Шпунтик собачья лапа - Кинг-Смит Дик - Страница 11

— … потому что это так, — закончила Фелисити, и все трое рассмеялись, каждый на свой лад: выдра беззвучно, утка — поквохтывая, а поросенок — повизгивая.

— Нет, серьезно, — продолжал Айзек, — я бы мог тебя многому научить, старик, если захочешь. У тебя нет перепонок, да и рулевого хвоста тоже, и это снизит скорость на поворотах. Но зато я могу тебя научить, как управлять дыханием, как использовать течения. Научу маневренности и вообще подводной акробатике.

— Хорошо, — неуверенно проговорил Шпунтик, — я с удовольствием буду брать у вас уроки, мистер Айзек, но вот только рыбу я не ем.

— Глупости, — резким тоном вмешалась Фелисити. — Просто тебе не приходилось есть. Подумай сам, если этот джентльмен любезно берется давать тебе уроки… В конце концов, свиньи всеядны.

— Что это значит, старуха? — поинтересовался Айзек.

— То, что они едят все что угодно, причем все подряд.

— А она не глупа, а? Как ты считаешь, старик? — обратился к поросенку Айзек. — Имей в виду, говорят, рыба полезна для мозгов, так что и ты можешь стать таким же умным, как она. Хотя мне-то рыба принесла не много пользы. — И выдра опять закачалась в приступе беззвучного смеха.

Так и случилось, что Шпунтик Собачья Лапа приобрел второго учителя и, не сходя с места, начал брать уроки. И когда миссис Барлилав, проспавшая все утренние события, спустилась на утренний водопой, выяснилось, что Шпунтик проводит больше времени под водой, чем на воде. А когда его голова выскакивала на поверхность, то рядом оказывалась еще одна, круглая, коричневая и усатая, а временами его радостный визг смешивался с мелодичным свистом наподобие флейты. Фелисити все объяснила любящей мамаше, а раз Фелисити это одобряла, то и она, само собой, тоже одобрила.

Они вместе с Фелисити поднялись на высокий берег и посмотрели вниз. И в прозрачной заводи их глазам предстали чудеса подводной акробатики: выдра вращалась, и скручивалась, и раскручивалась, и завязывалась множеством разнообразных текучих узлов. А позади, не отставая и старательно подражая учителю, следовал быстро обучаемый поросенок.

Весь день напролет Шпунтик играл и занимался с новым наставником, изредка подплывая к берегу справиться, довольна ли происходящим прежняя наставница и не огорчается ли. Но та была довольна и не огорчалась. А мама его, как всегда, глуповато улыбалась, сияя от гордости.

Во второй половине дня пловцы и зрители немного передвинулись вверх по течению, и выдра поймала большую форель одним молниеносным вихревым движением, которого ничей глаз не смог уловить. Она вытащила форель на берег и предложила Шпунтику откусить первому:

— Кусай плечо, там мякоть самая нежная, старик.

Из вежливости Шпунтик не отказался и потом был рад этому, так как вкус был восхитительный. Вдвоем они съели все самые вкусные части, проголодавшись после физических усилий, а когда они опять ушли в воду, миссис Барлилав доела остальное — голову, хвост, кости, все подчистую, ни чешуйки не осталось.

Когда дневной свет начал угасать, новый учитель сказал, что ему пора.

— Увидимся завтра, старик, — сказал Айзек. — Ты быстро учишься.

— Ой, мне так все понравилось! — отозвался Шпунтик. — И подводные упражнения, и форель, и, конечно, знакомство с вами, мистер Айзек.

— Доброй ночи, старик, — ответила выдра. — Но я уже тебе говорил, и не утверждай, будто не говорил, потому что это так, друзья зовут меня Айк.

— Спасибо, Айк! — радостно сказал Шпунтик.

Глава одиннадцатая

Наводнение

Шпунтику не пришлось встретиться наутро со своим новым другом Айком — за ночь погода, заправляющая в сельской местности всей жизнью, полностью переменилась. Как сказала Фелисити накануне состязания, дождя не выпадало давным-давно. Но тут не прошло и часа с той минуты, когда выдра уплыла вверх по ручью, как небеса разверзлись и принялись возмещать свою прежнюю скупость с такой щедростью, с какой не сталкивались здешние животные никогда в жизни. Дождь лил всю эту ночь и не прекращался еще два дня и две ночи.

Свиньи укрывались в глубине своих стойл и решались выбираться в проходы под открытым небом, только чтобы поесть. Сквайр, естественно, оставался сухим под своим навесом, однако непрекращающиеся потоки воды, стекающей во двор с холма, тревожили его. Тревожился он не о себе, он невольно думал о своем своеобразном сыне, о чьем существовании только что узнал. Сквайр очень надеялся, что существование его не прекратится столь преждевременно, ведь он знал, что мальчуган, судя по всему, особенно любил приключения. «Ручей, — думал Сквайр, — сильно вздуется. Надеюсь, у мальчугана хватит смекалки оставаться на суше».

Он попробовал поговорить об этом со служителем, но тот, еще более уродливый, чем обычно, в желтой непромокаемой одежде и клеенчатой шляпе, был слишком туп и не понял своего господина.

В стойлах номер один и номер два миссис Трофликкер и миссис Болтэпл, возвышаясь над дверьми, озабоченно глядели во двор. Он был сплошь покрыт бегущей водой, так же как и наружные проходы в стойлах. Только в глубине их, где у каждой свиньи имелась приподнятая на пятнадцать сантиметров деревянная площадка, оставалось сухое пространство для них самих и для их потомства.

Миссис Трофликкер заговорила первой.

— Не нравится мне это, миссис Болтэпл, — произнесла она озабоченным тоном. — Отродясь такого дождя не видала. Еще немного — и малышей поведут по мокрети.

— Это самое я сказала миссис Суидчоппер, моей соседке, — подхватила миссис Болтэпл. — Они, чего доброго, простудятся, а тогда… — Она вздрогнула, представив себе последствия.

— Как же быть-то? — задала вопрос миссис Трофликкер.

— Убейте меня, коли я знаю, — в сердцах выпалила миссис Болтэпл. — Хоть бы дождь перестал.

Но дождь не прекратился. Напротив, он тут же хлынул с новой силой, и мамашам пришлось поспешно укрыться в глубине стойл.

Свинарь стоял в дверях сарая, где хранился корм, и глядел, как вода затопила уже нижнюю из двух бетонных ступеней. За спиной у себя он услышал писк и возню крыс между ларями, и физиономия его еще пуще налилась краской при звуке голосов своих врагов. Но как раз когда он повернулся, чтобы достать свою увесистую дубинку и задать им жару, крупная крыса выскочила из темного угла и, пробежав прямо по непромокаемым сапогам свинаря, удрала за дверь. Она плюхнулась в воду и быстро поплыла по двору. И пока свинарь глазел на нее с разинутым ртом, еще с десяток крыс разной величины промчались мимо, поплюхались в воду и уплыли. Что-то давно слышанное где-то, может быть в школе, зашевелилось у него в голове. «Тонущий корабль, — подумал он. — Крысы бегут с тонущего корабля».

Западный ветер, который дул с моря, с конца долины, вдруг на минуту стих, и в наступившем затишье свинарь услыхал новый звук. Звук этот доносился с другой стороны, где долина брала начало. Сперва послышалось тихое ворчание, потом оно переросло в рокот, потом раздался грохот. Напрягая зрение, чтобы разглядеть хоть что-нибудь сквозь хлеставший дождь, свинарь всматривался туда, где из-за группы деревьев, за два поля от него, из-за поворота появлялся ручей.

Внезапно, к своему ужасу, свинарь увидал громадную стену темной воды, которая показалась из-за того самого поворота, и мгновенно понял, что произошло. «Плотину прорвало, вот что, и мельничный пруд вырвался». И впервые за свою полусонную неповоротливую жизнь он принялся стремительно действовать.

Схватив мешок с земляными каштанами, он прыгнул с верхней ступени в воду на пятнадцатисантиметровую глубину и зашлепал в сторону хлева. Он распахивал дверцу за дверцей: стойло миссис Трофликкер, Болтэпл, Суидчоппер, Суиллер, он пропустил пустое стойло номер пять, дальше последовало стойло миссис Гобблспад, Мэйзманч, Грейзграсс и Грабгаззл. Как только свиньи с выводками выбежали во двор, он заковылял через двор к запасным загонам и загонам для откорма, он распахивал дверцу за дверцей, пока сто пятьдесят пятнистых тел всех размеров не заметались в мчащемся потоке. И только когда он распахнул последнюю дверь, где жил Сквайр, он позволил себе со страхом оглянуться через плечо назад. Стена воды достигла уже середины ближайшего к постройкам поля, и мчалась она с быстротой скачущего во весь опор коня.