Мариадон и Македа - Герцель Давыдов - Страница 53

53

— Я пригласил тебя сюда, что поговорить о произошедшем.

— Внимательно слушаю тебя, Салтан, — ответила Македа.

— Я волновался за тебя, всю ночь не мог сомкнуть глаз.

— Спасибо, как ты видишь, я жива и здорова.

Продолжая смотреть на розу, которую уже освещал не дневной свет и палящее солнце, а огонь факелов и свет луны, властитель произнес:

— Македа, я долго думал о твоих словах по поводу расторжения помолвки и решил.

После этих слов, царь сделал паузу, собираясь озвучить свой хитроумный план. Он был полон желания вернуть расположение царицы и в скором времени жениться на ней, для этого нужно заставить ее повременить с расторжением помолвки. Прекрасно понимая, что сердце ее пылает любовью к военачальнику, и она без него не покинет пределы Урушалема, государь протянул ладони, в каждой — по одному кольцу, и сказал:

— Царица Македа, несмотря на то, что та искра любви, которую ты разожгла в моем сердце, пылает с каждым мгновеньем все сильней, я решил отпустить тебя. В лесу ты сказала, что желаешь расторгнуть помолвку, сейчас выбор только за тобой. В левой ладони лежит подаренное тобой кольцо. Ты можешь забрать его и покинуть эти земли. В правой ладони кольцо, подаренное мной в знак нашего союза. Надев его, ты продолжишь оставаться здесь в качестве моей невесты.

Македа задумалась.

— Выбрав мое кольцо, — продолжал Салтан, — ты будешь иметь возможность в любой момент передумать, и я сразу же тебя отпущу. — Дав ей некоторое время, правитель снова повторил условие: — Выбирай. Ты надеваешь мое кольцо и сопровождаешь меня на сегодняшнем ужине и других мероприятиях или покидаешь Урушалемское царство.

Перед ней стоял непростой выбор. Она переводила взгляд с руки на руку, но потом, взяв кольцо с правой ладони и надев его, сказала:

— Я остаюсь.

Ликованию Салтана не было предела, но он делал все, чтобы не демонстрировать этого. Надев кольцо, Македа произнесла:

— Надеюсь, ты помнишь о нашем уговоре по поводу знака.

— Помню, но я принял его, находясь под твоими чарами. Верно говорят, женская красота может затмить рассудок даже правителя, но за прошедший день я немного прозрел и впредь намерен соблюдать твое условие только в том случае, если ты примешь одно мое условие. Так будет справедливо, разве нет?

— Какое условие? — поспешила уточнить правительница.

— Узнаешь на сегодняшнем ужине. Если выполнишь его, то клянусь, что не прикоснусь к тебе, пока не позволишь.

Глава 21. Совет военачальников с левитами

В указанное время отдохнувший Мариадон отправился в дом Ашера на встречу с братством. Несмотря на все уговоры юноши, военачальник не взял его с собой, а попросил дождаться дома, за что даже разрешил надеть военную рубаху и упражняться с мечом. Бенони подчинился приказу Мастера. Проводив его, при свете нескольких свеч, стоящих на столе, приступил к тренировкам.

Он отрабатывал удары атаки и приемы защиты, а потом вдруг услышал, как кто-то громко стал стучать в дверь.

— Мариадон, открой, нам нужно с тобой поговорить, — раздался знакомый голос.

Юноша от страха спрятался под стол, пытаясь удерживать в трясущихся руках меч.

— Открой, мы не уйдем, пока не поговорим с тобой, — сказал второй.

Они продолжали стучать, пока не послышался голос пожилого соседа, живущего напротив.

— Что шумите?

— Мы ищем военачальника Мариадона. Он здесь живет?

— Да, здесь, но недавно он ушел.

— А когда вернется? Мы его военачальники. У нас срочное послание, — продолжал первый из прибывших.

Воспользовавшись моментом, Бенони подошел к окну, чтобы незаметно посмотреть, кто это. Несмотря на то, что мужчины стояли к нему спиной, он быстро признал в первом из них Муфусаила, а позже смог разглядеть и двух других, Фанора и Амру. Это они совсем недавно требовали от Мариадона в грубой форме повысить их в звании, дав тайное слово военачальника.

— А мне откуда знать? — ответил сосед и добавил: — Если не прекратите шуметь, позову городских стражников, чтобы упрятали вас в темницу на пару дней за нарушения порядка.

Извинившись за шум и дождавшись, пока сосед вернется к себе, Муфусаил прошел в небольшой дворик перед домом военачальника. Когда за ним прошли и двое других, он предложил:

— Мы останемся во дворе и дождемся прихода Мариадона. Если он не скажет нам тайного слова, то клянемся убить его.

— Клянемся, — поддержали призыв двое других.

— Нам нужно напасть неожиданно, поэтому вы спрячетесь сзади, а я встречу его у дверей и поинтересуюсь, готов ли он назвать слово. Если откажется, то дам знак, и вы нанесете ему удары в спину. Главное, чтобы он не успел достать меч. Все понятно?

— Да, — ответили Фанор и Амру и заняли свои места, дожидаясь прихода главного военачальника.

Узнав о коварном плане заговорщиков, Бенони быстро переоделся в свои одежды и, покинув дом через заднюю дверь, кинулся во дворец Салтана. Прибыв к дворцу, юноша, тяжело дыша, со слезами на глазах поведал, что приходится братом военачальнику Мариадону и требовал пропустить его к государю.

Стражники, никогда не видевшие раньше юношу, приказали пойти прочь. Но Бенони настойчиво пытался объяснить, что на военачальника Мариадона готовится покушение. Он требовал проводить его к царю, чтобы остановить коварный план заговорщиков. Желая вызвать доверие к своим словам, он перечислил поименно всех военачальников Мариадона, известных только в среде военных.

Стражники попросили его успокоиться и доложили Ванее о прибытии странного юноши. Выслушав Бенони, Ванея похлопал его по плечу и сказал, что сейчас же все доложит государю. А юноше он приказал возвращаться домой и дожидаться прибытия стражников. Понимая, что дорога каждая минута, Бенони поспешил обратно. Он опасался, что ничего не подозревающий Мариадон мог вернуться в любую минуту и попасть в западню. Прихрамывая, падая и поднимаясь, он добрался до дома. Быстро пройдя внутрь через заднюю дверь, он продолжил незаметно смотреть в окно, дожидаясь прибытия стражников.

Юноша не подозревал, что Ванея, будучи родственником Амру, сам поведал офицерам, где проживает военачальник Мариадон. Он изначально не собирался отправлять стражников на его защиту и тем более что-то рассказывать Салтану. Ему была на руку расправа над Мариадоном, поскольку в таком случае он бы стал не только военачальником города, но и всего царства.

***