Прекрасный подонок - Лорен Кристина - Страница 44

Соседний номер показался мне до странности стерильным, даже по гостиничным стандартам. На сборы, душ и одевание ушло всего лишь несколько минут. Но что-то мешало мне так скоро вернуться в номер Хлои. Как будто я хотел дать ей время побыть одной и разобраться с той безмолвной борьбой, что происходила в ее душе. Я чувствовал, что Хлоя спорит сама с собой, но к какому решению она придет? Решится ли на попытку? Или сочтет, что совместить работу и наши отношения невозможно?

Когда нетерпение победило вежливость, я вытащил чемодан в коридор и постучал в ее дверь.

Хлоя нарядилась так вызывающе, что я не меньше восьми часов пялился на ее ноги и грудь, прежде чем перевести взгляд на лицо.

— Привет, красотка.

Она ответила мне дрожащей улыбкой.

— Привет.

— Готова? — спросил я и шагнул мимо, чтобы взять ее чемодан.

Рукав моего пиджака задел ее обнаженную руку, и, прежде чем я успел понять, что происходит, она уже намотала на кулак мой галстук и прижала меня спиной к стене. Ее губы нащупали мои.

От удивления я застыл.

— Ого, какая прыть, — пробормотал я поверх ее поцелуя.

Распластав одну ладонь у меня по груди, другой Хлоя начала ослаблять галстук. Почувствовав, как напрягся мой член, она хрипло застонала мне в рот. Не успел я вспомнить, что нам надо на самолет, как ее ловкие пальчики уже сдернули с меня галстук и бросили на пол.

— Хлоя, — сказал я, вырываясь из ее рук. — Детка, у нас нет на это времени.

— А мне плевать.

Она вся превратилась в зубы и губы, рыскающие по моей шее, а ее руки жадно выдернули ремень из брюк и нащупали мой член.

Я тихо выругался, потому что был совершенно не способен сопротивляться, когда она так по-хозяйски щупала меня сквозь брюки и деловито сдирала одежду.

— Черт, Хлоя, ну ты и дикая штучка.

Я развернул ее, вдавил в стену и сунул руку под блузку, грубо отведя в сторону одну из чашечек лифчика. Ненасытность Хлои оказалась заразной, и мои пальцы с наслаждением стали щупать ее соски и тугую выпуклость груди, прижатой к моей ладони. Опустив руку, я задрал ее юбку и стянул трусики. Она отшвырнула их в сторону, и я приподнял ее.

Мне нужно было войти в нее, немедленно.

— Скажи, что ты хочешь меня, — произнесла она.

Слова с придыханием вырывались у нее изо рта. Вся дрожа, она закрыла глаза.

— Ты и понятия не имеешь, как сильно. Я хочу все, что ты можешь мне дать.

— Скажи, что мы сможем это сделать.

Она спустила мои брюки и боксеры ниже колен и обхватила ногами мою талию, вонзив каблуки туфель в ягодицы. Когда мой член безошибочно скользнул в нее, я накрыл ее рот ладонью и услышал, как она негромко, протяжно вскрикнула. Это был почти стон.

Почти всхлип.

Я резко вышел и вгляделся ей в лицо. По ее щекам катились слезы.

— Хлоя?

— Не останавливайся, — запинаясь, выговорила она и наклонилась, чтобы поцеловать меня в шею.

И чтобы спрятать от меня лицо. Одной рукой она пыталась нащупать мой член. Ее как будто охватило отчаяние. Мы уже занимались безумным, бешеным сексом, мы делали это тайно и впопыхах, но сейчас происходило что-то совсем другое.

— Подожди, — я качнулся вперед, сильней прижимая ее к стене. — Детка, что ты делаешь?

Хлоя наконец-то открыла глаза и уставилась на мой воротник. Она расстегнула одну пуговицу, затем другую.

— Просто хочу побыть с тобой еще один раз.

— «Еще один раз»? О чем ты говоришь?

Она не смотрела на меня и ничего не отвечала.

— Хлоя, когда мы выйдем из этой комнаты, то можем оставить все здесь. Или можем взять все, что нашли здесь, с собой. Я верю, мы можем разобраться с этим… а ты?

Она кивнула, так сильно прикусив губу, что плоть побелела. Когда Хлоя разжала зубы, губа сразу налилась ярко-алой, как сам грех, краской.

— Я хочу этого.

— Я говорил тебе, что хочу большего, чем сейчас. Я хочу быть с тобой. Я хочу быть твоим парнем, — выругавшись, я запустил пальцы в волосы. — Я влюбляюсь в тебя, Хлоя.

Она рассмеялась от облегчения, так сильно, что согнулась вдвое. Выпрямившись, она притянула меня к себе и прильнула губами к моей щеке.

— Ты серьезно?

— Совершенно серьезно. Хочу быть единственным парнем, которому разрешено трахать тебя у окна, и первым, кого ты видишь поутру — когда открываешь глаза на стыренной у него подушке. Еще мне бы хотелось быть тем человеком, который принесет тебе лимонный фруктовый лед, когда ты отравишься суши. Осталась всего пара месяцев, и все наши потенциальные проблемы просто исчезнут.

Теперь, когда мои губы прижимались к ее губам, когда я сжимал в ладонях ее лицо, она наконец-то начала понимать.

— Обещай, что уложишь меня в постель, когда мы вернемся домой, — сказала она.

— Обещаю.

— В твою постель.

— Да, черт побери, в мою постель. У меня огромная кровать, и я могу привязать тебя к изголовью и как следует выпороть за то, что ты такая глупышка.

В эту секунду мы были одним целым. Мы были по-настоящему вместе.

В коридоре, в последний раз поцеловав ладонь Хлои, я выпустил ее руку и повел вниз, в холл.

18

Беннетт отправился за машиной, пока я сдавала номер у стойки регистрации. Я в последний раз окинула взглядом холл, чтобы сохранить в памяти все детали этой поездки.

Когда я вышла наружу, Беннетт стоял рядом с гостиничным служащим. Сердце бешено застучало о ребра. У меня все еще кружилась голова. Я наконец-то поняла, что он дал мне массу возможностей прямо сказать, чего я хочу… но каждый раз меня сковывала неуверенность. Он был намного смелей меня.

«Я влюбляюсь в тебя».

В груди радостно затрепетало.

Мистер Гульотти, шагавший по боковой дорожке, заметил Беннетта и поспешил к нему. Они обменялись рукопожатиями и любезностями. Мне захотелось подойти к ним и на равных присоединиться к беседе, но я опасалась, что не смогу скрыть обуревавшей меня радости и по моему лицу легко можно будет прочесть чувства к Беннетту.

Мистер Гульотти скользнул по мне взглядом, но, кажется, не узнал в другой обстановке. Он вновь обернулся к Беннетту и кивнул в ответ на какую-то реплику. Его равнодушный взгляд лишь усилил мои колебания. У меня в руках были гостиничные бланки, график встреч Беннетта и его дипломат. Я топталась где-то с краю — обычная практикантка.

Отступив на пару шагов, я решила насладиться последними минутами океанского бриза, но тут до меня донесся звучный голос Беннетта:

— Похоже, вы все высказали очень неплохие идеи. Я рад, что Хлое удалось потренироваться.

Кивнув, мистер Гульотти ответил:

— Хлоя исключительно умная девушка. Все прошло просто отлично.

— Уверен, что скоро мы сможем устроить телеконференцию и начать процесс передачи проекты.

«Потренироваться»? «Начать»? Разве я этого уже не сделала? Я отдала Гульотти бумаги на подпись и договорилась, что он отошлет их обратно «Федэксом».

— Хорошо. Я велю Энни позвонить и все устроить. Прежде чем подписать контракт, мне бы хотелось обсудить условия с вами лично.

— Это вполне разумно.

Сердце снова стукнуло в ребра, но на сей раз меня окатило волной паники и стыда. Все выглядело так, словно наша встреча с Гульотти была специально устроенным для меня спектаклем, а настоящими делами в настоящем мире ворочали эти двое мужчин.

Может, все эта конференция была одной гигантской фантазией? Я почувствовала себя полной дурой, вспомнив, как радостно делилась всеми подробностями с Беннеттом. Как гордилась тем, что вычеркнула это из списка его дел и позаботилась обо всем, чтобы он мог спокойно поправляться.

— Генри упомянул, что Хлоя получила стипендию «Джей Ти Миллер». Это невероятно. Она собирается остаться в «Райан Медиа» после окончания учебы? — спросил Гульотти.

— Пока не уверен. Она умная девочка, но ей, конечно же, необходимо набраться опыта.

У меня дыхание перехватило, словно я угодила в безвоздушное пространство. Беннетт, должно быть, шутил. Я знала и без всяких подтверждений от Эллиотта (а он подтверждал это сотни раз), что после выпуска могла выбрать себе место в компании. Я вкалывала на «Райан Медиа» долгие годы, выматывая из себя душу, чтобы успеть справиться с работой и закончить бизнес-школу. Я была знакома с некоторыми проектами лучше, чем занимающиеся ими люди. И Беннетт знал это.