Высокая ставка - Монтечино Марсель - Страница 15

— Санто...

— Кругом СПИД и все прочее. Когда моим соплякам исполнится тринадцать, я куплю каждому проститутку. Ночью, накануне их дня рождения, пусть покажет им, что да как.

— Да, конечно, — откликнулся старший, Доминик, — от проституток тоже можно СПИД подхватить.

Санто повернулся к Сэлу:

— Ты посмотри на них. Молоко на губах не обсохло, а уже все знают.

— Санто, нам нужно поговорить.

— Да посиди ты, ради Бога. Подожди, пока кино кончится.

Сэл наклонился к Санто.

— У меня нет времени.

Санто внимательно на него посмотрел и после долгого молчания тихо сказал:

— Ах ты, кретин, опять играл?

— Санто...

— И не выиграл...

— Санто, давай поговорим.

Не отрывая глаз от телевизора, Санто вздохнул и покачал головой:

— Сэлли, Сэлли, Сэлли. — Затем уперся кулаками в диван, с трудом поднялся на ноги. — Если покажут что-нибудь сексуальное, смотрите внимательно, может, узнаете что-нибудь новенькое.

Мальчишки улыбнулись Сэлу: «Ты веришь в эту ерунду?»

Санто завязал пояс халата на своем толстом животе, мясистой рукой обнял Сэла за плечи.

— Пойдем в кабинет, поговорим, — сказал он и обернулся к сыновьям. — Когда мама вернется, скажете, где мы.

Кабинет Санто находился в квартире напротив. К ней вел холодный, узкий коридор с высоким потолком. В кабинете стоял большой рабочий стол, весь захламленный. Несколько книжных шкафов и таких же старых, обветшалых стульев. Над мягким креслом, в которое плюхнулся Санто, висела огромная, почти в натуральную величину фотография молодого боксера в боевой стойке. Черные ботинки и свободные трусы указывали на то, что фотография относится к тридцатым — началу сороковых годов. Это был покойный отец Санто — Карло. По непонятной Сэлу причине он выступал под именем Билли О'Банниона. В 1929 году Карло проиграл по очкам претенденту на звание чемпиона, которого однажды нокаутировал Макс Баер. В жадном до спортивных зрелищ Нью-Орлеане Карло Пекораро был настоящей легендой. Когда он умер в 1957 году, все известные боксеры, и Роки Марсиано, и Джо Льюис, и Джек Демпси, прислали телеграммы с соболезнованиями. На противоположной стене висела фотография чуть меньших размеров. На ней был изображен молодой Санто в белом пиджаке, с ослепительной улыбкой, сидящий за набором барабанов. Он держал барабанные палочки на уровне груди, а на самом большом барабане кривыми буквами было написано его имя. Еще две стены были сплошь увешаны фотографиями различных артистов, с которыми Санто работал все эти годы. Певцы, фокусники, акробаты, клоуны, комики, актрисы стриптиза и, конечно, фотография Кэти, лукаво улыбавшейся из-за большого мяча, диксиленды, рок-н-ролльные группы, танцевальные ансамбли, певцы и певицы стиля соул, конца пятидесятых — начала шестидесятых, когда небольшая звукозаписывающая фирма Санто выпустила за четыре года несколько национальных хитов. Сэл заметил, что с того времени, когда он был здесь в последний раз, к этим фотографиям прибавилось несколько снимков диск-жокеев, приобретавших на рынке все большую популярность. Входя в кабинет, Сэл, как всегда, поискал глазами и увидел слева от фотографии Карло свою собственную, где ему всего семнадцать лет, в дурацком пиджаке а-ля Неру. Санто не менял ее, хотя у него были более поздние снимки Сэла, хранившиеся в шкафу.

Санто развалился в скрипучем кресле и, раскуривая сигару, смотрел на Сэла.

— Чем ты сейчас занимаешься? — спросил он наконец. Сэл не садился, стоял рядом. Он просто не в силах был сесть, словно не имел на это права.

— Который час?

Санто посмотрел ему в глаза:

— Хочешь, чтобы я угадал?

Санто Пекораро был первым менеджером Сэла, который тогда еще учился в школе. Впервые Санто услышал его на танцах в клубе «Священное сердце», подошел к сцене и вручил Сэлу свою визитную карточку. В ту же ночь Сэл потерял ее где-то между подушками заднего сиденья своего «шевроле», когда занимался любовью с младшей сестрой Папа Вертола. Он так и не узнал ее имени, просто «младшая сестра Папа Вертола». Целых три недели Сэл не вспоминал о ней, пока вдруг не увидел Санто. Они тогда играли в школе «Де Ла Салле», и во втором антракте вся его группа «Гангстеры» набилась в старый грузовик, а их барабанщица передавала по кругу бутылку красного вина и самокрутку с какой-то убийственной панамской травкой. Тогда-то Санто и постучал в дверцу.

— Не бойтесь, я не легавый. Хочу поговорить с вашим солистом. С малышом.

Сэл выглянул, весь окутанный едким дымом, и увидел Санто, прислонившегося к кузову.

— Ты не позвонил.

Сэл вылез из кабины и уставился на Санто. Затем по-мальчишески пожал плечами.

— Я забыл.

— У тебя есть моя карточка? Мой телефон?

Сэл рассеянно почесал руку.

— Не знаю, я ее, кажется, потерял.

Санто внимательно осмотрел мальчишку.

Сэл в свою очередь тоже посмотрел на Санто. Посмотрел с вызовом.

— А что?

Санто хмыкнул.

— Может, и ничего, а может, и чего. Ты ведь сын Джо Хака?

Сэл не мог скрыть смущения и промолчал.

— Послушай, малыш, меня зовут Санто Пекораро. Я ангажирую талантливых музыкантов на Бурбон-стрит. И у меня своя звукозаписывающая фирма. Ты наверняка слышал обо мне. — Санто ждал ответа, но Сэлу нечего было сказать. — В общем, твой голос мне нравится. Ты кого слушаешь. Сэма Кука?

Сэл снова пожал плечами.

— Ну да, Сэм Кук всем нравится.

— Ты сочиняешь песни?

— Вроде бы сочиняю, — сдержанно ответил Сэл.

— Вроде бы? Как это понимать?

— Ну, я только пробую пока.

— Но несколько песен уже сочинил?

— Ну да.

— Можешь мне их сыграть?

Сэл едва заметно кивнул.

— Я хотел бы их послушать. — Санто вынул из нагрудного кармана пачку визитных карточек и с легкой улыбкой протянул Сэлу. — Держи. Разложи по карманам. В штаны, в пиджак, в рубашку. Вряд ли потеряешь все сразу. И может быть, завтра позвонишь мне. Хорошо?

Мальчик уставился на белые прямоугольнички.

— Вы... Вы правда думаете, что я смогу записать пластинку?

— Позвони завтра, малыш. Кстати, как тебя зовут?

— Сэл.

Санто нахмурился, почесал жидкую бороденку. Казалось, он с ней родился.

— Придется изменить имя. Слишком латиноамериканское. Твоя фамилия Д'Аморе? Верно?

Сэл кивнул. Санто опять почесал бородку.

— Есть идея. Слушай, непременно позвони! Не забудешь?

Тут появился в дверях директор школы Руссо и громко сказал:

— Ну, все. ребята, антракт кончился. И не заставляйте меня допытываться, чем вы там занимаетесь.

Ребята повыскакивали из старого «плимута», стряхивая пепел с пиджаков, распечатывая жвачку и вопросительно глядя на Сэла.

— Эй, малыш, — окликнул Санто Сэла, который направился с друзьями в буфет-танцзал. — Не потеряй мой телефон. У меня есть несколько идей.

У него были идеи. Было несколько идей. Он заставил Сэла уйти из группы — хотя тому нелегко было бросить своих лучших друзей. Он прослушал все песни Сэла и подсказал, как сделать лучшие из них еще лучше; он велел Сэлу подстричься под Битлз, купил ему ботинки на высоких каблуках и модную одежду, в том числе и пиджак а-ля Неру, в котором он сфотографировался для Санто, и изменил его имя на Ди Амбре. Сэлу это очень не нравилось, но Санто был непреклонен. И Сэл вскоре смирился, ему было всего только семнадцать, и он целиком зависел от своего менеджера. Иначе и быть не могло; около десяти лет назад Санто Пекораро нашел, финансировал, продюсировал и выпустил в продажу шесть песен, вошедших в двадцатку лучших, а одна из них несколько недель даже стояла на втором месте, — он был в числе создателей фирмы «Нью-Орлеан Саунд», которая доминировала в хит-парадах в разделе «Ритм и блюз пятидесятых». Теперь он уже не пользовался такой популярностью. Все деньги промотала первая жена, и теперь Санто пытался возродить былую славу фирмы, работая с группой «Пейсли Революшн», своего рода шайкой молодых американцев шестидесятых, конкурирующих с англичанами, укравшими их музыку и задор. Сэл Д'Аморе должен был стать первым шагом Санто Пекораро на обратном пути к вершинам музыкальной индустрии. Его первой суперзвездой из несметного числа нью-орлеанских талантов. Ни Сэл, ни Санто тогда не знали, что первый блин окажется комом. А второго вообще не будет. Никогда.