Главная книга о воспитании детей, или О том, как помочь ребенку стать счастливым - Лууле Виилма - Страница 43

Наша страна не лучше и не хуже других. Она – наш дом. Ребенка, которому дома привили любовь к отчизне и родному языку, уже не приходится учить этому в школе. Но если дома не обучают азам, то школе приходится выступать в роли пожарного. К сожалению, школа все более уподобляется пожарному, который тушит горящие потребности, чтобы самому не получить ожоги от жгучей злобы. Обвинения в адрес учителей вынуждают пожарного идти в огонь. Семья, в которой во всем винят только учителей, а своих ошибок не видят, превращает для ребенка школу в заклятого врага. Исторически укоренившееся представление, что врага нужно уничтожать, вызывает пожар в школе при посредничестве ребенка. Нет никого и ничего, кто бы не пострадал от этого пожара прямо или косвенно.

Мать и отец дают начало росту ребенка, который сравним с растением. Учитель является тем солнечным лучом, который освещает мрак, чтобы из скудных корней развился сильный побег. Солнечный луч не принуждает, по нему выстраивают жизнь. Он не заставляет приурочивать дела к дневному времени, но мы приурочиваем, ибо так выгоднее нам самим.

Если бы матери и учителя-женщины осознавали это и, соответственно, держались бы с чувством собственного достоинства, то матери стали бы прямолинейными, как солнечный луч, учительницами. А учительницы были бы одновременно нежными матерями, дарящими тепло, подобно солнечному лучу. Особенно легко стало бы жить детям с наиболее безрадостным детством. То есть детям самих учителей.

К сожалению, большинство женщин-педагогов являются рабами своей профессии. Они не способны выйти из роли учителя и стать просто человеком – настолько в них укоренилось убеждение в том, что они лучше других, умнее, образованнее, ценнее. Желание воспитать своих детей, к которым относятся и ученики, самыми умными на свете, становится все более роковым как для детей, так и для учителей. Протест против учителей вызывает протест против учебы.

Сверхтребовательность женщины-педагога вынуждает ее заниматься каждым ребенком индивидуально, а также выстраивать детей по умственным способностям, что вызывает в ученической среде злобное соперничество. Женщина-педагог стремится проникнуть в мысли каждого ребенка, чтобы направить их в верное русло. А верное русло – это, увы, то, как она мыслит сама. Она не замечает, что все больше говорит одно, думает другое, а делает третье – и полагает, что никто этого не замечает. А если кто и видит, то виновным всегда оказывается кто-то третий, хотя бы государство.

Дети помладше позволяют собой помыкать, а те, кто постарше, начинают протестовать, поэтому манипулировать ими труднее. Ребенок, который старается во всем угодить учителю, может так и остаться прямодушным простачком, чьей наивностью злоупотребляют. Такая опасность особенно угрожает ребенку, чьи родители занимают высокое положение в обществе. Страх автоматически порождает у человека зависть к тому, кто лучше него. А зависть – наиболее жестокое оружие.

Сверхтребовательная учительница к концу урока устает, да и дети становятся вялыми. Другому учителю несладко приходится с этим классом на следующем уроке, ибо дети отупевшие, несообразительные, равнодушные, апатичные, глупые. Встречаются дети, которые не смиряются с подобным ограничением свободы. Обычно это мальчишки, которые мешают вести урок и озорничают без устали как в начале, так и в конце урока. Если бы учительница хоть раз за урок рассмеялась шутке озорника, то миссия мальчишки была бы выполнена – он пробудил бы класс к жизни. Тогда обучение не губило бы детей духом крепостничества. К сожалению, таких детей порицают.

Учителя не желают, а затюканные одноклассники не способны видеть того, что из озорников вырастают наиболее предприимчивые люди, ибо они не позволяют истребить свою самобытность. Один незлобивый нарушитель дисциплины превращает жесткий порядок в гибкий порядок, который придает классу живость и свободу. Это сплачивает класс в единый коллектив единомышленников. Дети, свободные душой, плохими не становятся. Но если они оказываются в плену у жесткого порядка, то могут такими стать.

Чем меньше это осознается учителями, тем сильнее они наказывают нарушителей дисциплины и тем сильнее разрушают классный коллектив. В результате у всех детей крепнет протест против принуждения. Вместо того чтобы побеседовать с сорванцом по душам, пытаясь его понять, от неприятного ребенка стараются избавиться. И частенько избавляются, но общая враждебность от этого не уменьшается, поскольку борцов за свободу любят. Особенно любят те, кто сами боятся бороться за свою свободу и изображают из себя хороших детей.

Мне, как, видимо, и вам, доводилось знавать женщин-педагогов, которые отличаются от типичного учителя тем, что они с любовью относятся к задиристым сорванцам и тем самым навлекают на себя недовольство коллег. Таким учителям живется трудно, так как внешне они потворствуют беспорядку. Масла в огонь подливает превратное понимание в среде учеников, и злонамеренные ученики в оправдание своих выходок начинают придираться, мол, почему одному можно, а другому нет. Добродушный весельчак и недоброжелательный насмешник, произнося одни и те же слова, оказывают на слушателей прямо противоположное воздействие. Лишь учитель, обладающий чувством собственного достоинства, понимает различие, и его веское слово становится законом, который уважают как дети, так и взрослые.

Испуганный учитель не владеет этим искусством, хоть и является хорошим специалистом в своей дисциплине. Многие из таких учителей по этой причине уходят из школы. Они боятся насилия и своим страхом провоцируют рост насилия по отношению к себе и другим, подобным себе. В интересах общего спокойствия агрессивным ученикам делаются поблажки, однако страх вызывает еще большее насилие.

Возрастание ученического насилия во всем мире указывает на рост злобы, причиной которой является принуждение. Ребенок – это зеркальное отражение семьи, выразитель лицемерия взрослых. Взлет детской агрессивности говорит о том, что пусть лучше ребенок недополучит образования, чем принуждать его к учебе. Хотя впоследствии недоучка и винит в своей глупости родителей, школу либо общество, однако его злоба выражается в простом праве кулака. Своей глупой головой он не способен выдумать месть получше. А если этот же ребенок, загоревшись желанием превзойти других, приобретает техническое образование, то он начинает вынашивать в душе необъяснимое желание мести, и его умный мозг изобретает оружие массового уничтожения. Тогда уже поздно будет размахивать перед ним духовными ценностями.

Ребенок, познающий духовные ценности с первых лет жизни, душою тянется к знаниям. Обретя высшее техническое образование, он также может изобретать сложнейшие машины, однако он не становится разрушителем. Его уравновешенный дух свободен. Его духовность и вдохновенность продвигают жизнь вперед. Но и эти дети растут не в вакууме. За их воспитание несут ответственность – в порядке очередности – прежде всего родители, затем учителя и далее уже более широкий круг людей, т. е. общество, а не в обратном порядке. Время диктует потребность в высококвалифицированных специалистах в области общения. Увы, подобные специалисты выходят не из стен вузов. Они появляются чаще всего на духовном поприще, где занимаются поисками и обретением себя.

Мы рождаемся, чтобы постичь сущность жизни. Поскольку основная часть информации поступает к нам посредством зрительного восприятия, то необходимо, чтобы учителем был человек, который видит жизнь лучше. Кто же это такой? Мужчина. Именно он обладает совершенным видением и способен видеть значимость вещей. О катастрофическом дефиците учителей мужского пола ведется много разговоров, однако если потребность в них не будет осмыслена, то одни разговоры ничего не изменят. Мужчины вынуждены покидать школу из-за ее феминизации, из-за женского засилья. Большинство учителей составляют женщины, и поэтому в школах царит женское видение мира, которое не годится для воспитания из мальчиков мужчин.