Сказки для маленьких. Часть 1 - от «А» до «Н» - Коллектив авторов - Страница 89

Три дела было и у Пигунайки: говорить, спать да сны разгадывать. Это она хорошо делала!.. Начнет говорить - всех заговорит, от нее соседки под нары прячутся. Только и спасение, что к Пигунайке глухую бабку Койныт подсадить. Сидит та, головой кивает, будто соглашается... А уж если спать Пигунайка завалится - пока все сны не пересмотрит, никто ее не разбудит. Один раз соседские парни ее, спящую, в лес отнесли вместе с постелью; там проснулась она, оглянулась вокруг, видит - лес; сама себе говорит, подумав, что сон видит: “Вот дурная я! Что же это я сны сидя смотрю? Надо бы лечь”. Легла да еще две недели проспала. Пришлось ее домой тем же парням тащить. Ну а сны Пигунайка начнет разгадывать - таких страхов наговорит, что бабы потом с нар ночью падают! Сбудется ли то, что Пигунайка говорит, - не знали, а уж после ее отгадок неделю мелкой дрожью дрожали. Никто лучше Пигунайки снов разгадывать не умел! Вот один раз проснулась она. Лежит, молчит, не говорит ничего. Посмотрел на жену Чурка, испугался: почему это молчит жена? Не случилось ли чего?

- Что ты, Пигунайка? - спрашивает он.

- Во сне красную ягоду видела, - говорит жена. - К ссоре...

- Что ты, жена, из-за чего нам ссориться?

- К ссоре это, - говорит Пигунайка. - Примета верная. Уж я ли сны разгадывать не умею!.. Помнишь, во сне оленуху видела, к бурану это - не сказала... Разве не стал после этого буран?

Молчит Чурка, говорить не хочет, что оленуху жена видела во сне тогда, когда уже снегом дверь завалило; не смогли они, проснувшись, дверь открыть да три дня с женой дома и просидели. Вот на третий день и увидала жена во сне оленуху.

- Что молчишь? - говорит Пигунайка. - Красная ягода к ссоре, уж я-то это хорошо знаю.

- Не буду я ссориться с тобой, Пигунайка, - бормочет Чурка.

А жена на него сердится:

- Как не будешь, если я сон такой видела!

- Да из-за чего?

- Уж ты найдешь из-за чего! Может, вспомнишь, как у нас рыба протухла, когда я на минутку прилегла...

- Да это верно, жена. Протухла рыба. Три дня ты тогда спала. Насилу разбудили, когда у нас нары загорелись оттого, что в очаге без присмотра остались...

- Ага! - говорит Пигунайка. - Так твоей жене уж и прилечь нельзя? Все бы за тобой ходить! Вот ты какой...

- Жена, - говорит Чурка, ну зачем это дело вспоминать? Ну, протухла рыба - и пускай. Я потом в два раза больше наловил.

- Ага, - говорит Пигунайка, - так ты меня еще и попрекаешь! Хочешь, чтобы я за тебя на рыбную ловлю ходила? Вижу я - хочешь ты со мной поссориться!

- Не хочу я, жена, ссориться, - говорит Чурка.

- Нет, хочешь! - говорит жена. - Уж если я красную ягоду во сне видела - быть ссоре!

- Не хочу я! - говорит Чурка.

- Нет, хочешь!

- Не хочу!

- А вот хочешь - по глазам вижу!

- Жена! - говорит Чурка, голос возвысив.

- А-а, так ты уж и кричать на меня начал? - говорит Пигунайка да ка-ак хватит мужа по лбу поварешкой!

Чурка смирный-смирный, а когда у него на лбу шишка величиной с кулак вылезла, тут он и в драку полез.

Сцепились они.

Кричит Пигунайка:

- Быть ссоре!

- Не быть!

- Нет, быть!

- Нет, не быть!

Шум подняли не хуже того бурана, когда Пигунайка оленуху во сне видела. Сбежались соседи со всей деревни. Мужики Чурку тащат, бабы за Пигунайку держатся. Тащили, тащили - никак не разнимут. Стали воду с реки таскать, стали мужа с женой той водой разливать.

- Э-э, жена, - говорит Чурка, - погоди! Видно, крыша у нас прохудилась: дождь идет!

Разняли их.

Сидит Чурка - шишки считает. Сидит Пигунайка - запухшие глаза руками раздирает.

- Что случилось? - спрашивают их соседи.

- Ничего, - говорит Пигунайка. - Просто я сон видела, будто красную ягоду рву. Верная это примета - к ссоре!

Кому, как не ей, знать: вот красную ягоду во сне увидела и поссорилась с мужем!

Нанайская сказка

Веселый Матти

Жили старик со старухой. Было у них два сына. Старшего звали Тойво. Хороший он был, работящий, только очень уж хмурый. Никогда не засмеется, никогда не запоет, одно знает — трубку курит, дым пускает. Рыбу на озере ловит — молчит, сосну в лесу рубит — молчит, лыжи мастерит — молчит. За это его и прозвали Тойво-неулыба.

А младшего звали Матти. Хороший он был парень. Работает — песни поет, разговаривает — весело смеется. Умел он и на гуслях-кантеле играть. Как начнет струны пощипывать, как заиграет плясовую — никто на месте не устоит, у всех ноги сами собой в пляс идут. За это его все и звали Матти-весельчак.

Поехал раз Тойво в лес по дрова. Отвел сани в сторону и давай рубить. Пошел по лесу стук да треск.

А возле сосны медвежья берлога была.

Проснулся хозяин-медведь:

— Эй, кто стучит? Кто мне спать не дает?

Вылез из берлоги, глядит: парень сосну рубит, щепки из-под топора во все стороны летят. Ух, рассердился медведь:

— Ты зачем в моем лесу стучишь, спать не даешь? Зачем куришь-дымишь? Вон убирайся!

Да как встанет на дыбы, да как хватит Тойво лапой — только куртка затрещала.

Тойво от страха топор выронил, сам по снегу покатился, перекувырнулся да прямо в сани и повалился.

Испугалась лошадь, дернула и понесла сани по сугробам, по пням, по полянам да и вывезла Тойво из леса.

Приехал Тойво домой — ни дров, ни топора, куртка разорвана и сам еле жив. Ну да что поделаешь?

А дрова-то нужны — печку топить нечем.

Собрался в лес Матти-весельчак. Взял топор да кантеле, сел в сани и поехал. Едет — играет и песню поет.

Приезжает Матти-весельчак в лес и видит: стоит сосна, с одного боку надрублена, а рядом на снегу топор лежит.

"Эге, да это же мой братец Тойво рубил!"

Отвел Матти сани в сторону, поднял топор, хотел было сосну рубить, да раздумал: "Дай-ка сначала на кантеле поиграю — веселее работа пойдет!" Вот какой он был, Матти-весельчак!

Сел на пенек да и заиграл. Пошел по лесу звон. Проснулся медведь-хозяин:

— Кто это звенит? Кто уши мне щекочет?

Вылез из берлоги, видит: парень на кантеле играет, шапка на затылке, брови круглые, глаза веселые, щеки румяные — сам песню поет.

Хотел медведь на Матти броситься, да не смог: ноги сами в пляс так и просятся — удержу нет!

Заплясал медведь, заухал, заревел:

— Ух, ух, ух, ух!

Перестал Матти играть на кантеле. Перевел медведь дух и говорит:

— Эй, парень! Научи меня на кантеле играть!

— Можно,— говорит Матти-весельчак.— Отчего не научить?

Сунул кантеле медведю в лапы. А у медведя лапы толстые, бьет он по струнам — ох, как скверно играет!

— Нет,— говорит Матти,— плохо ты играешь! Надо тебе лапы тоньше сделать.

— Сделай! — кричит медведь.

— Ну, будь по-твоему!

Подвел Матти медведя к толстой ели, надрубил ее топором, в щель клин вставил.

— Ну-ка, хозяин, сунь лапы в щель да держи, пока я не разрешу вынуть!

Сунул медведь лапы в щель, а Матти топором по клину как стукнет! Вылетел клин, медведю лапы-то и прищемило. Заревел медведь, а Матти смеется:

— Терпи, терпи, пока лапы тоньше станут!

— Не хочу играть! — ревет медведь.— Ну тебя с кантеле твоим, отпусти меня!

— А будешь людей пугать? Будешь из лесу гнать?

— Не буду! — ревет медведь.— Только отпусти!

Загнал Матти клин в щель, вытащил медведь лапы и скорее в берлогу забрался.

— Смотри,— говорит Матти,— не забудь свое обещание! Не то приеду — напомню тебе!

Нарубил Матти полные сани сосновых дров и поехал из лесу. Едет, сам на кантеле играет да песни поет.

Вот он какой, Матти-весельчак!

С тех пор медведь на людей перестал нападать. Как услышит голос да стук топора, думает: "Уж не Матти ли приехал?". И лежит в своей берлоге тихо да смирно.

Финская сказка

Весенняя песня

Как-то раз тихим безоблачным вечером в конце апреля Снусмумрик зашел очень далеко на север - там в тени кое-где еще оставались маленькие островки снега.