Синий краб (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 122

Но заката не было видно за высоким забором, а облако у всех на виду излучало мягкий свет.

Было тихо, только на улице рычал мотор маленького экскаватора. Там днем и ночью шла работа: к новым домам прокладывали трубы.

Юрчик сказал, что пойдет домой, а то бабушка заругает.

Жил Юрчик в соседнем дворе. Через ворота он никогда не ходил. Через забор было ближе. Сейчас он тоже свернул за дом и побрел на другой конец двора, к забору.

— А тому мальчишке, наверно, попало от своего отца, — вдруг сказал Валерка и жалобно поморщился. Он не любил, когда кому-нибудь попадало.

— Какому? — не понял Павлик.

— Ну, тому, сыну сторожа. За то, что выпустил олененка.

— Ты придумаешь! — почему-то обиделась Женька. — Может быть, никто и не узнал.

— Конечно не узнал, — решительно сказала Людмила. — Если бы узнали и ему бы попало, про это говорилось бы в сказке.

— Правильно, — согласилась Женька. — Сторож, наверное, подумал, что олененок сам сбежал из клетки.

— Звери не могут сбежать, — начал Павлик. — На клетках замки сделаны, которые сами запираются, если двери закрыты…

Он хотел как следует объяснить, какие на клетках замки, и стал разводить тонкими руками. Но Людмила сказала:

— Не знаешь если, то не говори. В прошлом году, когда ты в лагере был, из цирка удав уполз. Его по всему городу искали, а он нырнул в реку и уплыл. На пароходе догоняли.

— Так не бывает, — скучным голосом сказал Павлик.

— Не хочешь — не верь…

— Большой был удав? — спросил Валерка.

— Не знаю. Средний.

— Если средний, то он не очень опасный, — объяснил Павлик. — А вот если змея анаконда, которая в Южной Америке живет… Она знаете какая? Двадцать метров.

— Ну вас… — поморщилась Женька. — Про змей даже совсем неинтересно. Они противные.

— Скользкие, — согласилась Людмила.

— Все девчонки боятся змей, — сказал Павлик назло Людмиле. — И лягушек, и мышей…

— А ты боишься собак, — сказала Людмила. — И еще боишься ходить в темноте по лестнице. Я знаю.

— А ты толстая!

— А ты шкелет!

— Хватит вам, — жалобно протянул Валерка. — Все ругаются и ругаются…

— Смотрите, — снова тихонько сказал Алька, — в горе появилась пещера.

И все тут же позабыли про спор, потому что стали смотреть на облако. В серебристо-розовой облачной горе появился глубокий провал, и в нем клубились тени — серые и синие.

— Там живет ночь, — прошептала Женька на ухо Альке.

У Альки защекотало в ухе, но он не отодвинулся.

Ему стало хорошо и немножко страшно: будто он сидит в кукольном театре перед началом интересной-интересной сказки и ждет, когда поднимется занавес. Альке даже показалось, что сейчас появится что-то необыкновенное.

Но появился обыкновенный Юрчик.

Он вернулся совсем незаметно. Никто сначала его и не увидел: все смотрели в небо.

Юрчик постоял с опущенными плечами, вздохнул и виновато сказал:

— Там кто-то сидит.

— Где? — очнулась Женька, и все взглянули на Юрчика.

— У забора, — прошептал он.

Алька вдруг понял, что Юрчик перепугался. Так перепугался чего-то, что не смог даже бежать и не решается громко разговаривать. Глаза у него были круглые, как синие пластмассовые колесики от игрушечного грузовика.

— Тихо, — строго сказал Алька, хотя никто и не шумел. — У какого забора?

Юрчик ладонью махнул назад, через плечо, и стал ковырять сандалией землю. Потом еле слышно проговорил:

— Я домой пошел, а оно сидит в траве…

— Кто? — хором спросили все, Юрчик приподнял плечо:

— Не знаю… Полосатое.

— Оса? — обрадовался Павлик. Все знали, что Юрчик боится ос и шмелей, а они ведь полосатые.

— Сам ты оса! — хмуро сказал Юрчик. — Оно большое.

— Кошка? — спросила Людмила. — Бывают полосатые кошки.

— Сама ты кошка! — сказал Юрчик. — Оно вот такое… — Он раскинул руки, поглядел в обе стороны и увидел, что рук не хватает. — Еще больше.

— Чудовище какое-то… — пробормотала Женька. — Ты не врешь?

— Оно шевелится, — вздохнул Юрчик. Он почти перестал бояться, потому что непонятный зверь был далеко, а ребята близко.

Людмила старательно зевнула:

— Ерунда какая-то.

— Может быть, там тигр? — нерешительно заговорил Валерка. — Может быть, убежал из зоопарка и прячется. Ага?

Юрчик замотал головой:

— Не… у тигров бывают черные и желтые полоски.

— А у этого?

— Черные и серые…

— Кто еще бывает полосатый? — деловито спросил Алька, а по спине у него пробежал холодок: необыкновенное все-таки случилось.

— Зебры, — сказал Валерка.

— Кабаны, — прошептала Женька.

— Камышовые коты, гиены, бурундуки, киты-полосатики, — перечислил Павлик, будто у доски на уроке.

— Сам ты кит-полосатик, — сказала Людмила. — Надо пойти да посмотреть. А то сидим тут…

Оно лежало в густой и высокой траве.

Оно дышало.

Головы и хвоста не было видно. Среди стеблей крапивы и репейника виднелся лишь черно-серый полосатый бок, а из-под лопуха выглядывала тяжелая пятнистая лапа. Бок тихо колыхался, а лапа не шевелилась. Было непонятно, спит этот зверь или притаился, чтобы сейчас прыгнуть и кого-нибудь слопать.

— Это не зебра, — прошептал Валерка.

— Это вообще непонятно кто, — сказала Людмила и поежилась…

Алька почувствовал, как у него зачесались пятки. Это, наверно, потому, что недалеко на улице работал экскаватор. Его мотор был негромкий, но сильный, и земля мелко дрожала. Дрожь передавалась пяткам сквозь тапочки.

Ребята стояли у стены дома и по очереди смотрели из-за угла на непонятное существо. До него было еще далеко, но ближе никто не подходил. Наконец Павлик вытянул вверх длинную руку и тонким голосом произнес:

— Товарищи, без паники. Ничего страшного. Обнаружено большое полосатое чудовище. Что делать?

— Это не зебра, — снова серьезно сказал Валерка.

— Лучше бы уж это был тигр, — вздохнула Людмила. — Тогда хоть все понятно…

— Может быть, это полосатая корова? — робко спросил Юрчик.

Ему не ответили. Людмила почесала кончик носа согнутым пальцем.

— А в тайге тигров ловят сетями, — задумчиво проговорила она.

У Альки перестали чесаться пятки. Серебристое громадное облако растворяло в сумерках рассеянный свет. Альке вдруг подумалось, что такие облака бывают над жаркими странами, где бродят по джунглям желтые львы, а воины африканских племен, собираясь на охоту, бьют в большие барабаны. Альке стало совсем не страшно, только голос почему-то сделался сиплым.

— На площадке есть волейбольная сетка, — прошептал Алька. — Она большая.

Все молчали.

— Забоялись, — хрипло сказал Алька.

Сетку они отвязали быстро. Женька встала на плечи Людмиле у одного столба, Валерка подсадил Альку на другой, и они сразу распутали узлы.

— Надо держать по краям, — решил Алька, — а серединой накрыть чудовище.

Когда он сказал «чудовище», в животе у него что-то застонало, а левая коленка дернулась куда-то вниз. Алька удивился. Ведь он совсем не боялся, только в голове все время прыгало одно слово: «При-клю-че-ни-е, при-клю-че-ни-е…»

С одной стороны сетку взяли Алька, Валерка и Женька. С другой — Людмила и Павлик. И еще к ним прицепился Юрчик.

Павлик до сих пор дулся на Людмилу и сказал:

— Шла бы ты отсюда! Никакого толку не получится. Ты толстая и будешь мешать.

— Зато я сильная, — возразила Людмила. — А ты хлюпик.

— Тихо! — сердитым шепотом предупредил Алька, и его послушались.

Путь через двор показался длинным-длинным. Длиннее, чем от дома до кинотеатра «Спутник», потому что ноги двигались очень уж медленно. А когда охотники вышли из-за дома, ноги почти совсем остановились.

Стало еще темнее, и чудовища почти не было видно, только светлая лапа проглядывала в темных лопухах. «При-клю-че-ни-е, при-клю-че-ни-е», — глухо стучал экскаватор.

— Ура! — хрипло крикнул Алька и побежал к забору.

И все охотники тоже побежали, и Павлик тоже, кажется, крикнул «ура» тонким голосом. Альке стало весело, только глаза почему-то сами собой закрылись. И у других, наверно, тоже закрылись. Потом Алька почувствовал коленями жесткие листья репейника и повалился животом в ломкую высокую траву. И все повалились тоже, а середина сетки накрыла чудовище.