Уступить искушению - Монк Карин - Страница 16

— Вставайте, мадемуазель, — позвал он ее. — Уже поздно, а нам предстоит еще многое сделать.

— Иду, — пробормотала она и принялась подниматься по лестнице.

Ее глаза с трудом привыкали к вечернему свету. По-видимому, гражданин Жюльен отсутствовал около двух часов. Жаклин повернулась к нему, чтобы пожаловаться на то, что он так надолго оставил ее в сыром и холодном подвале… и тут слова замерли у нее на языке.

Капитана Национальной гвардии больше не было. Перед ней стоял пожилой крестьянин в рваной грязной одежде. Волосы, посыпанные чем-то вроде пудры, казались седыми и свалявшимися, лицо покрывал густой загар, и благодаря искусному гриму теперь оно выглядело обветренным и изрезанным глубокими морщинами. Потертая куртка некогда голубого цвета, засаленные, много раз штопанные штаны и рубашка из грубой шерсти еще больше усиливали сходство с жителем сельской местности.

Гражданин Жюльен улыбнулся ей, и она увидела, что его зубы покрыты желто-коричневым налетом, а некоторые из них замазаны черной краской, отчего казалось, что их просто нет. Его внешность была настоящим произведением искусства.

— Почему крестьянин? — удивленно воскликнула Жаклин. Следовало признать, что этот человек действительно оказался мастером по части маскировки.

— Потому что каждый вечер из Парижа выезжает множество крестьян, продавших на рынке свои продукты. Всех их допрашивают и обыскивают. Если мы сможем хорошо сыграть свои роли, то без труда выберемся из города, — объяснил он.

— И какова же моя роль? Крестьянский сын?

— Это слишком предсказуемо, — возразил Жюльен. — Власти уже знают, что вы переодеты мальчиком. Боюсь, на этот раз нам придется проявить большую изобретательность. — Он широко улыбнулся: — Мадемуазель, в течение следующих двадцати четырех часов вам предстоит стать женой крестьянина. — С этими словами он протянул ей темно-коричневое платье и бесформенную нижнюю рубашку. Вся одежда была рассчитана на женщину почти в два раза крупнее Жаклин.

— Но это не мой размер, — запротестовала она.

— Мы подложим подушку, и все встанет на место. Пойдемте, нужно еще изменить вашу внешность.

Жаклин колебалась недолго. Гражданин Жюльен был прав. Одежда санкюлота уже сыграла с ней злую шутку. К тому же ей было интересно посмотреть, в кого он превратит ее, а сбежать от него она сможет и по дороге.

Когда они поднялись в спальню, Жаклин непререкаемым тоном заявила:

~ Гражданин Жюльен, мне нужно остаться одной, чтобы переодеться.

— Для этого вы можете пройти за ширму — Жюстен принес ее после того, как я открыл ему, что вы женщина. Поверьте, мне пришлось довольно долго убеждать его в этом.

— Но почему вы не хотите выйти из комнаты?

— Потому, мадемуазель, что вы проявили недюжинную изобретательность, пытаясь сбежать от меня, и я не могу больше доверять вам, — с улыбкой ответил он и принялся смешивать что-то в небольшом глиняном горшочке.

— Но я же сказала вам, что поеду в Англию. — Жаклин постаралась, чтобы ее голос звучал как можно убедительнее. Если ей не удастся остаться одной, то как она сможет сбежать от гражданина Жюльена до того, как они покинут Париж?

Жюльен поставил горшочек на стол и серьезно посмотрел на нее:

— Нет, мадемуазель, это я сказал, а вы меня просто обманываете. Стоило мне уйти из дома, как вы заявили бедняге Жюстену, что я вас похитил. По-моему, вы его этим очень сильно расстроили. Вам следует извиниться перед ним — Жюстен не переносит, когда про меня говорят плохие вещи.

— Он врет, — быстро нашлась Жаклин. — Я не говорила ничего подобного…

Гражданин Жюльен с силой схватил ее и повернул к себе лицом. Его руки сжимали ее так яростно, что, казалось, кости вот-вот захрустят.

— Никогда, никогда не лгите мне, поняли? — В его словах было столько гнева, что Жаклин решила не возражать.

— Да, — только и смогла выговорить она. — Я поняла.

— Отлично. А теперь переодевайтесь.

Жаклин взяла одежду и зашла за ширму. Платье и рубашка были сшиты из такой грубой ткани, что она просто не могла понять, как крестьяне могли это носить, и не сомневалась, что до крови натрет себе все тело буквально через пару часов.

Наконец она вышла в новом наряде.

Жюльен придирчиво оглядел ее с ног до головы.

— Теперь садитесь сюда. — Он указал на стул в центре комнаты.

Жаклин повиновалась. Она думала, что сейчас Жюльен начнет накладывать грим ей на лицо, но вместо этого он принялся расчесывать ее волосы.

— Мне бы надо помыть голову. — Она вздохнула.

— К сожалению, сейчас у нас нет на это времени. Как только мы окажемся на борту «Анжелики», я прикажу приготовить для вас горячую ванну.

— «Анжелики»?

— Это название корабля, который перевезет нас через пролив.

— Корабль сэра Эдварда? — поинтересовалась она.

— Нет, мой.

Жаклин была поражена. У него свой собственный корабль! Похоже, спасение людей приносит неплохой доход…

Вместо ответа Жюльен как бы невзначай дернул ее за прядь волос, и она вскрикнула.

— Извините.

— Что вы хотите сделать? — спросила Жаклин, заметив, что он взял тот самый горшочек, в котором размешивал какое-то вещество.

— Собираюсь покрасить ваши волосы. — Жюльен начал намазывать содержимое горшочка ей на голову.

— Но зачем? — Ей совершенно не понравилась эта идея. Хотя, с другой стороны, не все ли равно, какого цвета будут волосы на ее отрубленной голове?

— Власти ищут женщину-блондинку. Поэтому я перекрашу вас в каштановый цвет, — сказал Жюльен. — Но не волнуйтесь, вы сможете смыть краску уже завтра вечером.

Нет, она ничего не смоет, потому что не поедет с ним. Из-за Никола ей даже не удастся принять ванну! Его вина перед ней стала еще больше.

— Ну вот, а теперь займемся вашим лицом.

Следующие пятнадцать минут Жюльен подкрашивал, припудривал и растирал ее лицо, периодически отходя и внимательно изучая плоды своего труда, просил то улыбнуться, то поднять брови или нахмуриться, после чего принимался наносить косметику небольшой кисточкой. Жаклин было ужасно любопытно посмотреть, что из всего этого вышло, — она не сомневалась, что результат превзойдет все ожидания.

— Где вы освоили гримерское искусство?

— Меня научил этому друг, — ответил Жюльен, рисуя большой синяк у нее под глазом.

— Он актер?

— Не он, а она. Закройте глаза.

Жаклин послушно зажмурилась и сразу почувствовала, как кисточка заскользила по ее векам. Еще никогда мужчина не приближался к ней так близко. Она ощущала силу, исходящую от его тела, когда он наклонялся над ней. Неожиданно его близость вызвала в ней такое возбуждение, что она нетерпеливо заерзала на стуле.

— Не двигайтесь, — одернул ее гражданин Жюльен.

— Ту женщину зовут Анжелика?

Его рука замерла в воздухе.

— Женщину?

— Ну да, актрису, — уточнила Жаклин с деланным равнодушием. Этот вопрос был слишком личным. У него могло сложиться впечатление, что ей не все равно, в честь кого он назвал свой корабль.

— Нет, — ответил Жюльен, помолчав. — Это не ее имя.

Тон его был настолько холоден, что Жаклин решила не продолжать разговор.

Наконец, когда все было готово, гражданин Жюльен надел ей на голову маленькую аляповатую шапочку.

— И как я выгляжу? — спросила Жаклин.

— Посмотрите сами.

Она подошла к висевшему на стене зеркалу: из него на нее смотрела совершенно незнакомая женщина с покрасневшим от постоянного пребывания на солнце лицом. Глаза ее казались чересчур узкими, а под одним из них расплылся большой синяк. Полные розовые губы исчезли, и вместо них Жаклин увидела тонкий, бледный, с опущенными уголками рот. Ее лицо выглядело уставшим, постаревшим и почти безжизненным. Из-под шапочки выбивались свалявшиеся пряди каштановых волос, которые, казалось, никогда не расчесывали. В целом вид был просто ужасный.

— Даже Никола меня теперь не узнает! — с энтузиазмом воскликнула она.

— Надеюсь, у него не будет такой возможности, — холодно заметил Жюльен. — У вас слишком белые зубы, — неожиданно добавил он, доставая какую-то склянку. — Намажьте их этим.