Рауль, или Искатель приключений. Книга 2 - де Монтепен Ксавье - Страница 88

– Ваше высочество…

– Или вы честный человек, страшно оклеветанный, или вы самый дерзкий плут, какой только есть на свете!

– Ваше высочество, я честный человек – удостойте не сомневаться в этом…

В третий раз регент замолчал. Глаза его снова опустились на ковер, и на лице выразились сомнение и нерешительность. В эту минуту Рауль чувствовал неописуемое беспокойство, можно сказать, даже терпел страшную пытку. Сердце его перестало биться, пульс остановился, холодный пот выступил на лбу. Он поставил все на карту. Но за ним ли останется выигрыш этой решительной партии? Поможет ли ему смелость восторжествовать? Выйдет ли он из Пале-Рояля свободный, торжествующий, более прежнего утвердившись в своем влиянии, или за ним навсегда запрутся ворота Бастилии, на которых следовало бы написать, как на вратах Дантова ада, огненными буквами эти зловещие слова:

« Входящие сюда, оставьте всякую надежду!»?

Очевидно, регент сомневался. Но кто одержит верх, Рауль или его неизвестный обвинитель?..

Все эти мысли сменялись в голове Рауля гораздо скорее, нежели мы могли их анализировать. Когда герцог Орлеанский снова поднял голову, на губах у него была злая улыбка, и взгляд, устремленный на Рауля, был – если нам дозволено будет употребить такое необыкновенное сравнение – остер и пронзителен, как лезвие кинжала.

– Кавалер, – сказал регент медленным голосом и, так сказать, делая ударение на каждом слове, – почему вы до сих пор не просили у нас милости, которую мы оказали бы вам непременно?

– Осмелюсь ли спросить, ваше королевское высочество, о какой милости изволите вы говорить?

– О позволении представить в Пале-Рояле вашу жену.

Рауль зашатался от этого неожиданного удара, однако отвечал:

– Увы! без сомнения, вашему королевскому высочеству неизвестно, что уже несколько лет тому назад я имел несчастие лишиться мадам де ля Транблэ.

– Итак, ваша жена умерла?..

– Да, ваше высочество.

– Это была для вас, я полагаю, очень горестная потеря?

– Да, ваше высочество, очень горестная.

– Потому что, как кажется, вы были очень счастливы в супружестве?

– Совершенно счастлив, ваше высочество.

– Что же делать, кавалер? Смерть разрывает самые сладостные узы! К счастью, вы сумели найти вознаграждение… Вторая мадам де ла Транблэ, как говорят, одарена многими достоинствами и вполне может утешить вас в потере первой…

Рауль помертвел.

– Ваше высочество! – вскричал он. – Ваше высочество, что вам сказали?

– Ничего необыкновенного, как кажется… Мне сказали, что вы женились во второй раз… разве мне солгали?

– Да, ваше высочество, – пролепетал Рауль, – вас обманули…

– Вы так думаете?

– Кому это знать, как не мне, ваше высочество?

– В таком случае меня действительно обманули с редким бесстыдством!.. Мне сообщили множество подробностей о вашей второй женитьбе, подробностей, казавшихся весьма достоверными… мне сказали, что новая мадам де ла Транблэ называлась до замужества мадемуазель де Шанбар… Можете ли вы доказать мне, кавалер, что это неправда?..

Рауль опустил голову и не отвечал. Очевидно, регент знал все, и поэтому всякое отрицание могло только еще более повредить ему. Филипп продолжал:

– Мне еще сказали, кавалер – и меня это нисколько не удивляет в человеке, столь пристрастном, как вы, к необыкновенному и чудесному – мне сказали, что эта де Шанбар особенно прельстила вас тем, что лицо ее и внешность являли изумительное сходство с фигурой на обоях, которая пробуждала в вас, если вам верить, странное воспоминание молодости…

Регент замолчал и, казалось, ждал от кавалера ответа. Но Рауль оставался нем и уничтожен.

– Мне, наконец, сказали, – продолжал герцог Орлеанский, – что, повинуясь инстинктам вашей независимой натуры, опасающейся ковать себя слишком прочными цепями, вы предпочли лучше обмануть мадемуазель де Шанбар, чем на ней жениться, и что святотатственная пародия заменила настоящий обряд венчания. Правда ли это, кавалер? – настойчиво спросил регент.

– Нет, ваше высочество, – с пылкостью возразил Рауль, – нет, это неправда! Жанна де Шанбар моя жена перед Богом и перед людьми!!

– Итак, этот обряд в капелле Тианжа?..

– Был настоящим венчальным обрядом, ваше высочество.

– А священник, который давал вам брачное благословение?

– Был настоящий священнослужитель…

Филипп Орлеанский несколько секунд глядел на Рауля с неопределенной улыбкой, потом вскричал:

– В таком случае, кавалер де ла Транблэ, тем хуже для вас! Вы сами этого хотели!

– Я не понимаю, что ваше высочество изволите мне говорить… – прошептал молодой человек, мучение которого переходило за границы возможного.

– Я хочу сказать, – отвечал герцог в ярости, – что Филипп Орлеанский мог бы простить преступление, совершенное против него лично, но регент Франции есть великий судья королевства и выше его есть закон, который он должен уважать. Кавалер де ла Транблэ, хоть вы и дворянин, однако вам не отрубят голову… вы будете повешены!!

– Повешен! – повторил Рауль, остолбенев.

– Да, разумеется! или вы считаете себя слишком важной особой для виселицы? Граф Горн был же колесован! а ведь он был мне родственником…

– Но что же я сделал? – пролепетал испуганный Рауль, чувствуя, что мысли его путаются.

– Что вы сделали? вы женились на двух женщинах! вы двоеженец, кавалер, ни более ни менее.

– Но, ваше высочество, первая моя жена умерла!..

– У вас есть доказательства этому?

– Нет, ваше высочество… но это доказательство существует… И если бы мне даже пришлось объехать целый свет, чтобы найти его, оно будет найдено.

– Вы уверены?

– Да, ваше высочество… уверен, как в том, что я еще жив…

– Я сомневаюсь.

– Ваше высочество сомневаетесь? почему?

– Потому что я имею ясные и неоспоримые доказательства, что первая мадам де ла Транблэ была жива, когда вы женились на второй.

– Но это невозможно, ваше высочество… это невозможно!

– Она жива еще и теперь, – продолжал регент. – И мне не нужно объезжать целый свет, чтобы представить вам доказательства! Смотрите!..

Филипп быстрым движением раздвинул ширмы, позади которых Раулю слышался несколько раз шелест шелкового платья. Женщина в черном платье и с маской на лице сделала шаг вперед.

– Антония Верди, – сказал ей регент, – подтвердите кавалеру де ла Транблэ, что первая жена его не умерла. Может быть, он вам поверит…

Антония Верди сорвала маску, и Рауль, пораженный как громом, узнал бледное лицо и большие черные глаза Люцифер!..

XXVII. Благосклонность полицейского

Филипп Орлеанский имел особенную симпатию к драматическим представлениям. Он любил эффекты и потому теперь с живейшим удовольствием знатока наслаждался сценой, которая разыгрывалась перед ним. Взгляд его переходил от Антонии Верди к уничтоженному Раулю, а на губах сияла довольная улыбка драматурга, присутствующего при успехе своего творения.

– Ну, что вы теперь скажете? – спросил он через несколько секунд кавалера. – Правда ли то, что я узнал? Отвечайте!

– Ваше высочество! ваше высочество! – вскричал Рауль. – Мне нечего отвечать… я чувствую, что я осужден… Но берегитесь… берегитесь этой женщины, ваше высочество! Эта женщина – злой гений.

Антония Верди, или Люцифер, или, если хотите, Венера подошла к Раулю с угрожающим взором.

– И вы осмеливаетесь говорить такое? – сказала она тоном, исполненным надменности и ненависти. – Осмеливаетесь возвышать голос? Осмеливаетесь называть меня злым гением, вы лжец и преступник! Вы – убийца маркиза д'Авизака!.. Вы – убийца виконта д'Обиньи!.. вы убили бы и меня, если бы побег не избавил меня от вашего бешенства!

– Ваше высочество, – пролепетал Рауль, протянув к регенту руки, – наложите на меня сейчас же заслуженное мною наказание… Пусть Бастилия раскроется передо мною… Умоляю вас об этом на коленях… лишь бы только я не был принужден переносить при вас оскорбления этой презренной твари! Возьмите мою шпагу, ваше высочество, или дайте мне приказание разломать ее, потому что я чувствую, что убью эту женщину!