Челленджер - Ян Росс - Страница 100

100

а это дохлый номер. Хорош скитаться, Катманду не где-то там на Востоке, он внутри. Тут твой дом, твои друзья и люди, которым ты небезразлична. Оставайся, сколько можно скользить по краю?! Майя, ты просыпаешься каждую неделю в другом городе, если не в другой стране; ты меняешь скутер на поезд, поезд на самолёт, на скрипучий автобус, ползущий над извилистым ущельем… Ты молодец, ты смелая, ты сильная, но разве ты ещё не поняла, что нет никакого там и тут?! Хочешь освободиться от привязанностей, чтоб избежать потерь и разочарований? Я тебя понимаю, но нельзя полностью избавиться от человеческой формы. Невозможно навсегда разрешить конфликт души и разума, и уж точно не за счёт метания из одной точки глобуса в другую. Бездну внутреннего одиночества не заполнить ни людьми, ни событиями, ни заморскими странствиями. Это неотъемлемая часть бытия. Ты уехала, и без тебя Калифорния – пустыня, населённая тусклыми тенями. Я иду по миру и встречаю лишь призраки. Иногда, всё реже и реже, на краткое время кажется, что они люди. А ты – настоящая. И на фоне этого чуда… Майя… На Востоке считается, что если от всего избавиться, наступит состояние высшего покоя и умиротворения. Звучит круто, но уйти туда с концами я не хочу. И пускай мне страшно и больно, и я остро ощущаю всю бессмысленность и обречённую суетность окружающего, – я не готов слиться с предвечным светом и исчезнуть в этом сомнительном блаженстве. Нам всем в один прекрасный день это предстоит, а раз так – я пока побарахтаюсь. Я человек, а не эфирное создание. И потом, стоит ли отказываться от всего из страха его потерять? Это же нонсенс! Майя… Мы не виделись почти шесть лет, я смотрю на тебя и хочу тебя обнять. И мне всё равно, что нагородил Кришна и что приглючилось Будде. Я ни за что не променяю это ни на какую триста раз преблаженную нирвану.

Майя стояла передо мной во всём блеске своего великолепия и долго не спускала пристальный взгляд, но казалось, что смотрит она не на меня, а куда-то сквозь. Прохладный ветер трепал её волосы, а за спиной, лучась и слепя глаза, переливалась океанская гладь. И в ауре этого свечения она была такой близкой и родной и вместе с тем совершенно недоступной.

– Нет, Илья, – тихо проговорила Майя, – я уже давно не живу в этих понятиях. Я приехала в Штаты повидаться с родителями и с тобой проститься… И собрать нити… И напомнить о звёздах, потому что ты тоже мне дорог. Но моё сердце не здесь, и я спешу продолжить странствие. Я сделала, что должна была сделать, и теперь уже всё неважно. Там, куда я направляюсь, от всего этого нужно избавиться. Ещё недели две-три побуду тут, может, увидимся, если срастётся… Потом слетаю домой, и тю-тю, меня ждёт обратный рейс.

Глава 21

Ладно, ладно, давай не о смысле жизни, больше вообще ни о чём таком

лучше вот о том, как в подвальном баре со стробоскопом под потолком пахнет липкой самбукой и табаком

в пятницу народу всегда битком

и красивые, пьяные и не мы выбегают курить, он в ботинках, она на цыпочках, босиком

у неё в руке босоножка со сломанным каблуком

он хохочет так, что едва не давится кадыком…

Вера Полозкова

Получив отпор, Ариэль притих, окопавшись в своём логове и вынашивая коварные планы по сведению со мной счётов и скорейшему подавлению бунта на корабле. Некоторое время он не никак не проявлялся и не смущал свирепым ликом умы подчинённых. Воцарился штиль, мы дрейфовали в неясном направлении, влекомые подводными течениями, а я посвятил рабочее время расширению познаний в буддизме и других восточных учениях, рассчитывая впечатлить Майю и оказаться чуть менее беспомощным оппонентом при новой встрече. Но вот затишье нарушилось, и на пороге нарисовалась знойная крокодилица.

– Приветик, чудесно выглядишь! – слащаво пропела Кимберли.

– Харе Кришна, – отозвался я.

– Спешу напомнить о сегодняшней встрече с Ариэлем, – запнувшись, продолжила она. – Все подробности в электронке.

– Благодарю, – сложив ладони, поклонился я. – Ступай с миром, сестра.

Однако Кимберли не уходила, и я с благодушной улыбкой созерцал, как наша офис-менеджер силится собраться с мыслями.

– Мы приближаемся к судьбоносному рубежу! В преддверии конференции настало время отбросить… – она снова запнулась, – отбросить разногласия и, сомкнув ряды, встретить грядущее испытание. – Брови сдвинулись, голос окреп и напряжённо подрагивал от опасения упустить что-либо из вызубренной тирады. – Для каждого в отдельности и всей компании в целом предстоящая конференция обещает стать поворотным событием на нашем пути!

– Все пути одинаковы и ведут в никуда, – кротко молвил я, дав отзвучать эху прочувственного воззвания. – Любой из них всего лишь путь, один из бесконечного множества, и ничто не мешает оставить его, если в нём нет сердца.

Закончив формулировать эту сентенцию, выуженную из винегрета, создавшегося в ходе спешного ликбеза в сфере оккультных наук, я отвернулся и отрешённо уставился в экран. Кимберли поошивалась за спиной, тужась придумать ответную реплику, но так и не сумела ничем разродиться. Открыв электронную почту, я ехидно отклонил назначенную по всем правилам офисного этикета встречу. И тут же на месте ретировавшейся секретарши возник наш несравненный командор.

– Рад видеть тебя в добром здравии! – он старательно растянул мясистую физиономию в благожелательном оскале. – Передай, пожалуйста, материалы, чтобы я мог непосредственно ознакомиться с ними перед встречей.

Я молча разглядывал его, развалившись в кресле.

– Понимаю, что не уделил должного внимания… – с трудом выдавил Ариэль изменившимся голосом. – Погорячился… не вник… при нашей тогдашней… – бестолково лопотал Арик, вытирая взмокший лоб. Искажённая мимика кричала о том, что публичное покаяние даётся ему нелегко. – Но теперь, накануне конференции, – приободрился он, миновав сложный участок, – мы должны перешагнуть через былые… эм… распри ради общего блага, ради будущего компании и воплощения нашей мечты.

Забавно, этот поц думает пронять