Печать Сумрака - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 52

Отставка стала сюрпризом для всего офиса. Пусть я не пользовался всеобщей любовью, но даже недоброжелатели считали меня константой в составе Дневного Дозора и куда охотнее поверили бы в отставку шефа. Видимо, кто-то, шеф или Завулон, решил воспользоваться моментом.

Официально меня обвинили в превышении должностных полномочий, нецелевом использовании ресурсов, халатности и еще десятке смертных грехов. При оглашении обвинений шеф выглядел довольно сумрачно. У меня сложилось впечатление, что либо решение не его, либо он действует без одобрения Завулона на свой страх и риск. Как бы то ни было, с меня сняли все официальные полномочия, исключили из списка лиц, имеющих право на посещение Дневного Дозора, и лишили доступа к документам внутреннего пользования.

Когда я уходил, в офисе царило гробовое молчание. Ни слов сочувствия от друзей, ни ликования в стане врагов. Иногда тишина красноречивее любых слов…

Вздохнув, я вернул на полку книгу, смахнул пылинку с роскошного золотого переплета. Заметки афонского монаха, написанные на греческом и до сих пор не переведенные даже на английский, оказались неподходящим чтивом.

Я допил вторую чашку кофе и вдруг почувствовал легкие вибрации Силы. Охранная система информировала, что в дом вошел Иной. Несколько секунд я вслушивался в затухающие колебания, затем нехотя поднялся и подошел к двери. Принимать гостя не хотелось, но человек разумный тем и отличается от человека дикого, что умеет подавлять свои желания.

После третьего бокала виски глаза у Аркадия заблестели, а сбивчивая речь полилась гладко и в чем-то даже артистично.

– Юрий Юрьевич, вы поймите, мы за вас горой! – горячо убеждал он меня. – Мы подписи соберем овце… ально обратимся в головной офис с просьбой пересмотреть ваше дело! Вы даже не представляете, какой это для всех удар. Даже оборотни, которые шефу прилюдно каблуки лижут, сегодня все утро в углу шушукались и косо на него смотрели. Маги – так те вообще на вашей стороне! И ведьмы поохали, конечно, что Елена Владимировна погибла, но тоже решили, что твоей вины здесь нет.

От избытка чувств Аркадий перешел на «ты». Говорил он возбужденно, искренне и сочувствовал как умел. Я вспомнил пакет с фруктами, паштетами и какой-то колбаской особого копчения, который он принес. Они меня что, за инвалида теперь считают? Или думают, что я пью беспробудно?

Аркадий плеснул еще виски, бросил кубик льда и залпом выпил. Был он весь какой-то нелепый, бестолковый и в то же время деятельный. Что в работе, что в общении, что в попытках утешить. Аркадий и впрямь верил, что подписями можно что-то решить. Что Дневной Дозор готов костьми лечь, но добиться моего возвращения в отдел.

Нет, конечно, в чем-то он прав. В охающих ведьм я охотно верил. Смерть конкурентки – всегда праздник, и надо бы радоваться, но объект охоты вдруг оказывается не у дел, и выходит, что никакой возможности занять место убитой нет. Маги… тут все сложнее. Многие и впрямь мне симпатизировали. Имели свои расчеты, интриговали, но в целом, дойди дело до конфликта, предпочли бы оказаться на моей стороне, нежели на стороне шефа. Что до оборотней, в их тайное возмущение я не верил. Слишком долго они находились в положении подзаборных шавок, слишком сочную кость кинул шеф, придя к власти. Он и вампиров рассчитывал на свою сторону перетянуть, но они приняли подачку более сдержанно и по сей день соблюдали нейтралитет.

Впрочем, оборотни и вампиры мало что решали. Да и я не рассчитывал на быстрое возвращение. Во всяком случае, без серьезных усилий со своей стороны. Так что сдобренный алкоголем оптимизм Аркадия не имел оснований. Я решил сменить тему.

– Что нового в офисе?

– Нового? – Аркадий недоуменно посмотрел на меня. Тема крестового похода явно увлекала его больше повседневной текучки. – Нового… Да ничего такого. Ведьмы за старшинство грызутся, на обед даже по разным кафе разъехались. Светлые было притихли. Раньше жалобы каждый день строчили, а тут всю неделю тишина. А утром выяснилось, что они ночную операцию провели. У нас очередная стая диких оборотней завелась. Так они повадились на людей во время ролевой игры охотиться. А игра называется «Ночной Дозор», представляете?! Мы, кстати, уже проводим проверку насчет неустановленных контактов с людьми с целью раскрытия сущности Иных… Э-э-э… Ах да, оборотни! Оборотни повадились на игроков за городом нападать. Раз напали, два напали… В общем, Светлые пронюхали и устроили травлю. Нам, конечно, ничего не сказали. А оборотни, идиоты, нет чтобы лапы сложить – сопротивлялись. Вот и итог. Одного убили, двух повязали. Наших к ним не пускают. И говорят, не пустят, пока не завершится расследование. Шеф, понятно, хвост поджал и на конфликт не идет.

Аркадий скорчил презрительную гримасу, выражающую, по его мнению, всю трусливую натуру шефа. Я мимолетно подумал, что причина, по которой оборотни шушукались по углам, прояснилась.

– Что с беглым магом?

– С магом? – Виски явно сказывалось на умственных способностях Аркадия. – А… С магом. – Он внезапно оживился. – Тут Ева по секрету рассказала. У нее есть подружка в московском Дозоре, они постоянно в аське торчат. И вот подружка ей якобы сказала, что недавно наш офис запросил у Москвы помощь для поимки особого опасного преступника. А Завулон отказал: дескать, пусть сами разбираются.

– И давно она тебе рассказала?

– Да сегодня в обед, – простодушно ответил Аркадий. – Как раз к вам собирался.

– Понятно.

Я взял дольку лимона. Какая своевременная информация. То ли Ева подлизывается, то ли действует по указке шефа. А может, Москва свои интриги плетет, «случайно» сливая информацию.

– Как я понимаю, о Веденеевой ничего не слышно?

Аркадий поморщился. От встречи с ведьмой у него остались не самые приятные воспоминания.

– По-прежнему объявлена в розыск, – буркнул он. – Досье ушло в Инквизицию. Так что никуда она не денется.

Я ухмыльнулся. Выходит, шеф сдался. Перестраховщик. Передать дело в Инквизицию – все равно что расписаться в собственном бессилии. Вряд ли Инквизиторы найдут ее раньше Дозоров. В конце концов, им есть чем заняться, кроме поиска ведьмы пятого уровня. Но сам факт уведомления высшей инстанции говорил о том, что шеф хочет снять с себя всю ответственность за происходящее. Вполне объяснимо, если Москва и впрямь отказала ему в помощи.

Аркадий переключился на местечковые интриги: кто кого подставил и кто с кем переспал. Я слушал вполуха. Ничто из сказанного новостью не являлось, да и особого интереса не вызывало. Но для большинства сотрудников офисная жизнь – квинтэссенция существования, и принадлежность к кругу Иных ситуацию никак не меняла. Аркадий не исключение.

Он просидел добрый час, переливая из пустого в порожнее. Досталось и Светлым, и людям, и мировому устройству в целом. За окном начало смеркаться, когда Аркадий наконец спохватился и после очередной порции заверений в вечной преданности расшаркался. Дверь я закрывал со смешанным ощущением жалости и брезгливости. Некоторым Иным совершенно нельзя пить, и даже магия тут помочь не в силах.

Я распахнул окна, загрузил бокалы в посудомойку, и тут в дверь снова позвонили. Я машинально огляделся в поисках забытых Аркадием перчаток. Слабые колебания Силы явственно указывали на бестолкового мага. Не найдя пропажи, я распахнул дверь и мысленно поморщился. Вот тебе и явственное указание. В том, что маг бестолковый, я не ошибся, однако этого гостя никак не ждал.

Впрочем, Светлый не смутился. Его вообще мало что смущало, за время нашего короткого знакомства я убеждался в этом не раз.

– День добрый, – развязно поздоровался он.

– Здравствуй, дозорный.

– Э… Могу я войти?

– У тебя есть разрешение, дозорный?

Светлый вздохнул.

– Юрий Юрьевич, я пришел к вам как частное лицо. Ночной Дозор ни при чем.

Я усмехнулся.

– Ах вот как. Проходи.

Алексей разулся, принюхался, прошел в гостиную и уставился на ополовиненную бутылку виски. Замечательная картина: Темный маг с обеда в одиночестве глушит вискарь.