внимательных читателей будет интересно проследить, как в первых новеллах «проклевывались» идеи будущих, более крупных вещей (например, повести «Тень Каравеллы»).

А читатели суровые и беспристрастные здесь легко смогут подвергнуть юного автора критике за излишнюю прямолинейность, за чрезмерную романтичность стиля, а также за повторение сюжетов и деталей. Повторения объясняются тем, что, закончив очередное «творение», я тут же приходил к скорбному выводу: оно никуда не годится и печататься никогда не будет! И потому безжалостно выдергивал из этого «утиля» строчки и фрагменты, которые казались хоть на что-то годными — чтобы вставить их в новые вещи».

Эти признания можно во многом отнести не только к тем рассказам, которые пролежали ненапечатанными четыре десятка лет, но и к тем, которые были опубликованы в шестидесятых годах.

К данному моменту рассказы уже оказались опубликованными почти все («почти» — потому, что и на сей раз автор ухитрился «вытащить на свет» несколько ранее потерянных и забытых, но это уже не играет роли). Теперь нет смысла делить их на отдельные циклы. Рассказы расположены в хроникальном порядке, по годам, когда были написаны. Узнать, когда они увидели свет впервые (или почему не видели до сих пор), можно в комментариях к каждому из них.

И два слова о такой неточности. «Страна Синей Чайки» и «Экспедиция движется дальше» — не рассказы, а маленькие повести. Но они такие скромные по объему, что не было смысла помещать их (к тому же одна — недописанная) в книгу отдельно. Тем более, что они по времени, по уровню, «по духу» вместе с этими рассказами.

«Страна Синей Чайки»

В предисловии и послесловии к этой крошечной повести сказано все, что нужно, комментировать здесь больше нечего. Пожалуй, стоит лишь добавить, что имя «Нааль» потом перекочевало в другие вещи автора, а Город Острых Крыш похож на приморский Льчевск из «Взрыва Генерального штаба» — одной из недавних повестей автора.

«Камень с морского берега»

Автор долго считал, что это — маленькая повесть. И лишь перечитывая через много лет, увидел — рассказ. Начал его автор на целине, в 1957 году, отложив «Страну Синей Чайки», а закончил в Свердловске и сразу решил, что никому эту вещь — сырую и ученическую — показывать не будет… Со временем тема переросла в повесть-дилогию «Тень Каравеллы».

«Похищение агента»

Уже начиная рассказ, будущий писатель понимал, что тема «ложного шпиона» в детской литературе не нова. Просто хотелось вспомнить свой родной город и игры детства. Написав рассказ, автор с помощью двух друзей перепечатал его в университетском машинописном бюро (было такое для студен-тов-журналистов) и больше никому не показывал. Два друга на долгие годы так и остались единственными читателями.

«Четыреста шагов»

Рассказ написан на основе истории, которую откровенно поведал начинающему литератору юный сосед по двору, вернувшийся из пионерского лагеря. Дописав последнюю страницу, автор все перечитал «свежим глазом» и спрятал с глаз подальше.

«Бабочка»

Автору казалось, что этот рассказ в смысле качества «более или менее». Вместе с другим рассказом — «Светлый день» — он предложил его в университетский сборник студенческого творчества (сам эти рассказы проиллюстрировал и заодно нарисовал для сборника обложку). Сборник был набран и сверстан, но в последний момент высокое университетское начальство выпуск запретило: то ли усмотрело какую-то крамолу, то ли на всякий случай.

«Победитель»

Судьба этого рассказа, написанного после поездки в Ленинград, на студенческую практику, такая же, как у «Похищения агента»: читателей у него десятки лет почти не было.

«Экспедиция движется дальше»

Эта микроповесть — результат воспоминаний о тюменском детстве и школьных товарищах. Она не была даже перепечатана на машинке. Написанный в тетрадке 1959 года черновик так и оставался в ней, не прочитанный до конца прошлого века никем, кроме самого автора.

«Зеленая монета»

Это дань воспоминаниям о Тюмени и детским впечатлениям (у автора действительно была такая монета). Автор написал, перепечатал и показал рассказ однокурснику Валерию Кичину (ныне известному московскому журналисту). Услышал «доброжелательную» критику и убрал «Зеленую монету» подальше.

«Овод»

Здесь переплелись впечатления от фильма и воспоминания о своих дальних лыжных вылазках в школьные годы. Рассказ написан в тетради и сразу убран — без перепечатки и читателей.

«Светлый день»

Автор некоторое время считал этот рассказ своей удачей — настолько, что даже рискнул послать его в «Мурзилку». Оттуда ответили, что рассказ не подходит. Впрочем, добавили примерно следующее: «Однако мы видим, что человек вы талантливый, и надеемся на будущее сотрудничество». Это мало утешило автора. Кстати, сотрудничества с «Мурзилкой» так и не получилось (лишь два рассказика в начале 60-х).

«Восьмая звезда»

Рассказ был написан вскоре после поездки в Ленинград, на студенческую практику, и напечатан в газете «Вечерний Свердловск» через три дня после важной для автора даты — 14 октября 1959 года ему исполнился 21 год. Можно сказать, подарок к полному совершеннолетию. После этого публикации автора пошли одна за другой.

«Прачка»

Сначала рассказ напечатан то ли в многотиражке «Уральский университет», то ли в учебной газете факультета журналистики «Советский журналист», осенью 1959 года. У автора эта газета не сохранилась, данных в библиографии о ней тоже нет. А первая публикация в «большой прессе» — газета «Вечерний Свердловск», 14 ноября 1959 г.