Прощаю себе. В 2 тт. Том 1 - Лууле Виилма - Страница 215

Печаль мальчика, вызванная разводом родителей, преобразовалась в жестокость ко всему миру, не раз обижавшему его выпадами в свой адрес. Сам он отнюдь не деликатничал, когда у других мальчиков возникали те же проблемы в семье. Все его существо требует, чтобы подобных проблем не было и в помине.

Я вижу, что мальчик ненавидит всех женщин, кроме своей матери, хотя она его и раздражает. Мать говорит о положительных качествах сына в прошедшем времени, и это ранит душу ребенка. У его отца сейчас точно такая же ненависть ко всем женщинам, ибо собственная жена причинила ему боль. Мальчик очень любит мать, поскольку она – единственный человек, кто его хвалит, считает лучше, умнее, способнее, выше других.

Я ощущаю всю безнадежность затеи, однако все же пытаюсь нащупать нить для начала разговора. «Видишь ли, у каждого человека есть стрессы, и когда их становится слишком много, приходит болезнь. В голове у всех обитает страх, что меня не любят, и когда он разрастается…» – «Нет у меня никакого страха», – обрывает меня мальчик. Он не желает ни слова слышать ни от одной женщины.

Я знаю, что для воспитания этого мальчика требуется суровая рука спокойного отца, но откуда мне ее взять. Поэтому продолжаю: «От этого страха в затылке возникает ощущение тяжести». – «Положим, по затылку меня огрели вчера», – с усмешкой парирует мальчик. Я пытаюсь объяснить, что драка ни с того ни с сего не затевается, что и он сам задирался… «А вот и затевается. Я не задирался. Это они задирались».

Мальчик явно обозлен. Тут и шутка не поможет направить разговор в нужное русло.

У мальчика твердое убеждение – он очень хороший, а остальные плохие, и все тут. Никаких поучений он не выносит. Бедные учителя! – думаю я про себя.

Когда я поворачиваюсь к матери и говорю, что причина беды заключается в домашних конфликтах, мальчик уходит, хлопая дверью. Этот мальчик не выносит, если кто-то нелестно отзывается о матери. Страх перед унижением превращается в злобу против всякого унижения, включая поучение. Поучение воспринимается им как подчеркивание его глупости или низкого уровня развития.

Что кроется за подобной ситуацией?

Мальчик – единственный ребенок у высокообразованных родителей, почитающих порядок и законы. Верховенство матери в семье отодвигает отца в сторону. Обожествление сына имеет следствием то, что и без того зависимому от жены мужу отводится роль сироты. Столь темпераментный мужчина так просто свои позиции не уступает. Отцовская ревность к маленькому сыну, обратившему на себя всю любовь матери, становится причиной ссор. Никто не понимает, что творится в собственной душе, – все развивают бурную деятельность. Междоусобная позиционная война родителей заканчивается крушением семьи.

Мать – хорошая. Оставшись одна с ребенком, она желает бросить вызов миру в лице идеально воспитанного сына, но не замечает, что скрывает от него правду о реальном мире. Она не сознает того, что плохое, которое скрывается и отрицается, вершит самую жестокую работу.

Мать решает все, и ребенок исполняет материнские желания, поскольку тогда он получает то, что желает сам. Мать для сына – единственный человек, который понимает, ценит, балует, любит, все позволяет и ничего не запрещает. Она давно поняла, чем могут обернуться для сына ее запреты. Она желает сохранить хотя бы видимость хороших отношений между матерью и сыном.

Так они живут, обманывая себя и друг друга. На манер воспитанных людей глотают слезы с вежливой улыбкой на устах и говорят, что им радостно живется. Ну а то, что мальчик – потенциальный преступник, чья подавляемая печаль превратилась в жестокость, хотя ее и перевешивает пока желание быть интеллигентным, – это приходится произнести мне. Семейную ссору родители не считают каким-то серьезным грехом, к крушению семьи относятся с разумной рассудительностью. Так получилось, значит, так и надо, нечего делать из этого проблему, – заявляют рассудительные родители, не замечая груды обломков на том месте, где должен быть их ребенок.

Если родители осуждают насилие, например, являются работниками правоохранительной системы и устанавливают такой же порядок дома, то дети не смеют открыто проявить свою агрессивность, и это делает их беззащитными. Чем в доме сильнее казарменный порядок, тем сильнее ребенок мается головой. Мается до тех пор, пока чаша терпения не переполнится и ребенок не превратится в преступника. Чем семья образованнее, тем более высококвалифицированным преступником становится ребенок.

Вначале мысленный мир этого мальчика выражается и регулируется мигренью. Если его мать не станет видеть мир иначе и не займется исправлением умонастроения, то чаша страданий ее сына перельется через край. Он пребывает уже в таком кризисном состоянии, что не может заняться собой. А если заставить, он скажет, что занимается. Попробуйте-ка проконтролировать мысль! Родителям это уже не под силу, и мальчик это знает.Слепая любовь является собственнической любовью, приводящей к ненависти.

Глаукома

К участившимся болезням, связанным с печалью, относится также глаукома, или синеватое помутнение хрусталика глаза. Заболевание характеризуется повышением внутриглазного давления и, если его не понизить, приводит к слепоте. Зачастую человек годами страдает от головных болей, и когда в конце концов обнаруживается глаукома, то он злится на лечащего врача. На деле же головная боль и глаукома – смежные звенья в цепочке процесса увеличения печали.

Чтобы удалить из глаза слишком быстро образующуюся жидкость и тем самым не дать ухудшиться зрению, глазные хирурги проделывают в глазном яблоке новые отверстия. Многим это помогает, а многим – нет.

Если раньше глаукома считалась болезнью старых, то теперь заболевают уже и дети. Мне доводилось иметь дело с малышом, которому был поставлен диагноз – врожденная глаукома. Его матери во время беременности пришлось пережить много печали. Ее сильно обидели, но она стиснула зубы и все стерпела. Но простить она не может…

В этом-то и вся беда. Вместо того чтобы выплакаться или даже выкричаться – пусть другие думают, что хотят, – она копила в себе невыплаканные слезы. Криком она проявила бы мудрость глупого, а теперь вынуждена страдать.

Печаль обитала в ней еще до беременности, а во время беременности женщина притянула к себе несправедливость, от которой пострадала и сделалась мстительной. Она притянула к себе ребенка с идентичным складом мышления, чей долг кармы получит таким образом возможность искупления. В то же время ребенок помог матери, полностью взяв на себя болезнь. Зрение матери не пострадало. Болезнь ребенка настолько связала их между собой, что жажда мести так и осталась нереализованной. Отныне ни один из них не мог причинить зло другим.

Почти аналогичная история произошла с одним молодым человеком, перенесшим несколько десятков операций в разных клиниках мира по поводу начавшейся в детстве глаукомы. На сегодняшний день он различает лишь свет. В его деформированных от болезни глазах даже несведущий мог прочесть самую натуральную жажду мести. В нем ширилась ненависть ко всем и вся.

«С какой стати их любить! Ведь они ничего хорошего для меня не сделали », – процедил он в ответ на мою попытку исправить его отношение к врачам. Ситуация воспринимается им однозначно: другим они делают добро, а надо мной измываются себе на потеху, точно живодеры. Я для них – подопытный кролик». Не имеет смысла перечислять все виды злобы, засевшей в этом молодом человеке. Ясно одно – помочь ему не может никто. Его жестокость притягивает жестокость же. В данном случае – скальпель. Болезнь возникла на его пути как препятствие, чтобы помешать ему стать преступником. Сам он преступником стать не желает, однако на преступный путь его подвигла бы жестокость.

Будучи слепым, он может изливать свою жестокость в словесной форме своим родителям, которых считает виновными. Либо изводить своим поведением помощников, которые, по его мнению, заставляют его делать то, что ему не нужно. И если он сведет счеты с жизнью, как он грозится сделать в устрашение другим, то в следующей жизни он явится в облике блаженного, нищего духом. Так его тело пытается учить его.