Мариадон и Македа - Герцель Давыдов - Страница 62

62

дней.

Сделав короткую паузу, Салтан продолжил:

Ты должен понимать, что для осуществления этой задумки нужно, чтобы правители добровольно поделились своей властью или во всех землях подданные свергли их и установили власть таких царей, кои после определенного периода будут постоянно меняться. Только временные правители, понимая, что скоро их правлению придет конец, не будут так сильно держаться за власть и согласятся пойти на многие уступки.

Мариадон, отмечая истину в словах Салтана, молчал.

— Я до последнего времени строго следовал заветам отца, но, как ты видишь, дальше наших границ мы так и не продвинулись. Поэтому я и прошу тебя передать мне тайное слово, как поручил тебе отец. Я убежден, если бы он сейчас находился с нами, то поддержал бы меня в данной ситуации.

— Салтан, тебе прекрасно известно, что этим ковчегом может воспользоваться человек только с чистыми помыслами, для защиты своих земель. А пользоваться им для праздного удовольствия, демонстрируя свое величие перед правителями или руша все царства вокруг, нельзя, это ни к чему доброму не приведет.

— Брат, пойми, моя власть в опасности! Я отпустил твоих военачальников, и ты больше не готов защищать его. Как только повелители соседних земель узнают об этом, они нападут на нас. Кому как не тебе знать, что они выжидают подходящий момент, чтобы свергнуть власть отца нашего.

— Салтан, я давно нахожусь в этом царстве, часто общаюсь с простым народом и могу сказать, что бояться тебе нужно не царей из других земель, а бунта своего народа. У простого народа вызывает недовольство то, что ты постоянно увеличиваешь налоги ради грандиозных построек в Урушалеме. Даже терпению тех, кто яро придерживается религии единобожья, может прийти конец. А напасть на Урушалем извне еще долго никто не осмелится. Я подготовил одну из сильнейших армий в регионе, поэтому в ближайшее время твоим землям ничего не угрожает, это я обещаю, — внимательно посмотрев на Салтана, Мариадон, продолжил. — А даже если кто-то и осмелится, я сразу же прибуду сюда и встану на защиту земель отца нашего, и если будет необходимо, задействую и Ашмедая.

Поняв что Мариадон непреклонен и ни при каких условиях не готов передать ему слово, владыка, еле сдерживая слезы, проговорил:

— Ты обманул меня, брат. Как ты мог?

— Салтан, ты не оставил мне выбора. В последнее время между нами все больше разногласий, особенно это касается твоего стремления во всем угодить священнослужителям, желающим лишь силой насаждать религию. Мне непонятно их стремление не просвещать народ, а поработить его.

— Мариадон, ты многое можешь говорить о религии, но тебе неизвестна ее истинная сила. Благодаря этой самой религии, я уже достиг того, о чем отец и мечтать не мог. Да, было много жертв, но теперь люди свято верят в единого бога и чтят меня во всех уголках моего царства. Священнослужители, в отличие от тебя, превозносят меня, как наместника бога, Спасителя и никогда не обманывают.

Выслушав пылкую речь царя, Мариадон спокойно произнес:

— Брат Салтан, ты еще молод и только с годами поймешь, какого дракона вскормил для защиты своей власти, но будет поздно. Вынужден повторить, что здесь наши пути расходятся, поскольку своими речами ты стал мне все больше напоминать того правителя из рассказа отца.

— Какого еще рассказа?

— Об отравленном колодце. Отец тебе в детстве не рассказывал эту историю? Тебе бы не помешало ее знать.

— А о чем в ней говорится?

— Когда народ стал проявлять недовольство одним царем, тот созвал мудрецов, и они посоветовали ему изготовить волшебное зелье, что будет утешать и давать людям надежду на лучшую жизнь. Они вылили его в колодец. И люди, каждый день выпивая эту воду, становились спокойнее и счастливей, а государь и его приближенные мудрецы продолжали пить чистую воду из своего источника. В скором времени подданные начали замечать странности в поведении владыки. Подумав, что тот заболел или сошел с ума, не веселясь, как они, и не разделяя их веры в лучшее будущее, они начали требовать его отречения от престола. Властитель снова созвал мудрецов. Чтобы сохранить власть, они посоветовали ему испить из общего колодца и стать таким же. Когда перед народом появился веселый и разделявший их веру правитель, то все снова восславили его и продолжили верно ему служить.

Думая над скрытым смыслом услышанного, Салтан поинтересовался:

— Ты намекаешь на то, что, насаждая религию, я тоже начну следовать ее законам, но ты глубоко заблуждаешься, — усмехнулся повелитель.

— Нет, брат, эта история говорит о том, что если многие веруют во что-то, это не обязательно истинно. А что касается твоих подданных, некоторое время они могут веровать в то, что ты наместник бога, но рано или поздно тебе придется сделать выбор, — предать истинное учение отца и стать одним из них, приняв их религию, или быть свергнутым.

— Поживем — увидим, — произнес гордо царь. — Ты плохо знаешь меня, брат, я свято чту память своих предков и следую, как и ты, советам отца, утверждавшего, что человек сам творец своей судьбы. Садок, чтобы вызвать еще большую преданность народа, просил позволения и мою мать, как когда-то и нашу прапрабабушку Руфь, и отца Давада, приписать к их народу, но я на отрез запретил делать это. Я никогда не предам своих корней, и если придется выбирать, я лучше обращусь к богам моей матери, предки коей вообще были идолопоклонники, чем приму придуманную людьми религию. Поскольку именно эти боги веками оберегали наш род, а не эта религия и ее священники.

— Выбор богов, это твое личное дело, а увидимся мы еще или нет, никто не знает.

Отметив, что Мариадон собирается покинуть дворец, Салтан, немного подождав, решил предпринять очередную попытку выторговать заветное слово:

— Брат, передай мне тайное слово. Я даю царскую клятву, что позволю тебе и первенцам военачальников завтра же покинуть Урушалем. Не спеши с ответом, подумай до утра.

— Это не вопрос торга, Салтан. Завтра утром я приду за первенцами, чтобы военачальники не нарушили данное мне слово и не сокрушили твое царство. Они в ярости, и я ничем не смогу тебе помочь, поскольку связан клятвой о защите и с ними, так что выбирай.

Мариадон решил припугнуть повелителя, дабы тот отпустил первенцев, прекрасно понимая, что его военачальники ни за что не подвергнут опасности жизни своих детей, находящихся в заложниках, и не нарушат клятву о ненападении.

Владыка задумался над словами Мариадона.

Спокойно глядя на царя, Мариадон произнес:

— Салтан, позволь нам с миром покинуть эти земли, и на руках твоих не будет напрасной крови.

— Я подумаю, — тихо произнес властитель.