Мариадон и Македа - Герцель Давыдов - Страница 29

29

от рабства религии и суеверий. Такие люди имеют право называться вольными, и им может стать любой человек вне зависимости от цвета кожи, религии и занятий. А кто это будут — вольные рыцари, вольные каменщики или вольные властители, зависит только от них.

— У нас есть бог, коему мы служим, и государь наш его помазанник, а все твои рассказы — это вымысел больного душой человека.

— Если вымысел, то почему даже в ваших пяти книгах написано «люди, вкусившие плод от древа знаний, стали подобны богу» или «не ставьте правителя над собой»? Я же говорил тебе, Садок, внимательно читай святое писание, там есть много скрытых смыслов.

Первосвященник задумался, после чего ответил:

— Там нет никаких скрытых смыслов, и каждое предложение имеет толкование наших мудрецов. Если говорить о первом высказывании, то, вкусив запретный плод, человек обрел свободу выбора, но он никак не стал подобен богу. А во втором высказывании — «не ставьте правителя над собой» — под правителями подразумеваются другие боги, которых нашему народу нельзя ставить над собой, а также говорится об идолах, коим нельзя поклоняться. Там ни в коем случае речь не идет о царе Урушалемском, помазаннике бога, которому все мы должны верно служить. Мариадон, я же говорил, что ты понимаешь все неправильно, и тебе нужно многому учиться.

Не желая продолжать спор, военачальник предпочел промолчать, но Садок продолжил:

— У нашего народа есть один бог и один государь, ему должны служить все его подданные. И даже если вы придете к ним со своими идеями, то они ни за что не поддержат вас. Они видят, сколько для них сделал помазанник божий царь Салтан, и готовы верно следовать его указам и всему написанному в пяти святых книгах.

— Садок, нам не нужны люди, следующие религии, поскольку вольный духом человек не будет слепо кому-то подчиняться и поклоняться. Его не запугаешь грехами, адом и прочими выдумками. Покинувший этот мир царь Давад, также следовавший преданиям Моше, всю свою жизнь мечтал построить храм в Урушалеме и даже сам спроектировал его. Но, в отличие от вашего, Храм, это не только здание из камня, а тайный смысл его, это идеальное общество, которое будет свободно и сможет создать храм внутри себя. В таком обществе не будет воин и притеснений, а все будут равны.

Садок промолчал, опасаясь что-то возразить военачальнику, поскольку речь зашла об отце владыки. Но Мариадон желая поскорее получить ответ от царя, продолжал:

— Как я уже говорил, мы не отступим от собственных взглядов. И царь должен принять решение, хочет ли он воплощать эти идеи в Урушалеме, а если нет, то, как только он даст вольную моим военачальникам, мы покинем эти земли и начнем строить новый мир.

Салтан выглядел устало и не желал участвовать в дискуссии. Понимая это, первосвященник решил воспользоваться моментом и еще раз обрушиться на военачальника. Он набрал воздуха и твердо сказал:

— У нас и сейчас справедливое общество, над которым справедливый царь. Поэтому я в очередной раз призываю тебя отказаться от лживого учения, завладевшего твой душой, покаяться и принять нашу истинную религию.

После короткой паузы, первосвященник добавил:

— Мариадон, не гневи бога, покайся пока не поздно. Когда настанет конец света и придет мессия праведный, он начнет судить народы, и тебя в их числе, за твои искаженные взгляды.

— Не волнуйся, Садок, никого конца света не будет. Это все вымысел, религия говорит о конце света и воздаяние праведным в каком-то другом мире, чтобы держать простой народ в повиновении. Но мы утверждаем совсем другое, люди будут стремиться к знаниям и, познав себя, познав мир вокруг, станут жить вечно, и на земле настанет золотой век. А воздвигнутый вами храм не нужен Творцу, поскольку Он пребывает не в стенах, сделанных из камня, а внутри каждого из нас. И только там его можно найти и соединиться с ним. Я убежден, что придет время, люди поймут это, пробудятся, и построят справедливое общество, где все будут равны.

— Знай Мариадон, за твои убеждения ты будешь гореть в аду.

Военачальник с легкой улыбкой произнес:

— Я не верю в ад.

— Уверяю тебя, что он есть и ты обязательно там окажешься, — грозно добавил первосвященник.

— В таком случае Садок, мы с тобой там обязательно встретимся.

Услышав это, первосвященник побагровел от гнева, он было собрался резко ответить военачальнику, но заметив, что царя изрядно утомил их спор, предпочел остановиться и выждать более подходящий момент для атаки. Мариадон, уставший от постоянных споров с Садоком о религии и ее месте в царстве, немного успокоившись, посмотрев на царя, сказал:

— Салтан, выбор за тобой. Мы можем воплощать эти идеи здесь, или позволь моим военачальникам покинуть Урушалемском царстве. Больше мы ждать не намерены.

Царь, выдержав небольшую паузу, хладнокровно ответил:

— Мариадон, ты же сам видишь, что сейчас в моей жизни и царстве происходит много важных событий. Я вчера обручился с Македой, через четыре дня начнется празднование Песаха. Давай перенесем разговор на следующую неделю.

— Нет, Салтан, мы и так долго ждали.

— Как ты смеешь дерзить владыке! — воскликнул первосвященник. — Повелитель же сказал, сейчас для него важнее праздники.

— Садок, прекрати, у меня жутко разболелась голова от ваших постоянных споров, — отрезал Салтан. — Отправляйся в зал и проверь, все ли готово к обеду.

Садок с недовольством встал с кресла и отправился выполнять указание царя.

***

Оставшись наедине с военачальником, Салтан обратился к нему.

— Брат, почему ты никак не можешь найти общий язык с Садоком?

Мариадон, немного успокоившись, ответил:

— Как я вижу, левиты держат его в полном неведении, если он продолжает так ревностно отстаивать свою точку зрения.

— Ты же знаешь этих жрецов, с ними сложно найти общий язык, и знаниями они делятся крайне скупо. Они до сих пор считают себя высшим сословием, живут в нашем царстве по своим законам, получая десятую часть от всех налогов и проводят службы в храме только по большим праздникам. А на коэнов, к коим относится первосвященник Садок, смотрят свысока, давая выполнять самую рутинную работу, молитвы и общение с людьми. Я как-то пытался сам поговорить с Садоком на тему религии и истории, но он ничего не желает слушать. Он искренне верует в религию отцов. С одной стороны это хорошо, слепой верой он заражает простой народ.

— Салтан, я никак не могу понять, почему ты отходишь от заветов отца. Почему ты не желаешь утвердить в царстве общество, где все будут равны и свободны. Урушалем, по его задумке,