Под созвездием Ориона (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 127

19.20. Заправка — 25 литров АИ-92, 210 рублей. На спидометре 893 километра.

19.45. Вырвались из-под дождевой стены на солнце. Оглянулись назад — весь горизонт сиренево-свинцовый, только чуть сбоку гряда бело-серых облаков. Так и хочется сказать по-булгаковски: «Белые кипящие облака неслись впереди напоенной черной влагой и огнем тучи».

Глядя на эту величественную (без преувеличения) картину, С. А. рассказал о смерчах, с которыми встречался в Афганистане…

20.00. Остановились на ночлег у гостеприимных армян в кафе «Оганез» близ деревни Восточная, в 120 километрах от Уфы. Скромный праздничный ужин (наконец-то и юбиляр смог выпить 100 грамм коньяка!). Пригласили за свой стол одного из строителей этого кафе, Роберта Меликяна. На контакт первым пошел С. А. Он много жил и учился в Закавказье. Одна из его двоюродных сестер — армянка, и Сергей немного говорит на их языке. Роберт-джан (так они называют уважаемых людей) рассказал нам о себе. Он — коммунист с тридцатилетним стажем. Всю свою сознательную жизнь проработал «шабашником» в России (что только не строил: от коровников до дворцов!). А вот со своим домом не повезло. Меликян родом из Ленинакана. Его дом разрушен землетрясением. В Спитаке погибли его мать, брат и четыре племянника… Очень переживал, что распался Советский Союз. Эти чувства (если отбросить имперское мышление, а говорить о дружбе и порушенных родственных связях) близки и каждому из нас.

Узнав, что С. А. сегодня именинник, хозяева с чисто кавказским радушием специально для нас открыли маленький банкетный зал, где мы и провели пару часов за дружеской беседой. Истинное гостеприимство всегда радует. Мы чувствовали себя как у хороших друзей.

Свою «придорожную таверну» Роберт и его родственники строят с любовью. Можно даже сказать, с вдохновением. Отделывают каждую мелочь. Один из юных племянников (или братьев) Роберта долго о чем-то говорил В. П., показывая на потолок. В. П. виновато пожимал плечами. Роберт наконец перевел: «Мальчик спрашивает — красиво, да?» В. П. обрадованно закивал: узорчатый потолок и правда был красив…

Спали по-царски. Хозяева отвели нам две отдельные комнаты (в одной — Командор с Митькой, в другой С. А. и А. К.), а сами ночевали в холле. Ночь прошла без происшествий. Дежурный присматривал за «Лайбой», которую оставили у входа на площадке. А. К. только сетовал на богатырский храп С. А., как будто сам не храпит…

3.30 мск. Подъем. Умывание. Завтрак.

4.33. Попрощались с дежурным, не забыв спросить его, что это за скульптура девушки, покрашенная бронзовой краской, стоит в углу.

— Это — хоскен ахчи (золотая девушка), талисман нашего заведения.

— Будем знать и расскажем друзьям о вас, чтобы все они здесь останавливались.

— Спасибо вам и добрый путь!

4.40. Выехали на трассу. На спидометре 966 километров.

4.50. Едем. Радуемся хором, что не ночевали в палатке. Романтика романтикой, но клещей в уральских лесах никто не отменял. А мы, как назло, не взяли с собой никаких отпугивающих средств (опытные путешественники, называется…). В. П. и А. К. напевают только что сочиненную по этому поводу песенку:

— Почему к «небритому»? — придирчиво спросил заяц Митька.

— Ну… — засмущались «пииты». — Мы сперва хотели сказать «к небритой щеке», но не получается рифма.

— Сергей Алексеевич, как вы терпите этих рифмоплетов? — обратился Митька к капитану «Лайбы».

— А где взять других? — резонно заметил С. А.

5.30. У дороги — первая дубовая роща. Значит, въезжаем в зону широколиственных лесов. А. К., глянув на карту, утверждает, что сегодня мы пересечем территорию Татарстана, кусок Оренбуржья и потом только окажемся в Самарской области.

B.П. + А. К:

C.А. лишь покрепче сжал баранку и челюсти. А Митька не выдержал:

«Пииты» виновато засопели. Но ненадолго. На обочине мелькнуло придорожное кафе со знакомой с детства вывеской «Три пескаря». В. П., чтобы сгладить неловкость за прежнее неудачное «виршеплетство», отозвался четверостишием на излюбленную гастрономическую тему:

Заяц Митька одобрительно хихикнул.

Но скаредный начфин (а каким еще быть финансисту экспедиции!) и внимательный штурман А. К. сделал вид, что не понял намека, и дипломатично проинформировал:

— Смотрите, знак. Проезжаем границу Башкирии и Татарстана…

5.42. Переехали границу. На спидометре 1054 километра. В воздухе запахло бензином. Наблюдаем нефтекачалки. Идет противовес вверх, идет вниз… Текут нефтедоллары в карман «Татнефти», головной организации той фирмы, где работает С. А.

В. П. с увлечением следит за тем, как справа от машины движется по обочине ее тень и наши тени (в просвеченных «навылет» окнах) соответственно. Вместе с А. К. откликается на это зрелище двустишьем:

— Растения, они по крайней мере не чешут языками, — буркнул Митька.

5.50. Видим что-то напоминающее ветряные мельницы.

С. А. говорит, что это они и есть. А. К. где-то читал о том, что ветряки впервые появились в Малой Азии, в древнегреческих колониях. Использовались они для перекачки воды на поля и обмолота зерна. Массовое же применение ветряных мельниц началось в Персии около 1400 лет тому назад. А сегодня «страной ветряных мельниц» называют Голландию и… Польшу. В последней 868 таких сооружений, причем всем более ста лет! А самая старая находится в деревне Грызла. Ей уже четыреста. Вот в сторону Польши мы и держим наш путь, хотя до западной границы еще ехать и ехать.

6.00. На обочинах наблюдаем грачей, закусывающих червями. Зрелище, даже на такой скорости (а мы идем в среднем сто километров в час), очень забавное. Грач глубоко погружает клюв в рыхлую землю, резким движением, как пробку из бутылки, вырывает оттуда червя. Встряхивает его, нарушая нервную систему бедняги, отчего червь становится прямым и костенеет. Потом птица заученным движением головы вскидывает добычу и заглатывает целиком. Так, как поступали с прямыми клинками средневековые комедианты — глотатели шпаг.

Сей образ, предложенный А. К., позабавил В. П. и С. А., которые, впрочем, посетовали, что «ментов» на обочинах гораздо больше, чем грачей. Обо всем этом В. П. и написал: