Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Век перевода (2006)

Витковский Евгений Владимирович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 43

Изменить размер шрифта:

Малые голландцы

Ни святых, ни старцев чинных

У голландцев на картинах —

Здесь небес голубизна

И янтарный блеск вина.

Плут трактирный в колпаке —

Красный нос, стакан в руке —

Лясы точит в уголке.

Вот пирушка средь поляны:

Свет костров, танцоры пьяны,

Стража, пики, барабаны.

Плащ пурпурный златом шит —

Щеголь трубкою дымит, —

Пусть себе мужлан шумит!

Шляпки, алые жакетки,

Пух лебяжий — две кокетки

Смотрят… на мартышку в клетке.

Домик, слуги у ворот,

За оградой сад цветет.

Плющ, оконный переплет.

Лютню обнял сельский франт,

Рядом — с флейтой музыкант,

Серый бархат, алый кант.

Рынок, толпы, кавардак —

Шарлатан собрал зевак, —

Пыль столбом от пьяных драк.

Кавалеры в голубом,

Шляпы шиты серебром —

Шум за карточным столом.

Пестрый ряд одежд старинных —

Желто-красных, темно-винных;

Ивы вдоль каналов длинных,

Гладь воды среди лугов —

Баржи, пятна парусов

Близ пасущихся коров.

Кейп червонно-золотистый,

Тенирс нежно-серебристый,

Поттер ясный и лучистый —

Красок чистых ликованье,

Серых туч очарованье,

Светлый образ мирозданья!

Бархата голубизна,

Шелк янтарный, в цвет вина —

Ни святых, ни старцев чинных

У голландцев на картинах.

ЭНДРЮ ЯНГ{118} (1885–1971)

Любовь и красота

Они манят издалека,

Над ними дней не властен ход:

Любовь как вечная река,

Что вдаль течет, не утечет,

И красота — бесценный свет,

Разлитый радугой вокруг

Тех скал, где, пеною одет,

Поток тревожит горный луг.

РУПЕРТ БРУК{119} (1887–1915)

Солдат

Коль я погибну, думай лишь о том,

Что стал навек английским утолок

Вдали, за сотни миль, в краю чужом,

Где в прахе тучном клад бесценный лег.

Он Англией рожден был и взращен,

Ее частица, плод ее любви.

Он, воздухом и солнцем освящен

Английским, дух ее носил в крови.

Знай, это сердце, прочь отринув зло

И слившись с вечным пульсом, навсегда

Всё сохранит, что Родина дарила:

Счастливых дней мечты, и душ тепло,

И юные веселые года

Под светом мирных звезд отчизны милой.

ДЖОЗЕФ (ДЖО) КОРРИ{120} (1894–1968)

Сонет

Я в классиках не очень-то силен.

Что Данте, что Гомер? Лишь имена.

А Тир и Троя — что-то из времен

Старинных. И когда мне не до сна,

Мой голос хриплый о простой любви

Поет — о том, что знаю, — о простых

Девчонках — Боже их благослови! —

И мало проку от рулад моих.

Спою-ка я еще! А вдруг — как знать —

Я в песенке о той, что мне мила,

Смогу с косноязычьем совладать?

Любви по силам всякие дела.

Черт побери, ведь сколько было тех,

Кто парой строчек заслужил успех!

ЯКОВ ЛАХ{121}

ИЕГУДА АМИХАЙ{122} (1924–2000)

«Высокие ветра текут над нами…»

Высокие ветра текут над нами

и даже не касаются листвы.

Вот разве только облака быстры

и рябь струится нашими тенями.

Транжирят брызгалки — рука легка —

предшественников достоянье — воду

в угоду травам, птицам, небосводу

и нам с тобой чуть-чуть. Издалека,

с холодных гор спускается туман,

ползет во прахе, неуклюж, незван,

тоскливо думу думая одну.

И морю близкому, что заслонил курган,

катить вовек нутро свое по дну

на берег, что и так настроен на волну.

Юный Давид

Когда победный первый гул затих,

Давид вернулся в общество ребят,

они в кольчугах новеньких своих

по-взрослому держались все подряд.

Охриплый смех и по плечу шлепок.

Кто сплевывал, а кто — бранился на чем свет.

Давид же, позабыт и одинок,

впервые понял, что других Давидов нет.

И Голиафову башку куда девать?

О ней он будто начал забывать,

хотя еще за волосы держал.

Тяжелый и ненужный матерьял.

И птицы вдаль кровавые плывут,

не слыша, как и он, вопящий люд.