Прощаю себе. В 2 тт. Том 2 - Лууле Виилма - Страница 250

Когда я ощущаю в себе неуверенность и уязвимость, тогда я соблюдаю дистанцию. С одной стороны, мне хотелось бы общаться с ним исключительно полюбовно. С другой же – я чувствую, что моя оборонительная позиция провоцирует его причинять мне боль. Иногда я начинаю рассуждать настолько трезво, что самой становится противно. Стараюсь вести себя как можно более отвратительно, чтобы я ему осточертела. Чтобы я смогла остаться верной своему решению.

Настал день, когда я почувствовала, что дошла до последней черты, что тоскую по нему до умопомрачения и мне абсолютно безразлично, что будет завтра. У меня одно лишь безумное желание – хоть на миг быть с ним вместе. Занимаясь прощением, я временами достигала в себе такого равновесия, что во мне оживала любовь и я не хотела ему в ней отказывать. Чувствую: мы оба в этом нуждаемся. И вместе с тем я знаю и чувствую, что моя зависимость от этого лишь растет.

Мое сердце разрывается от тоски по нему. Хотелось бы не расставаться с ним ни на минуту, но чувствую, что не имею на это права. Наша самая длительная разлука, в течение которой мы не спали вместе, продолжалась почти четыре месяца. После нее мы опять набросились друг на друга с жадностью изголодавшихся. Это как зарядка аккумулятора, возвращающая на время равновесие.

Всякий раз, когда между нами происходит некая сцена, доказывающая, что он мне вовсе не так безразличен, как я стараюсь изобразить, у меня надрывается душа. Опять я себе доказала, что моя ревность никуда не делась, что моя терпимость – лишь самообман. Тогда я в очередной раз принимаю решение общаться с ним в дальнейшем на нейтральной почве, хотя сама в это не верю.

Когда я манипулирую им и веду себя отвратительно , он меня побаивается и избегает. Когда я благосклонна , он приходит, используя момент, и через несколько часов уходит. Когда со мной происходит серьезная неприятность, из всех знакомых на помощь я зову только его, и он летит ко мне, словно вольная птица, у которой нет никаких обязательств на стороне. Я не имею права возмущаться, выдвигать условия, быть несчастной, так как это – мой выбор. Принимая его, я знаю , что он из себя представляет. Я пыталась смириться с его свободолюбием. Внушаю себе , что современная женщина не ограничивает свободы мужчины, что ревность – пережиток прошлого. На эти мои потуги он глядит все более равнодушно.

Иногда я в отчаянии думаю: какие безумства, какое свинство мне нужно бы совершить, чтобы отпугнуть его окончательно. Страх погубить любовь велит избегать близости с ним. В реальности же я цепляюсь за него обеими руками, хоть и знаю, что одомашнить его невозможно. Я спрашиваю себя: желаю ли я связать жизнь с мужчиной, который не намерен ограничить себя в сексуальной свободе? Не желаю. Мысль о том, что он найдет себе женщину, с которой станет жить, для меня непереносима, хоть это и разрешило бы мою проблему «желаю – не желаю». Себя я утешаю тем, что если он, живя со мной, так и не решил для себя, жить ли вместе с женщиной или нет, то вряд ли решит сейчас. Будет, как и сейчас, бегать от одной женщины к другой.Ко мне не осмеливается подойти ни один мужчина, так как всем известно, что он у меня единственный. За эти три года у меня не было связи ни с кем. В течение года он раз десять оказывался в моей постели, и этим моя половая жизнь ограничивалась. Никто другой мне не нужен. По правде говоря, никто и не навязывается. Чувствую, что я никудышна в своей беспомощности и обреченной зависимости. Боюсь, что эта безнадежность никогда не кончится».

Такова душевная жизнь женщины, которая из чувства долга все более превращается в бесчувственную машину. Заниматься сексом ее вынуждает желание ощущать себя человеком, ибо в процессе превращения в машину последними утрачивают чувствительность половые органы. Желая секса, она желает жить. Не желая подобного секса, она не желает жить подобной жизнью.

В письме мною подчеркнуты стрессы, которые следовало бы высвободить, чей глубинный смысл следовало бы постичь, так как безумные метания между «хочу» и «не хочу» изнуряют человека как духовно, так и физически. Ясно, что стрессов очень много и высвобождение их по одному кажется безумной затеей. На деле же один стресс включает в себя все остальные. Например, возьмите стресс под названием Прошлое. Либо Прошлое, начиная с 15-ти лет жизни. Отоприте дверь темницы, где он томится, и скажите: «Ты свободен. Прости, что я прежде не догадывалась с тобой заговорить. Отныне ты свободен».

Представьте его мысленно. Возможно, Вы увидите его и происходящие с ним изменения. При каждом очередном изменении снова извинитесь перед ним за то, что не сумели высвободить его и в этом обличье. Если возникает какое-то воспоминание, мысль, чувство, какими бы они ни были – хорошими или плохими, попросите и у них прощения за то, что не догадывались освободить их раньше. Время от времени просите прощения у себя за то, что не умели жить по-человечески.Подобным образом Вы можете днями и неделями заниматься высвобождением только Вашего прошлого, и житейские проблемы начнут разрешаться. Сами собой. Вы не сделали ничего, кроме как высвободили свое прошлое. Будущее изменится само. Вы испытаете это на себе, причем ощутимо. Изменяются люди и ситуации, поскольку Вы перестали выступать для них в роли провокатора. Будете наслаждаться трансформацией, произошедшей лично с Вами, и радоваться тому, что уже не нужно бороться с собой с таким отчаянием.

Напомню, что

для человека важнее всего —

любить в первую очередь себя.

Для женщины нет дела важнее,

чем любить в первую очередь мужа.

Для мужчины нет дела важнее, чем любить в первую очередь жену.

О лестнице в рай, возведенной на песке

Надежда стать когда-либо истинно хорошим человеком подобна ведущей на небо лестнице, стоящей на песке. Ступень за ступенью она вселяет все больше надежды, однако реальность говорит об обратном. Представим себе в сжатом виде предыдущую главу в виде подобной лестницы, чьи ступени – ступени роста соответствующих стрессов. Куда ведет восхождение по такой лестнице? Чем оно чревато?

I. ЖЕЛАНИЕ БЫТЬ ХОРОШИМ - Это есть ДОБРОТА.

Положительность представляет энергию дерева . Человек, желающий быть хорошим, подобен дереву: мягкий, легкий, теплый, емкий, легко поддающийся обработке и пригодный для любых нужд. Легко зажигается и быстро сгорает. Хуже всего то, что в отношении себя такой человек бесчувствен, точно деревяшка. Поскольку он такой теплый, мягкий, славный и хороший, то не подозревает об опасности. Понемногу растущая бесчувственность становится привычной. Более того, человек радуется, если у ближнего что-то часто болит, а у него самого это место не болит никогда. Результатом являются незаметно развившиеся болезни, возможно, безнадежно тяжелые, которые уже не умещаются в теле.

Определенную роль в формировании бесчувственности играет медицина, т. е. научно обоснованные знания. Зацикленность на непогрешимости знаний не позволяет понять, что медицина видит и лечит только болезни. С точки зрения медицины, тот, кто ощущает расположенные в собственном теле органы, является психическим больным. Иными словами, патология объявляется нормой, а норма – патологией.

По-настоящему нормальным следовало бы считать наличие у человека столь чуткой нервной системы, что при малейшем отклонении в деятельности клеток, тканей, органов или системы органов человек незамедлительно ощущал бы это на клеточном уровне и смог бы сам себе помочь. Уравновешенность чутко реагирует на малейшее отклонение, будь оно позитивное или негативное. Оно говорит человеку, что пришла пора заняться собой, так как ты забыл, с чего начинается жизнь. Человек, занимающийся собой, знает, с какого конца подступиться к работе.В представлении умных людей чуткое реагирование и сверхчувствительность – это одно и то же. Сверхчувствительность, или сенситивность, которая ощущает то, чего еще нет в наличии, объявляется вздором, знахарством, колдовством, сумасшествием, вместо того чтобы ее использовать для решения проблем, пока еще не проявившихся на материальном уровне. Высвободив информацию, полученную от экстрасенса, Вы осознаете смысл сказанного им, и Вам уже не хочется его высмеивать. Вы со страхом думаете о том, что могло бы произойти, если бы Вы отмахнулись от его речей как от глупости.