Уступить искушению - Монк Карин - Страница 37

Он с раздражением отгонял эти мысли. Жаклин не принадлежала ему и никогда не будет принадлежать — она выйдет замуж за другого мужчину, обладающего титулами и высоким положением.

Высокая коренастая женщина с обветренным лицом подошла к нему и спросила цену на вино, возвращая его к реальности. После непродолжительных торгов она купила две бутылки и ушла. Арман решил, что солдаты, охраняющие тюрьму, уже достаточно устали и замерзли: значит, он может заговорить с ними.

Ощутив знакомое возбуждение, которое возникало у него при начале каждой операции, Арман подвез свою тележку поближе к воротам тюрьмы.

— Добрый день, граждане! — прокричал он сиплым голосом, обращаясь к двум молодым солдатам, охранявшим вход.

— Что, неудачный денек выдался? — спросил один из них. Арман поставил тележку и развел руками:

— Хуже некуда. Все этот чертов снег. Люди мерзнут и не останавливаются, чтобы что-то купить. Боюсь, будут у меня сегодня проблемы, — добавил он, откидывая кусок ткани, прикрывавшей бутылки.

— А что за проблемы? — с интересом спросил другой стражник.

— Жена, — со вздохом признался Арман. Оба солдата дружно захохотали.

— Я тебя понимаю, гражданин, — сквозь смех проговорил тот, что постарше. — Моя супруга так может двинуть, что мигом окажешься в могиле. Только там и отдохнешь от нее. — Он снова засмеялся.

Арман тоже начал хохотать, но тут его остановил сильный кашель. Он прочистил горло, сплюнул на землю и беспомощно взглянул на солдат.

— Я уже стар, граждане, и промерз до костей, блуждая по улицам, но мне нельзя возвращаться домой с полной тележкой, иначе жена задаст такую трепку, что будет слышно на весь Париж. — Он достал из тележки бутылку и вытащил из нее пробку. — Мне этого совсем не хочется, поэтому я предлагаю вам одно дельце — если вы согласитесь, то всем нам этот вечер не покажется таким уж скучным.

Оба стражника с интересом посмотрели на старика.

— Какое еще дельце?

— В тюрьме скоро будет ужин, ведь так? — осторожно начал Арман.

— Да, и что с того?

— Возможно, бывшие аристократы купят у меня немного вина, чтобы скоротать вечерок. — Арман протянул открытую бутылку одному из стражников. — Если вы разрешите мне предложить им мой товар, то за каждую проданную бутылку я отдам одну доблестной охране, а сам вернусь домой с полным кошельком и пустой тележкой. В результате все останутся довольны. Не брезгуйте, попробуйте, я сам его делаю; это вино куда лучше тех помоев, что продают в Париже в наши дни.

Солдат поднял бутылку и начал пить из горлышка, отчего по его щекам потекли две алые струйки. Отпив изрядную толику напитка, он протянул бутылку своему напарнику.

— Что ж, винцо у тебя неплохое, — сказал тот, в два больших глотка допив оставшееся и вытирая рот рукавом.

— А я что говорил? — довольно кивнул Арман.

— Ладно, по рукам, если только ты дашь нам по две бутылки за каждую проданную, — заключил охранник.

Улыбка медленно сползла с лица торговца.

— Но, любезные граждане, — запротестовал он, — в таком случае я останусь в убытке.

— А ты продай вино подороже, и не прогадаешь, — равнодушно произнес один из солдат.

— Заключенные знают, сколько стоит бутылка вина, — запротестовал Арман, — и не станут покупать его за слишком высокую цену.

— Ну если не хочешь, тогда иди отсюда и торгуй в другом месте.

Арман сделал вид, что раздумывает.

— Ладно, — наконец сдался он, — две бутылки охране за каждую проданную.

— По рукам, — улыбнулся стражник. — Я пойду договорюсь с начальником тюрьмы гражданином Бенуа. Дай мне свои бумаги и жди здесь.

Арман полез в карман куртки и достал документы на имя парижского винодела, гражданина Лорана. Солдат взял их и исчез за массивной дверью. Через пятнадцать минут, в течение которых Арман прикидывал, что будет делать, если начальник тюрьмы запретит ему торговать, стражник снова появился в дверях; на лице его сияла широкая улыбка.

— Все в порядке, гражданин Лоран, — сказал он, протягивая Арману документы. — Мы скажем заключенным, что наши запасы вина кончились, и они могут купить его у тебя. Только смотри следи за тем, чтобы не распродать все и оставить нам нашу долю, — предупредил он.

— Разумеется, гражданин. — Арман начал суетливо вытаскивать бутылки из тележки.

Охранник открыл дверь и впустил торговца внутрь. Прижав несколько бутылок к груди, Арман шел по коридору, едва сдерживая радость. Его план работал великолепно.

Они прошли в просторное помещение, которое мало поило на тюремную камеру. В светлой зале толпилось множество людей, одетых по последней парижской моде: казалось, они находились на неофициальном приеме и весело провели время. Такого Арман не видел ни в одной тюрьме. Его охватило раздражение, так как он сразу вспомнил, в каких условиях содержалась Жаклин. При более пристальном рассмотрении оказалось, что платья, в которых щеголяли бывшие аристократки, помялись и засалились, жилеты и камзолы мужчин тоже требовали основательной чистки; пышные парики давно никто не укладывал, а те, кто предпочитал свои собственные волосы, похоже, готовы были на все, лишь бы им разрешили помыть их. В помещении стоял тяжелый запах давно не мытых тел.

И все же заключенные казались веселыми и ничем не обеспокоенными, словно никто не лишал их свободы. Несколько женщин занимались вышивкой, при этом они болтали и обменивались шутками. Большая группа мужчин, видимо, бывших военных, обсуждала прошлые сражения, остальные играли в карты, писали письма или просто разговаривали друг с другом. Несколько молоденьких девушек обступили юношу, который пел веселые куплеты, подыгрывая себе на клавесине. Время от времени вся компания взрывалась раскатами хохота.

Слышались давно запрещенные обращения: герцог, маркиз, графиня. Эти люди не хотели сдаваться. Они прекрасно знали, что их ожидает, но правила этикета, которые прививались им с самого рождения, соблюдались ими до последней минуты, что помогало им стойко переносить все невзгоды. Арман не был уверен, что, окажись он за решеткой, ему удалось бы держаться с таким же изяществом.

— Эй вы, слушайте внимательно, — громко объявил стражник. Шум прекратился, и все головы повернулись в его сторону. — Как вы уже знаете, сегодня к ужину вина не будет, но этот добрый гражданин пришел сюда, чтобы продать вам немного из своих запасов. Те, кто хочет купить, подходите ближе.

Тишина тут же нарушилась громкими восклицаниями и шуршанием одежды. Аристократы начали подходить к Арману, чтобы воспользоваться выпавшей на их долю удачей. Их не интересовало, сколько стоит вино, — они совали Арману деньги, брали бутылки и отходили. Через несколько минут он перепродал все, что принес, и отправился за новой партией товара. Ему пришлось еще дважды сходить к своей тележке и обратно, следя при этом, чтобы стражникам осталось нужное количество бутылок.

— Прошу, гражданин, — сказал он, протягивая бутылку подошедшему к нему молодому человеку. Арман внимательно осматривал всех мужчин, находившихся в зале. О Франсуа-Луи он знал только, что у того голубые глаза и он отдает предпочтение пышным нарядам; однако здесь наряды большинства мужчин отличались яркостью и большим количеством украшений. Это был своего рода вызов мрачной и безрадостной моде, установившейся в обществе после революции. Арман исключил тех мужчин, которые не подходили по возрасту, росту и цвету глаз. Он решил также не брать в расчет тех из них, кто не носил парика. Однако, продав вино почти всем мужчинам и женщинам, находящимся в зале, он забеспокоился. Франсуа-Луи могли перевести в другую тюрьму, и тогда понадобится больше недели для установления его нового места пребывания. В конце концов, к этому времени его могли уже казнить.

— Ну что, добрый гражданин, твое вино действительно хорошее? — раздался веселый голос. — Мы с мадемуазель хотим кое-что отпраздновать, и нам не помешает пара бутылок. — Молодой человек, который развлекал дам песнями и игрой на клавесине, подошел к торговцу, держа под руку симпатичную темноволосую девушку.