Тень Каравеллы (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 137

— Малыш ты мой,— тихонько сказал папа.— Вот какой ты у нас…

А мама ласково притянула его за уши и чмокнула в нос. Это что? Значит, им за него не стыдно? Значит… не так уж и плохо?

И в этот миг из телевизора вырвался шумный плеск. Это были аплодисменты. Максим вздрогнул.

Конечно! Это же было! Уже было!

Там, на студии, была победа, и он стоял тогда радостный и оглушенный — такой же, как теперь, на экране. Как он мог забыть? Испугался начала и забыл про конец! А конец-вот он! Хлопают свои ребята, хлопают незнакомые мальчишки и девчонки. И мальчик-музыкант! Максим не видел его со сцены, а сейчас — он здесь. Хлопает так, что волосы опять торчком встают от ударов воздуха. Как от тарелок!

Неужели это он, Максим, дал ему радость? Ему и другим…

А вот Анатолий Федорович вышел. Н женщина-диктор.

— Тебя зовут Максим? Поздравляю, Максим, ты хорошо пел. Верно, ребята?

— …Ты, наверно, не первый раз выступаешь на концерте?

— …А кем ты хочешь быть, Максим? Может быть, летчиком?

Ох, почему у него такой глупый вид? Ну, не глупый, а все-таки растерянный…

— А что у тебя в кулаке? Ой, ну для чего это?

— Это так, болтик…

— Интересно. А зачем он тебе?

— Для крепкости… И ладонь — во всю ширину экрана! С болтиком!

И все хлопают, никто не смеется. Кроме мамы. Мама повалила Максима, стиснула ему плечи и сквозь смех сказала:

— Весь на виду, как есть! Ох, Максим, Максим! Даже здесь показал, какой ты барахольщик!

Но она это совсем необидно сказала. И Максим засмеялся и заболтал в воздухе ногами, потому что все, оказывается, было прекрасно. Мама ухватила его за ногу.

— Стой, голубчик. Рассказывай, наконец, почему бинт, почему глина на штанах. И все остальное.

— Ой, только поем сначала, — простонал Максим. — А то помру.

— Тогда марш мыть руки.

— У-у…

— Что значит "у"?

— Мам,— весело сказал Максим,— купи слона.

— Какого слона?.. Что еще за новости? Одному пленку для магнитофона, другому слона. Что такое слон?

— Все говорят "что такое слон?", — печально откликнулся Максим.— А ты возьми и купи слона.

— Я серьезно спрашиваю…

— Все серьезно спрашивают,— перебил Максим. — А ты не спрашивай. Просто возьми и купи слона.

Мама посмотрела на папу. Папа смотрел на Максима и покусывал губы.

— Я не понимаю…— начала мама.

— Все говорят "не понимаю". А ты просто купи слона.

Мама вдруг заулыбалась:

— Все говорят "купи слона"! И никто не хочет мыть руки. Марш в ванную, а то я тебя тапочкой!

Максим захохотал и скрылся.

Потом он сидел на кухне и ел. Он ел за обед и за ужин. Суп, сосиски, манную кашу с джемом. Пил чай с ирисками "Кис-кис". И рассказывал. Про концерт. Про револьвер у вахтерши. Про утюг, третий этаж, форточку и Марину.

— Взять бы да всыпать как следует, — жалобно сказала мама. — А если бы ты сломал шею?

— А если бы дом сгорел?

— Человек дороже дома!

— Тут вопрос чести и самолюбия, — сказал папа.

— Тут вопрос глупости,— сказала мама.

— Ничего же не случилось,— сказал Максим.— Дело прошлое.

Мама выразила надежду, что в будущем ее сын не станет так бестолково рисковать головой.

Максим на всякий случай сказал "ладно" и поведал про Ивана Савельевича, потом — мимоходом — про уколы и, наконец, как появилась в садике Марина и как отправил ее обратно Иван Савельевич.

— Ну и ну,— вздохнула мама.— Денек был у тебя бурный… Перестань жевать конфеты, лопнешь… А ногу надо перевязать. Болит?

— Не-а…

— А откуда все-таки глина?

— Это я в парк шел по берегу и увяз у ручья. Думал, что совсем перемажусь, да одна девчонка помогла…

— Не девчонка, а девочка. Надеюсь, ты ее поблагодарил?

— Ага. Мы потом играли. У нее на берегу есть тайна…

— А зачем тебя понесло на берег, это не тайна?

Максим не успел ответить. Пришел Андрей.

— Эх ты, — сказала ему мама,-прогулял. А Максима все-таки показывали. Совсем недавно.

— Не прогулял. У Галки Жильцовой видел, — отозвался Андрей. — Не дитя — народный артист. Имей ввиду, Макс, Галка в тебя влюбилась.

— Больно надо…

— А еще Максим рассказывал про свои подвиги,-заметил папа.

— Как Транзистора вырубил, уже рассказал?

(Откуда он все знает?!)

— Не транзистор, а утюг, — вмешалась мама. — И не вырубил, а выключил. Хотя бы дома не бросайся своими словечками.

— Именно Транзистора,— спокойно разъяснил Андрей.— Мелкую шпану младшего переходного возраста. Именно вырубил. Точнее — расквасил нос и поставил фингал.

— Максим, ты дрался?— широко раскрывая глаза, спросила мама.

— А чего! Он сам сколько раз первый приставал! Если полезет, еще дам…

— Только не рыпайся первый,— посоветовал Андрей.— А то бывает: силу почуял и пошел на всех отыгрываться. Транзя с этого начинал.

— Я не Транзя, — небрежно сказал Максим.

Потом он пошел в их с Андреем комнату, чтобы посмотреть новую "Пионерскую правду". Но он сделал ошибку. Надо было сначала включить свет, а потом плюхаться на тахту. А он сразу плюхнулся, и вставать стало лень. За окнами ровно шумел теплый ветер. В комнате качались, как туман у крыльев самолета, сумерки. Какое уж тут чтение! И Максим стал лежать просто так.

…Когда вглядываешься в сумерки, в них можно увидеть разные картины. Великанов, старинные города, море с парусами… Максим уви— дел джунгли. И осторожно пошел среди синих пальмовых листьев, лиан и высокой травы. И вышел на поляну. Там стоял громадный серый слон. Максим попятился. Слон его увидел. Встал на задние лапы, выпятил живот и не спеша побежал к Максиму. Максим — от него.

— Стой, стой!— затрубил слон голосом Ивана Савельевича.-Ты куда? Не бойся.

Максим вспомнил, что он теперь не трус, и остановился.

Слон подошел вплотную, и над Максимом нависло его брюхо — круглое и необъятное, как дирижабль, на котором в молодости летал Иван Савельевич.

— Ты куда?— повторил слон.— Какой хитрый! Купил, а теперь убегаешь.

— Разве я вас купил? — осторожно спросил Максим.

— А как же! Ты же сам маму просил, вот она и разрешила.

— А куда мне вас девать?

— Все говорят "куда девать", — печально вздохнул слон. — Раз ку— пил — думай.

— А чем вас кормить?

— Все говорят "чем кормить"… Ирисками, конечно!

— Ладно, — сказал Максим. — Во дворе за гаражами как-нибудь уст— рою…

— Нет уж… — опять вздохнул слон. — Лучше я здесь буду. А ты в гости приходи. Ириски не забудь…

Максим обрадовался и хотел сказать, что не забудет, но раздался резкий звонок…

Максим открыл глаза. Слон пропал, и опять была синяя от сумерек комната.

Снова зазвонили. Мама, видимо, открыла. Максим услышал:

— Вы к кому, мальчики?

— Здрасте. Скажите, пожалуйста. Максим здесь живет?

— Да… Но уже поздно. Кажется, он приткнулся где-то и спит.

— Не сплю! — сказал Максим и выскочил на свет. Потому что он уз— нал голоса. В дверях стояли Олег, высокий Максим и Вадик.

— Мы за тобой, — сказал высокий Максим. — У нас все готово. Мама охнула:

— Что у вас готово на ночь глядя?

— Одна интересная штука,— торопливо сказал Максим.— Надо испытать. Да, ребята? Главное, что ветер…

Мама, видимо, приготовилась твердо заявить, что никуда Максим не пойдет, и… встретилась с его взглядом. И наверно, поняла, что се— годня Максим стал гораздо взрослее, чем вчера. Она оглянулась на папу, вздохнула и снова посмотрела на ребят.

И тогда маленький большеглазый Вадик сказал:

— Да вы не волнуйтесь, пожалуйста. Мы его проводим назад.

Мама тихонько засмеялась и махнула рукой.

— Только не больше чем на полчаса.

Над потемневшей травой в синем вечернем воздухе трепетало треу— гольное крыло-распущенный по ветру главный парус. Он показался Максиму живым.