Сказки для маленьких. Часть 1 - от «А» до «Н» - Коллектив авторов - Страница 225

высоких домов.

Сухо, все суше на земле. В пыль рассыпаются цветы, шуршат почти

мертвые листья, молчат потерявшие веру люди.

— Да что же вы сохнете!— не понимает, сердится дождь.— Я же поливаю.

Старается, трясет короткими волосами. Не долетают подстриженные струи до сухой земли.

И тут только понял дождь, что он наделал. Понял, что, пока будут отрастать струи, погибнут цветы, листья, люди...

— Глупый я, беззаботный я,— плакал дождь. Плакал, плакал, плакал... И слезы его упали на землю. Поток слез. И встали цветы — ожили! И весело зашелестели листья — ожили! И вздохнули легко люди — ожили!

А дождику долго еще плакать — пока-то отрастут его волосы-струи.

Наталья Абрамцева

Домовой

В одном городе. На центральной улице, в высоком, высоком доме жил мальчик. Звали его Юла. Все у него было хорошо, но вдруг начались неприятности: стал он плохо учиться в школе, ходил вялый и грустный, и никто не мог понять, что же с ним произошло. А произошло вот что: стали сниться Юле плохие сны. Он просыпался среди ночи и долго лежал без сна, а утром, конечно, еле – еле открывал глаза.

И вот однажды ночью Юла опять проснулся от страшного сна. Он сел на кровати и увидел, что в углу его комнаты кто – то есть. Это был маленький, лохматый человек, с рыжими, как огонь волосами.

-Ты кто? – спросил Юла

- Я есть хочу - ответил человечек, - в ваших новых домах ничего не найдешь!

- Да ты кто такой-то? – опять спросил Юла.

- Домовой я - представился человечек – и протянул руку для пожатия.

Юла так удивился, что даже не знал что сказать. Он сидел на кровати с открытым ртом и вытаращенными глазами. Шутка ли, в его комнате, среди ночи – Домовой! Прошло довольно много времени и домовой, наконец, сказал:

- Ну что, угощать гостя будем, или как?

- Да, да, конечно, конечно – засуетился Юла – пойдемте на кухню. Что бы вам хотелось?

Они сидели на кухне, и пили чай с бутербродами и медом, и Домовой рассказывал, какая трудная у него жизнь. Потому что в городе дома не такие, как в деревне и жилье найти трудно, а нужно еще и что бы люди попались хорошие, а у плохих людей полон дом бесят, с ними Домовому не ужиться. С ними спокойной жизни не видать.

- А вы бы остались у нас – предложил Юла – ну, пожалуйста! Хоть ненадолго.

- Надо подумать - деловито сказал Домовой. На самом деле ему и самому хотелось остаться, но он был хитрый и предпочитал, чтобы его уговорили. Так оно и вышло. Под утро Юла с Домовым заснули.

После школы Юла пришел домой, а Домовой уже ждал его.

-Что – то ты, Юла, плохо выглядишь, - сказал он, наморщив нос – говори, в чем дело.

Юла рассказал Домовому про плохие сны.

Да, - покачал головой Домовой – сны, видишь ли, не в моей компетенции. Ну, ничего, договоримся. А пока мы их обманем. Они приходят к тебе ночью, а ты днем спать ложись. А ночью будем дела делать.

Так у них и пошло. Приходит Юла из школы, у Домового уже обед готов, пообедали и спать. А ночью садятся уроки делать. Да как интересно! Домовой столько всего знает, столько интересного рассказывает! Любую задачу объяснит и по полочкам разложит.

- Ну, ты даешь! – восхищался Юла – откуда ты столько знаешь?

- Отец научил – отвечал Домовой, - а его дед. Мы ведь в школе не учимся, у нас вся мудрость передается из уст в уста, из уст в уста. И все в голове держим. Иначе нельзя.

- Почему? – удивился Юла.

- А потому. Вот напишу я, к примеру, для памяти как царевен в лягушек превращать, да где-нибудь записочку оставлю второпях. А ее найдет кто-нибудь, тот же бесенок. Вот и начнет всех подряд заколдовывать потехи ради. А если еще, какая посерьезней нечистая, то все, пиши, пропало. Так то.

Хорошо жили Юла с Домовым, дружили, друг другу во всем помогали. Много времени прошло, и засобирался Домовой в лес, на родину.

- Ты пойми, - успокаивал он Юлу – мне здесь тесно. А там просторы! Родители опять же пожилые уже… Присмотр нужен. Ну не плач.

Юла старался не плакать. Он все понимал. И про просторы и про родителей, но слезы все равно текли и текли.

И вот пришло время, уложил Домовой чемоданчик и собрался ехать.

- Да, Юла – сказал он – на счет снов я договорился. Плохих снов не будет. Переходи на нормальный дневной режим.

И уехал Домовой в свой далекий – далекий лес. А Юла часто теперь видел Домового во сне. Это были хорошие, добрые сны, и, казалось, что они не расставались.

Oнисимова Оксана

Домовой у лавочника

Жил-был студент, самый обыкновенный студент. Он ютился на чердаке и не имел ни гроша в кармане. И жил-был лавочник, самый обыкновенный лавочник, он занимал первый этаж, и весь дом принадлежал ему. А в доме прижился домовой. Оно и понятно: ведь каждый сочельник ему давали глубокую миску каши, в которой плавал большой кусок масла. Только у лавочника и получишь такое угощение! Вот домовой и оставался в лавке, а это весьма поучительно.

Однажды вечером студент зашел с черного хода купить себе свечей и сыра. Послать за покупками ему было некого, он и спустился в лавку сам. Он получил то, что хотел, расплатился, лавочник кивнул ему на прощание, и хозяйка кивнула, а она редко когда кивала, больше любила поговорить! Студент тоже попрощался, но замешкался и не уходил: он начал читать лист бумаги, в который ему завернули сыр. Этот лист был вырван из старинной книги с прекрасными стихами, а портить такую книгу просто грех.

- Да у меня этих листов целая куча, - сказал лавочник. - Эту книжонку я получил от одной старухи за пригоршню кофейных зерен. Заплатите мне восемь скиллингов и забирайте все остальные.

- Спасибо, - ответил студент, - дайте мне эту книгу вместо сыра! Я обойдусь и хлебом с маслом Нельзя допустить, чтобы такую книгу разорвали по листочкам. Вы прекрасный человек и практичный к тому же, но в поэзии разбираетесь не лучше своей бочки!

Сказано это было невежливо, в особенности по отношению к бочке, но лавочник посмеялся, посмеялся и студент - надо же понимать шутки! Только домовой рассердился. Да как смеет студент так отзываться о лавочнике, который торгует превосходным маслом и к тому же хозяин дома!

Наступила ночь, лавочник и все в доме, кроме студента, улеглись спать. Домовой пробрался к хозяйке и вынул у нее изо рта ее бойкий язычок - ночью во сне он ей все равно ни к чему! А если приставить его к какому-нибудь предмету, тот сразу обретет дар речи и начнет выкладывать свои мысли и чувства, затараторит не хуже лавочницы. Только пользоваться язычком приходится всем по очереди, да оно и лучше, иначе вещи болтали бы без умолку, перебивая друг друга.

Домовой приложил язычок к бочке, где хранились старые газеты, и спросил:

- Неужели это правда, что вы ничего не смыслит в поэзии?

- Да нет, в поэзии я разбираюсь. - ответила бочка. - Поэзия - это то, что помещают в газете внизу, а потом вырезают. Я думаю, во мне-то поэзии побольше, чем в студенте! А что я? Всего лишь жалкая бочка рядом с господином лавочником.

Тогда домовой приставил язычок к кофейной мельнице. Вот поднялась трескотня! А потом к банке с маслом и к ящику с деньгами, и все были того же мнения, что и бочка, а с мнением большинства нельзя не считаться.

- Ну, студент, берегись! - И домовой тихонько, на цыпочках, поднялся по кухонной лестнице на чердак. В каморке у студента горел свет. Домовой заглянул в замочную скважину и увидел, что студент сидит и читает рваную книгу из лавки. Но как светло было на чердаке! Из книги поднимался ослепительный луч и превращался в ствол могучего, высокого дерева. Оно широко раскинуло над студентом свои ветви. Каждый лист дышал свежестью, каждый цветок был прелестным девичьим лицом: блестели горячие темные глаза, улыбались голубые и ясные. Вместо плодов на ветвях висели сияющие звезды, и воздух звенел и дрожал от удивительных напевов.