Рыжее знамя упрямства (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 99

4

Я проснулась, когда вернулся Илья. Уже под вечер. А мамы еще не было.

— Возьми, засоня… — Он протянул мне листы с отпечатанным текстом. — Здесь и про остров, и про монеты.

— Спасибо… У-у, а почему по-английски?

— Русского текста не нашел, скажи спасибо и за это. Переведешь, это полезно перед уроками в любимой школе.

— Изверг…

Мне лень было тянуться за словарем. А без него много ли поймешь? Но все-таки… Можно было разобрать, в каком году какое судно построено, в честь кого названо, где закончило свою историю (то потонуло, то сгорело, то разбилось; корабли, они как люди — не всегда кончают жизнь от старости). И какое водоизмещение, и какими рейсами ходило…

Я наполовину перевела, наполовину догадалась, что слова “Caesarea insula” на ребре у монет означают “Императорский остров” и что его так назвал римский император Антоний в трехсотом году нашей эры.

И про остров Джерси кое-что перевела. Оказывается, в девятнадцатом веке этот кусочек суши, расположенный в двадцати километрах от берега Франции (но сам — английский!) “переживал экономический бум”. Расцветала торговля, строились корабли. И вот на память о том времени шесть знаменитых парусников оказались на монетах. Кстати, в этой серии была отчеканена еще одна монета, но, видимо, у дяди-Костиного приятеля ее не оказалось. Ну и ладно! Как я поняла, на той денежке был не корабль, а старинный королевский щит с гербом. Это для меня не так уж важно. Вот если бы не хватало какого-то судна (скажем, баркентины!), была бы досада… Конечно, потом я сделаю подробный перевод (или заставлю Илюху), а пока хватит и этого.

Пришла мама. Более бодрая, чем днем. Рассказала, что снова беседовала с адвокатом. Тот ей объяснил, что без суда выселить не посмеют, а суд — дело долгое. К тому же он, этот суд, наверняка встанет на нашу сторону. Тем более, что мы — семья погибшего офицера милиции. Ну да, отец погиб, когда из милиции уже уволился, но это ведь не отменяет его заслуг перед МВД!

— К тому же, Виктор Викторович обещал помочь, — сказала мама и нерешительно глянула на Илью.

— Ага, жди… — буркнул брат. Но больше спорить не стал.

В общем, известия были успокоительные, и мы почти перестали тревожиться. По крайней мете, в тот вечер. Я взяла стеклянный глобус и стала разглядывать сквозь него “полный трехмачтовый корабль” (то есть фрегат) “Перси Дуглас”, названный так по имени генерал-майора сэра Перси Дугласа — то ли одного из губернаторов острова, то ли губернаторского помощника… Смотрела, смотрела, и “корабельное желание” снова зазвенело, как струнки тонкого натянутого такелажа. Вот бы мне модель такого корабля!.. Нет, в кружок я, наверно, записываться не буду, в седьмом классе и без того хватит хлопот. Но, может быть, наберусь терпения-умения и построю модель сама. Надо только изучить тонкости устройства парусника. А для этого — конечно же! — необходима книга “Фрегат “Виола”!

Завтра утром обязательно пойду в библиотеку!

Галиот капитана Грея

1

Конечно, бессовестный жулик Павел Капитанов и не думал возвращать книгу!

Анна Григорьевна и Анна Константиновна смотрели на меня виновато, словно они сами зажилили несчастный “Фрегат”. Наконец Анна Григорьевна предложила:

— Знаешь что, Женечка? Может быть, есть смысл тебе самой наведаться к этому мальчику? К сожалению, у нас нет возможности ходить по адресам, а ты можешь представиться, как член библиотечного актива…

— Да! Я схожу! И он у меня попляшет…

Я зашла домой, надела джинсы и майку с якорем (в таком костюме я чувствую себя уверенней, чем в любой другой одежде), сунула в карман монетку с “Перси Дугласом” — как талисман, для храбрости. И двинулась разоблачать похитителя и спасать книгу.

Павел Капитанов жил не так уж далеко от меня — в пяти троллейбусных остановках, на улице Лермонтова. Улица была заросшей старыми тополями, а нужный мне дом оказался похожим на наш — такой же старый, кирпичный, трехэтажный. Это почему-то слегка успокоило меня. Я подумала, что, может быть, незнакомый Пашка не злоумышленник, а просто растяпа и лентяй. Ну, я ему скажу…

Жил он — опять же, как и мы — на третьем этаже. На лестнице пахло мокрой известкой и керосином. Я позвонила в обшарпанную дверь с номером 11 над глазком. “Наверняка никого нет дома…” Но дверь открылась почти стразу. Без всяких вопросов “кто там?” и “что надо?”

Я увидела белобрысого мальчишку моих лет (только пониже, конечно). В таких же, как у меня джинсах, в полосатой майке. В больших квадратных очках. Очки ничуть не делали мальчишку похожим на прилежного ученика, каких называют “ботаниками”. У него были крепкие скулы, вздернутый нос, потрескавшиеся губы, выгоревшие клочковатые брови. Будь он помладше, я решила бы, что совсем, как Гаврик из книжки “Белеет парус одинокий” (если, конечно, бывают “гаврики” в очках). Сквозь очки смотрели светло-серые глаза. Почти спокойные, только с капелькой тревожного интереса. Сейчас скажет: “Чё надо?” — подумала я.

— Я слушаю, — сказал очкастый “гаврик”.

— Павел Капитанов — это ты?

— Это я…

— Тогда… может быть, разрешишь войти?

Он мизинцем двинул повыше очки.

— Сейчас подумаю… — (Вот нахал!) — Ладно, проходи. Беспорядок у меня, генеральная уборка… — И посторонился.

Я оказалась в комнатке с одним окошком. Действительно, кавардак. На полу валялись коробки, книги, мотки шпагата, плоскогубцы. Стулья были сдвинуты. На один из них Капитанов сел верхом, положил на спинку подбородок и стал вопросительно смотреть на меня.

Я почувствовала себя дура дурой. И разозлилась:

— Сразу к делу. Книга “Фрегат “Виола” у тебя?

Он помолчал секунды три и сказал:

— Садись.

Я села на край тахты со смятым пледом. В самом деле — он сидит, а я стоять должна?

— Ну так что с книгой?

Он опять тронул очки. Стал смотреть мимо меня.

— Я сразу понял, что ты из библиотечных помощниц…

— Правильно понял. А книга?

— Потерял.

“Так я и знала!”

— Как это потерял?

— Не все ли равно?.. Забыл на пляже, на Мельничном пруду. Вернулся, а ее уже нет…

Мы встретились глазами, но тут же он опять стал смотреть мимо. А я… не знала, что сказать. Глянула по сторонам. На стене висела физическая карта мира — большая, в четыре листа. Прямо на карту, в районе Атлантики была прибита некрашеная полка, но ней стояла пластмассовая модель четырехмачтового “Крузенштерна” — такие продаются в разобранном виде, надо собирать самому (мне пластмассовые модели не нравились, хотелось деревянную, как настоящий корабль). Рядом с картой висел чертеж метровой ширины — тоже парусник, только старинный. Кажется, галеон. Павел Капитанов (про себя я звала его уже просто Пашкой) повозился на стуле.

— Я сперва хотел деньги отдать, да по правилам надо в пятикратном размере, не наскрести. Тогда я решил, что отдам книги взамен. “Гарри Поттера”, три тома. Мне их подарили зимой…

— Не жалко? — сказала я.

Он пожал плечами. Плечи, надо сказать, были крепкие, как у рыбацкого юнги. Кажется, таких мальчишек у рыбаков-поморов назвали зуйками. “Зуёк”…

— Не знаю. Не очень жалко…

— А ты читал?

— Читал. Сперва интересно, а потом думаешь: зачем? Если бы я был волшебником, как эти, в книжке, то не стал бы тратить силы на всякую ерунду…

— Не на ерунду, а на борьбу со злом.

— Там зло какое-то придуманное…

Мы опять встретились глазами.

— Ты врешь, — сказала я. — Ты не терял книгу. Просто решил оставить себе.

Зуёк Пашка мигнул. Повозил кедами по половицам.

— Ну и что… Я же честно хочу заменить. Будет даже лучше. На “Поттера” вон какой спрос, а этот “Фрегат” в библиотеке пылился просто так, никому, кроме меня, не нужный. Напечатан пять лет назад, а все еще новенький… Знаешь что?!

— Что?

— Можно, я отдам “Гарри Поттера” тебе? А ты отнесешь в библиотеку. Скажешь, ну… что болею…