Уступить искушению - Монк Карин - Страница 32

— Нет, мадемуазель, национальность тут не имела значения. Моя мать была старшей дочерью маркиза де Валенте, и отец не мог допустить, чтобы она стала женой простого торговца. Представляете, какие дети могли получиться в результате этого мезальянса? — В голосе Армана зазвучала неприкрытая насмешка.

Жаклин почувствовала себя весьма неловко. То, о чем он говорил, в точности описывало отношение к ней ее отца. Любовь и даже простое взаимное уважение редко наблюдались в браках между знатью. Если двое молодых людей из высшего общества влюблялись друг в друга и становились мужем и женой, это считалось настоящим везением.

— Когда мой отец пришел к моему деду и попросил руки его дочери, тот был вне себя от ярости. Он приказал выгнать отца и велел ему никогда больше не приближаться к своему дому, а дочери пригрозил, что лишит ее титула, если узнает о попытках увидеться с моим отцом. — Арман замолчал и внимательно посмотрел на Жаклин.

— Очевидно, ваша мать не приняла его слова всерьез…

— В ту же ночь мои родители сбежали вместе. Они поженились и немедленно покинули Францию.

— А как же ее отец? — спросила Жаклин. — Он выполнил свои угрозы?

— Считая, что такой брак долго не продержится, он решил дать матери еще один шанс и, подождав три месяца, написал ей, что готов простить ее и аннулировать брак. Он даже подыскал ей достойную пару — молодого графа, который с пониманием отнесся к тому, что его нареченная уже не девственница.

Упоминание о девственности было неприятно Жаклин, но не из-за деликатности темы, а потому, что она должна была лишиться ее к следующему утру. Однако она сказала себе, что сейчас не время терзаться из-за подобных проблем.

— И что же сделала ваша мать?

— Написала, что не собирается оставлять моего отца, что она счастлива как никогда в жизни и готова отказаться от титула.

— Тогда ваш дед оставил ее в покое?

— Разумеется, нет; он был на редкость упрямым сукиным сыном. Через несколько недель он написал дочери, что находится при смерти и просит ее приехать, надеясь в последний «аз увидеться перед уходом в иной мир. При этом он просил, чтобы она приехала одна. Отец не хотел ее отпускать и был прав. Когда мать приехала, она обнаружила, что дед жив и здоров: он тут же запер дочь в своем доме и начал заниматься Расторжением брака, надеясь заставить ее выйти замуж за графа. Отец отправился во Францию через день после отъезда матери. Когда он прибыл в замок, его туда не пустили — дед сказал ему, что мать расторгает их, брак и больше не желает его видеть.

— И он в это поверил? — поразилась Жаклин.

— Как бы не так. Он достал пистолет и наставил его на деда, заявив, что если ему немедленно не отдадут его жену, то он проделает большую дыру в груди своего тестя. Дед не поверил, что отец выполнит свою угрозу, и только рассмеялся в ответ. — Арман замолчал и сделал небольшой глоток воды из своего бокала.

— А потом? Что произошло потом?

— Дед был прав. Мой отец не стал убийцей. Так как он не мог ворваться в замок, где было много слуг, то просто молча убрал пистолет и ушел.

— Ушел? — недоверчиво переспросила Жаклин. Арман улыбнулся.

— Да, но не очень далеко — он направился на конюшню, взял самую любимую лошадь маркиза и вывел ее на лужайку перед замком. После этого он позвал деда и сообщил ему, что если тот не хочет, чтобы мозги лошади украсили лужайку, то должен отдать ему жену, а потом принялся считать до десяти.

Жаклин одобрительно кивнула. По ее мнению, отец Армана поступил очень мудро.

— И что сделал ваш дед?

— Хотя дед не сомневался, что отец не станет стрелять в тестя, в отношении животного у него такой уверенности, не было, поэтому он тут же приказал выдать дочь мужу. После этого мама полностью порвала со своей семьей и больше не приезжала во Францию.

Рассказ Армана ошеломил Жаклин.

— Вы хотите сказать, что ваш дед, затратив столько сил на возвращение своей дочери, в конце концов обменял ее на лошадь?

— Вас интересует, кого он больше любил, не так ли? — спросил Арман.

— Не совсем, но… Ваш отец стал бы стрелять в лошадь? — с любопытством спросила Жаклин.

— Ни за что. Потом он часто подшучивал над мамой и говорил, что если бы она не вышла к нему, он увез бы в Англию лошадь. Отец рассказывал, что это было чертовски красивое животное.

Жаклин звонко рассмеялась. Этот нежный смех, похожий па звук серебряного колокольчика, показался Арману волшебной музыкой.

Кончив смеяться, Жаклин сделала большой глоток вина.

— Похоже, спасение людей из Франции является вашей семейной традицией, — заметила она, чувствуя, что стена напряжения, стоявшая между ними, пала. Она уже забыла, когда смеялась в последний раз, и теперь чувствовала себя необыкновенно легко. Впервые за много месяцев она по-настоящему наслаждалась жизнью.

Внезапно Жаклин обнаружила, что ее бокал пуст.

— Еще вина? — спросил Арман.

— Пожалуйста. — Жаклин вовсе не собиралась много нить, но вино было превосходным и помогало ей расслабиться, что, по ее мнению, было совсем не плохо. — Скажите, — решила она сменить тему, — а как вы собираетесь спасать Франсуа-Луи?

Взгляд Армана неожиданно потух.

— Я никогда ни с кем не обсуждала свои планы — это слишком опасно как для того, кого я спасаю, так и для меня самого.

— Да, конечно, вы правы, — быстро согласилась Жаклин.

— А как он выглядит? — поинтересовался Арман после неловкой паузы.

— Зачем вам это?

— Профессиональное любопытство. Я же должен знать хоть что-то о человеке, которого мне предстоит спасти. Почему бы начать с его внешности?

— Он высокий…

— Выше меня?

— Нет, примерно такого же роста, но не такой большом, — она замялась. — Я не имела в виду, что он слабый, — Ей не хотелось, чтобы в ее описании жених выглядел не слишком привлекательно.

— А цвет его волос?

— М-м-м, я не уверена, что помню, — неожиданно сказала Жаклин. — То есть он всегда носит парик. У него есть несколько красивых париков, и я ни разу не видела его настоящих волос.

То, что она не видела этого человека без парика, оказалось для Армана приятной новостью.

— И еще у него красивые голубые глаза.

— Светло-голубые? — уточнил Арман. Неуверенность, с которой она отвечала на его вопросы, нравилась ему все больше.

Жаклин задумалась.

— У него ярко-голубые глаза, — наконец заявила она.

— Сомневаюсь в этом. Если бы у него действительно были яркие глаза, для вас бы не составляло труда сразу вспомнить об этом.

Жаклин почувствовала, что начинает сердиться.

— Месье Сент-Джеймс, как вы можете спорить о внешности человека, если никогда его не видели?

— Извините, — с иронией произнес он. — Прошу вас, продолжайте. Что еще вы можете рассказать о нем?

Жаклин с ужасом поняла, что образ Франсуа-Луи совершенно стерся из ее памяти.

— В отличие от вас он отдает предпочтение красивой одежде…

— Что вы хотите этим сказать? — Арман удивленно приподнял бровь.

Жаклин почувствовала, что краснеет.

— Я имела в виду, он любит яркие наряды с большим количеством украшений…

— И они соответствуют аристократической моде, — добавил Арман с изрядной долей сарказма в голосе.

— В общем, да, — согласилась Жаклин. — Хотя после революции мода сильно изменилась, Франсуа-Луи никогда не отказывался от ярких камзолов и пышных оборок.

— Очень хорошо, что у него есть твердые жизненные принципы, — насмешливо заметил Арман, — однако я что-то не припомню его в зале суда. Может быть, тогда он решил пожертвовать своими идеалами и оделся по-другому?

— Нет, — честно ответила Жаклин, — его там не было. Взгляд Армана выразил искреннее изумление.

— Его невесте грозила смерть, а он даже не пришел в суд? Этого не может быть!

Жаклин огорченно вздохнула.

— Франсуа-Луи очень осторожный человек, поэтому после моего ареста он ни разу не написал мне и не навестил меня. Он не привык рисковать.