Высокая ставка - Монтечино Марсель - Страница 74

— Скажите, девочки, положа руку на сердце, какая песня из «Тропика Козерога» вам больше всего нравится?

Каждая не задумываясь назвала свою любимую песню.

Сэл откинулся на спинку кресла и усмехнулся. Изабель покосилась на него и толкнула в бок.

— Не надо, Марко, как ты любишь говорить, напрашиваться на комплименты. Все песни твои.

Это была правда. Все песни, вошедшие в первый альбом Изабель, сочинил Сэл. Альбом стал бестселлером и разошелся огромным тиражом, что просто невероятно для первого альбома исполнителя. Значит, черт возьми, это один из лучших альбомов. Почти год ушел на записывание, переписывание, изъятие отдельных частей, синтезирование фонограмм, на перекомпоновку частей, прежде чем Карл наконец счел работу завершенной. Сначала альбом поступил на рынок в Германию, и он целых три недели оставался бестселлером. Потом Карл заключил контракт с «Граммофон-Пасифик» на распространение альбома во всех странах мира, и прежде всего в Англии. Шесть месяцев спустя «Тропик Козерога» достиг берегов Америки, где имел ошеломляющий успех. И вот сейчас все они летят в Лос-Анджелес, — это была первая поездка Изабель в Штаты уже в роли звезды, чтобы решить вопрос о ее турне по Америке, а главное — присутствовать на вручении наград «Грэмми». Изабель и «Тропик Козерога» значились в семи номинациях. Сэл — только в одной. Его песня «Прикосновение незнакомки» вместе с четырьмя песнями других авторов была включена в номинацию «Лучшая песня года». Одно огорчало: если его песня завоюет приз, прославится Марко Толедано, а не Сэл Д'Аморе. «Но, учитывая определенные обстоятельства, может быть, и к лучшему, — размышлял Сэл, поглаживая подбородок. — Три года прошло с тех пор, как он бежал из Нью-Орлеана, три года, насыщенных новизной, радостью и успехом, но три года, в общем-то, не такой уж большой срок».

— Взгляни, приятель, — услышал Сэл голос Эрика за спиной. Он посмотрел в иллюминатор на появившийся на горизонте Лос-Анджелес, стремительно плывущий им навстречу. — Лос-Анджелес. Именно таким я себе его и представлял, — сказал Эрик, великолепно имитируя интонацию Стиви Уандера. — Небоскребы и все прочее.

Сидевший рядом с Эриком Карл наклонился к Изабель. Она отвернулась от Сэла и вся обратилась в слух.

— На летном поле в нескольких метрах от самолета нас будут ждать три лимузина. Но все же я распорядился захватить для твоего отца кресло-каталку.

Изабель хотела, чтобы отец стал свидетелем ее триумфа, если она удостоится какого-нибудь приза, и старик летел вместе с ними. Но бедняга передвигался с огромным трудом, и каталка была ему просто необходима.

Она тепло улыбнулась Карлу.

— Спасибо. Вы очень внимательны.

В последнее время Сэл часто наблюдал подобные сцены. Он просто игнорирует меня, обращается только к Изабель, а ей это нравится. В их группе было десять человек, включая Джованни. Секретарь Карла, два фотографа — один с фото, другой с кинокамерой. Они снимали буквально все, что могло быть использовано в рекламных передачах и музыкальных видеофильмах. Еще в группу входили два молодых англичанина-рокера, мальчики на побегушках и личная охрана Изабель. В последний момент оказалось, что красавица эфиопка, жена Карла, с которой Сэл познакомился в Каннах, почему-то не летит, хотя было куплено одиннадцать билетов.

— Не забывайте, — ласково наставлял девушку Карл, — что вы знаменитость, постоянно на виду и мечтаете хоть несколько минут побыть наедине с собой.

— Игнорировать моих почитателей? — удивилась Изабель.

— Нет, ни в коем случае. До машин всего несколько шагов. Вы выйдете из самолета, бросаете взгляд на встречающих, изобразите удивление и радость, махните им рукой. При этом непременно улыбайтесь. Но вы — звезда, вы совершили длительный перелет и очень устали. Вам необходимо уединение и покой.

— Тебе надо побыть одной, — сказал Сэл, неудачно копируя Гарбо, чем ужасно насмешил Эрика, между тем как Карл и Изи удивленно взглянули на него и с заговорщицким видом снова углубились в прерванную беседу.

— Только не забывайте улыбаться. Будет много представителей прессы.

Изабель с важным видом кивнула.

— Конечно.

«Быстро же она освоилась в шоу-бизнесе», — подумал Сэл.

Карл между тем продолжал свой инструктаж:

— Сейчас, пожалуй, вам следует пойти в дамскую комнату и освежить макияж.

Изабель тотчас же отстегнула ремень и поспешила в туалет. Стюардесса не отважилась указать рок-звезде зажегшееся табло «пристегните, пожалуйста, ремни». Но трех девушек, вознамерившихся последовать за своим кумиром, заставила вернуться на место и пристегнуть себя к креслу.

«Боже, — размышлял Сэл, наблюдая, как приближается и увеличивается в размерах Лос-Анджелес, — когда Карл и Изи вот так беседуют, можно подумать, что они снимаются в каком-то траханом фильме. И музыка уже представляется чем-то второстепенным, и триумф Изабель тоже. Главное — самореклама. Кто-кто, а Карл всегда знает, что делает».

В аэропорту у выхода собрались журналисты и тысячи полторы фанатов. Изабель была одной из немногих рок-певиц, которыми восторгалась и интеллигентная профессиональная критика, и не умеющие писать дошколята. Дети бегали вдоль стеклянных панелей и принялись что есть мочи колотить по ним кулаками, когда Изабель вдруг взялась за поручни кресла, в которое усадили отца, и покатила его к ожидавшим их трем огромным лимузинам, на неделю арендованным Карлом. Маленькие почитательницы Изабель прилипли к стеклу и громко вопили, выражая восторг единственным доступным им способом. Все они были в гофрированных розовых юбках, надетых поверх черного трико, башмаках до щиколотки и черных майках с рекламой французских презервативов. Причем майки были надеты задом наперед, чуть ли не во всем мире вошло в моду носить майки задом наперед, после того как Изабель появилась в таком виде в одном из видеоклипов, снятых в парижском метро. И совсем уж некстати у каждой девочки в волосах красовалась гардения. Дело в том, что, по замыслу Карла, этот цветок должен был стать символом Изабель, ее своеобразной «торговой маркой», как в свое время у Билли Холидей, у нее тоже был свой цветок, и теперь в цветочных магазинах постоянно имелись в продаже любимые цветы Изабель. Вот насколько она была знаменита!

В Лос-Анджелесе стояла прохладная сырая погода, но после Лондона казалось, будто здесь уже наступила весна. Двое здоровенных парней пересадили Джованни из кресла в машину, после чего отправились с Эриком получать багаж. Изабель стояла, придерживая дверцу автомобиля, с развевающимися на ветру волосами. Темные очки скрывали глаза. Она улыбалась, глядя на неистовствующую за стеклянными панелями детвору, а Сэл думал: «Посмотри на нее. Черт побери, ты только посмотри на нее. Она обворожительна. Она похожа... похожа... да, она настоящая звезда».

Изабель уже хотела сесть в машину с Джованни, но стоявший с ней рядом Карл сказал:

— Подождите еще немного.

Девушка слегка повернулась, позируя теперь в профиль. Сэл увидел нацеленные на них фото— и телекамеры.

— Я замерзла, — сказала Изабель тоном, не терпящим возражений.

— Да, конечно, — ответил Карл, подсаживая ее в лимузин. Затем оглядел весь свой антураж, рассеянный на площадке, видимо, остался доволен и быстро сел в машину рядом с Изабель, захлопнув дверцу перед самым носом Сэла.

— Эй, — рассмеялся Сэл, заглядывая через окно в салон лимузина, — вы забыли меня.

Но Карл и не подумал открыть дверцу.

— Есть же еще две машины. Почему бы вам не поехать вместе с Эриком?

Сэл улыбнулся явно смущенный:

— Но... я хочу ехать с Изи, Карл.

Карл уставился на него холодным испепеляющим взглядом, в котором был вызов. «Что происходит? Что происходит?»

— Давай, Марко, — услышал Сэл голос Изабель. — Пересядь к папе, Карл, пусть Марко сядет рядом со мной.

Карл мгновение колебался, потом пересел, оказавшись теперь напротив Изабель.

Все в машине чувствовали себя неловко, избегая смотреть друг на друга. Что, черт возьми, здесь происходит? Единственно дружелюбный взгляд Сэл поймал в зеркале заднего обзора. Ему улыбалась представшая в образе шофера голливудская старлетка — красивая блондинка с ярко накрашенными губами, безупречной кожей и глазами цвета ириса.