Сказки для маленьких. Часть 1 - от «А» до «Н» - Коллектив авторов - Страница 65

- Надо же, - всплеснула руками художница. – как важен серый цвет! Теперь всё стало гармоничным и радостным. Удивительно, но серый цвет так же необходим, как и золотой!

Выслушав рассказ своего короля молоденькая бледно-сиреневая красочка пролепетала извиняющимся тоном:

- Простите меня, я была не права, считая себя лучше других. Конечно же, мы, краски - все равны.

- Думаю, твои слова понравились бы вышивальщице, – улыбнулся король. - Только что ты нанесла прекрасный стежок в узоре своей души! Ведь все наши дела и поступки имеют различные оттенки. Мне вспомнилось стихотворение, которое написала давным-давно та самая художница:

Серенькие ниточки нужны

В нашем полотне – так Ткач решил. И не меньше золотых важны

Для узора дивного души.

Вот такая история случилась в Радужном королевстве. Возможно, кто-то из вас считает себя некрасивым и невзрачным, одним словом, сереньким? Может быть, ты думаешь, что другие люди затмевают тебя своим сиянием и блеском?

Не сравнивай себя с другими! В Божьем замысле есть место каждому. И для Него все "красочки" одинаково нужны!

Помни, таким уникальным тебя с любовью сотворил Господь, ведь ты драгоценен и важен для Него!

В доме хозяина слушаются

Был в деревне пастух. Вот пришел праздник Николы-зимнего. Возвратился под вечер пастух домой и молвил:

- Добрый вечер, жена!

- Добрый вечер, муженек!

- Достала ль ты, женушка, рыбы на праздник?

- Не успела. По дому хлопот было много.

- Как же праздновать будем святого Николу без рыбы?

Призадумалась жена. А пастух к рыбным рядам поспешил. Да уж поздно: распродали купцы весь товар и по домам разошлись. Лишь один копошился в далеком углу, да и рыбы-то у него осталось в корзине немного - хорошо, если будет три или четыре окки.

- Сколько хочешь за рыбу, приятель?

- По два гроша за окку.

- Что ж, пускай будет по два. Взвесь мне всю.

А рядом с торговцем стоял тощий поп. Уж юлил он, юлил - норовил рыбу взять за бесценок, по грошу за окку. Увидал поп, что хочет пастух всю рыбу забрать, рассердился, разобиделся и говорит:

- Ишь ты! Что выдумал! Забрал весь товар, да и цену дает несусветную! Иль не видишь, что я битый час тут стою, хочу выторговать подешевле?

А пастух ему:

- Слушай, поп! Я хоть и простой пастух, да у нас в селе праздник, я гостей позвал. Как же можно без рыбы? Ну, а что до цены, так ведь рыбу-то я раз в году покупаю, можно и не скряжничать.

Страсть как лаком до рыбы был старый поп. Говорит:

- Хорошо! Если так, я приду к тебе в гости.

- Приходи! - отвечает пастух. - Приходи, двери будут открыты.

Свечерело. Собрались у пастуха гости - полное застолье. Поп тут как тут. По обычаю, выпили, закусили, а тут уж хозяйка и ужин несет, как заведено - блюдо за блюдом. А попу невтерпеж - закричал он:

- Эй, пастух, где же рыба?

- Не спеши, - отвечает пастух, - не спеши. В каждом доме свой порядок.

Принесли еще блюдо. Не выдержал поп:

- Эй, пастух, где же рыба?

Парень рассердился: пусть я простой пастух, но разве я не хозяин в своем доме? И влепил он попу оплеуху. Приуныл бедный поп, разобиделся, да уж очень рыбы ему захотелось - домой не ушел.

Наконец подали и рыбное блюдо. Гости поужинали, распрощались и по домам разошлись. Тут и поп ушел - сыт и пьян. А сердце у него щемит: как же так, пастух, деревенщина, залепил попу оплеуху?

Утром встал поп, отправился в собор, рассказал всем попам свою обиду и владыке о том поведал.

- Посоветуй, владыка, как быть, как мужику отплатить за поношенье?

Думал, думал владыка - придумал:

- Устраивай ужин, пригласи всех дьячков да попов со владыкой и пастуха позови.

Ну что ж, сказано - сделано! Приготовил поп ужин, пришли все дьячки да попы со владыкой, пошушукались - и за пастухом послали. Тот ответил:

- Приду.

А владыка сказал:

- Как придет он, сажай его за стол на почетное место, выше меня. Коли не осмелится парень сесть выше владыки, ты скажи; "Я здесь хозяин!" - и отвесь ему оплеуху. Вот и дело с концом.

Подождали. Пришел пастух. Приглашают его сесть на почетное место, выше владыки, - садится. Хочет поп залепить парню оплеуху, - не может! Стали ракию пить, тут же и пастуху наливают, а хозяин и говорит:

- Благослови нас!

Он думал - пастух не посмеет благословить, к владыке отошлет. А пастух не таковский: чарку поднял да разом всю братию и благословил.

Подали ужин. Просят пастуха трапезу благословить: все думали - не посмеет он дать вместо владыки благословение. А пастух, ничуть не смутившись, исполнил волю хозяина дома.

Рассердился поп, весь изныл от обиды, видит ясно: оплеухой тут и не пахнет, а ужин к концу приближается. Вышел он во двор и владыку позвал:

- Вразуми, что мне делать?!

Тот и говорит:

- Слушай. Только войдешь в горницу - дай пастуху затрещину и скажи: "Эй, ты! Долго будешь сидеть? Убирайся! Я здесь хозяин!"

Поп вернулся, закатил пастуху затрещину и крикнул:

- А ну, пошел вон! Сколько еще будешь сидеть? Убирайся! Я здесь хозяин!

Пастух повернулся к владыке - тот ведь рядом сидел - и дал ему затрещину:

- А ну, пошел! Долго еще будешь сидеть? Слышал, что хозяин велит? Проваливай! Живо!

Македонская сказка

В конце ноября

Ранним утром, проснувшись в своей палатке, Снусмумрик почувствовал, что в Долину муми-троллей пришла осень.

Новое время года приходит внезапно, одним скачком! Вмиг все вокруг меняется, и тому, кому пора уезжать, нельзя терять ни минуты. Снусмумрик быстро вытащил из земли колышки палатки, погасил угли в костре, на ходу взгромоздил рюкзак себе на спину и, не дожидаясь пока проснутся другие и начнут расспрашивать, зашагал по дороге. На него снизошло удивительное спокойствие, как будто он стал деревом в тихую погоду, на котором не шевелится ни один листочек. На том месте, где стояла палатка, остался квадрат пожухлой травы. Его друзья проснутся поздним утром и скажут: "Он ушел; стало быть, наступила осень".

Снусмумрик шел легкой пружинистой походкой по густому лесу, и вдруг закапал дождь. Несколько дождинок упало на его зеленую шляпу и зеленый дождевик, к шепоту листвы присоединилось шлепанье капель. Но добрый лес, окружавший Снусмумрика сплошной стеной, не только хранил его прекрасное одиночество, но и защищал от дождя.

Вдоль моря, торжественно извиваясь, тянулись длинные горные хребты, вдаваясь в воду мысами и отступая перед заливами, глубоко врезающимися в сушу. У самого берега раскинулось множество долин, в одной из которых жила одинокая филифьонка. Снусмумрику доводилось встречать многих филифьонок, и он знал, что они - странный народец и что у них на все свои удивительные и необычные порядки. Но мимо дома этой филифьонки он проходил особенно тихо и осторожно.

Калитка была заперта. В саду, за острыми и прямыми колышками ограды, было совсем пусто - веревки для белья сняты. Никаких следов обычного симпатичного беспорядка, окружавшего дачу: ни грабель или ведра, ни забытой шляпы или кошачьего блюдечка, ни других обыденных вещей, которые говорят о том, что дом обитаем.

Филифьонка знала, что наступила осень, и заперлась в своем доме - он казался заколоченным и пустым. Она забралась в самую его глубь, укрылась за высокими, непроницаемыми стенами, за частоколом елей, прятавших окна ее дома от чужих глаз.

Медленный переход осени к зиме вовсе не плохая пора. Это пора, когда нужно собрать, привести в порядок и сложить все свои запасы, которые ты накопил за лето. А как прекрасно собирать все, что есть у тебя, и складывать поближе к себе, собрать свое тепло и свои мысли, зарыться в глубокую норку - уверенное и надежное укрытие; защищать его как нечто важное, дорогое, твое собственное. А после пусть мороз, бури и мрак приходят, когда им вздумается. Они будут обшаривать стены, искать лазейку, но ничего у них не получится, все кругом заперто, а внутри, в тепле и одиночестве, сидит себе и смеется тот, кто загодя обо всем позаботился. Есть на свете те, кто остается, и те, кто собирается в путь. И так было всегда. Каждый волен выбирать, покуда есть время, но после, сделав выбор, нельзя от него отступаться.