Сердце воина - Монк Карин - Страница 43

— О чем ты?

Ложь! Пусть это окажется ложью! Но ей все равно нужны доказательства.

— Один из людей Родерика, взятых вчера в плен, утверждает, будто Макфейна изгнали из клана потому, что враги перебили женщин и детей, когда он валялся пьяный… — Ариэлла мучительно боялась услышать ответ, но все-таки спросила: — Это правда?

Старик смотрел на нее непроницаемым взглядом.

— Да, Ариэлла, чистая правда.

Она обхватила себя руками в тщетной попытке защититься от этих страшных слов. После того как Малькольм не пришел им на помощь при первом нападении Родерика и даже не ответил на послания ее отца, Ариэлла понимала, что Черный Волк не тот, кого ждет ее племя. Однако Элпин убедил ее разыскать Макфейна, и она подчинилась. Сначала Ариэлла посетила замок Макфейна, где узнала от Гарольда, нового лэрда, что Малькольм совершил преступление и изгнан за это из клана. Он, впрочем, не объяснил Маккендрикам, в каком преступлении обвиняют Малькольма.

Если бы ей стало известно тогда, в чем его обвиняют, он бы не оказался здесь.

— Нет, тут ты ошибаешься, — подал голос старик. — Ты правильно поступила, приведя его сюда.

Она вздрогнула, потрясенная чудовищной правдой о Малькольме.

— Да, Макфейн помог нам освоить науку самообороны, и я благодарна ему за это. Но теперь ему пора уйти. Клан слишком полюбил его. Люди не знают о его постыдном прошлом и о том, что он уже не лэрд своего клана. Поэтому они не способны непредвзято отнестись к нему.

— Думаешь, так?

— Да. — Ариэлла направилась к двери. — Макфейн убежден, что Родерик вернется.

Элпин ничего не ответил, снова занявшись своим варевом.

— Макфейн прав? Колдун помедлил.

— Да, Ариэлла, — ответил он, наконец. — Родерик вернется. На этот раз его будет не так легко обратить в бегство. Этого разбойника одолевает ярость. Он мечтает покарать нас за то, что мы унизили его.

Ариэлла задрожала от страха.

— В таком случае я просто обязана поскорее вручить меч новому хозяину. Сделать это до его возвращения — вопрос жизни и смерти.

— До возвращения Родерика?

— Нет. — Она открыла тяжелую дверь. — Макфейна.

Откуда-то доносились рыдания женщины.

Ариэлла медленно пробиралась сквозь густой белый туман, раздвигая руками холодную влажную завесу. Где же эта женщина? Бурные рыдания порождены тяжкими муками. Ариэлла всей душой сочувствовала несчастной, ибо помнила, сколь безутешна была недавно сама, как обливалась слезами, стоя возле умирающего отца. Туман сгустился, окутав все вокруг. Ариэлла закрыла глаза и, прислушавшись, пошла на звук. Теперь пелена не мешала ей приблизиться к несчастной. Наконец, почувствовав, что она у цели, Ариэлла открыла глаза.

Белая пелена расступилась, и девушка увидела красавицу с золотисто-рыжими волосами, стоящую на коленях перед смертельно раненным черным волком. Дыхание окровавленного зверя прерывалось, из пасти вытекала розовая пена. Женщина, положив себе на колени крупную голову волка, ласково гладила его и рыдала над ним так, словно оплакивала возлюбленного. Внезапно зверь оскалился и сомкнул мощные челюсти на ее руке. Красавица побледнела, и лицо ее исказилось от муки, но она не издала ни звука. Наконец взбешенный зверь разжал челюсти. Ариэлла думала, что несчастная бросится наутек, но та продолжала гладить волка окровавленной рукой, шептала ему что-то ласково и тихо всхлипывала. Потом с ее шеи на грудь потекла струйка крови, впитываясь в платье. Не замечая этого, девушка все больше слабела от кровотечения. Когда она подняла голову, Ариэлла с ужасом увидела, что у нее перерезано горло. Тут девушка упала, а ее ладонь так и осталась на морде рычащего волка.

Вскоре появился воин — могучий, охваченный гневом человек, такой же рыжий, как и погибшая. Увидев окровавленную мертвую девушку, он взревел от горя и, подняв волка как пушинку, отбросил его далеко от тела, опустился на колени и нежно взял умершую на руки, прижимая к своей широкой груди. Могучий воин не успел спасти красавицу. Ариэлла проводила его взглядом.

Это был Гарольд, лэрд клана Макфейнов.

— Очнись, Ариэлла!

Она села, тяжело дыша и озираясь в темноте. Рядом никого не было. Девушка вскочила, закуталась в одеяло, подошла к затухающему очагу, опустилась на пол, положила голову на колени и обхватила их руками. Она чувствовала себя беспомощной и совсем одинокой. Из головы не шел страшный сон.

Ариэлла не сомневалась, что черный волк — это тяжело раненный Малькольм. Но кто же красавица, столь безутешно оплакивающая его? И почему он так злобно вцепился в ее руку? Видимо, Гарольд обвинял Малькольма в смерти этой девушки, потому и отшвырнул его с таким гневом. Скорее всего это означало изгнание Малькольма из клана. Должно быть, девушка с огненными волосами — одна из многих погибших в ту ночь, когда пьяный Малькольм не смог защитить свой народ. Сколько же женщин и детей поплатились за это жизнью? Пятьдесят? Сто? Двести? Ариэлла поежилась при мысли о страшной трагедии. Да, того, кто это допустил, никогда не покинет чувство горькой вины!

Она долго сидела перед остывающим очагом, размышляя о своем сне. Страшная бойня, пережитая кланом Макфейнов, пробудила в Ариэлле одну мысль — сперва зыбкую, но постепенно принимавшую все более четкие очертания. К тому моменту, когда на холодный пол упал первый луч солнца, девушка полностью осознала значение своего сна.

Гарольд, лэрд клана Макфейнов, человек, низложивший и изгнавший Малькольма, — вот тот, кому самой судьбой предназначено стать следующим Маккендриком!

Глава 11

Малькольм то и дело менял положение в седле, измучившись от боли в спине и в ноге. Путешествие продолжалось уже почти две недели, и его израненное тело изнемогало. Когда-то он мог скакать по десять дней кряду, а то и дольше. Но в этом путешествии ему было все труднее подниматься утром с сырой земли. После нескольких часов, проведенных в седле, Малькольм едва сдерживал стоны. Он заставлял себя тренировать спину, руку и ногу по многу раз в день и не забывал об упражнениях, назначенных Ариэллой. Малькольм боялся сглазить, но рукой и ногой он владел теперь лучше. И все же ночами, лежа на влажной траве, по-прежнему чувствовал себя ни на что не годным калекой. Рядом не было Ариэллы с ее целебными мазями и нежными прикосновениями, поэтому он искал забвения в вине, которым их щедро угощали во всех кланах. Малькольм старался заглушить боль вином, но при этом сохранить свежую голову, что было необходимо для переговоров. Это требовало огромных усилий воли, и он гордился тем, что соблюдал меру. Он уже мечтал, что вернется в замок Маккендриков, где замужняя дурнушка будет делать ему массаж, а он сам продолжит свои упражнения. Возможно, когда-нибудь ему удастся справляться с болью, не прибегая к вину.

Наконец в легком утреннем тумане обозначились очертания замка Маккендриков, освещенного первыми лучами солнца. Малькольм пришпорил Каина. В ушах засвистел ветер, и воин удивился своему нетерпению.

Раньше он поднял бы на смех любого, кто посмел бы заподозрить его в пристрастии к уюту. Ведь почти все взрослые годы он провел как подобает воину: постоянно находился в пути и подолгу не имел крыши над головой. Когда Гарольд изгнал его из клана, Гэвин выстроил убогую хижину, а потом предлагал заменить ее чем-то более подобающим, но Малькольм не соглашался. Это жалкое жилье служило ему временным укрытием. Почти всегда он был во хмелю и не нуждался в просторе и удобствах. Однако в последний месяц с ним произошла перемена: Малькольм привык к замку, к дорогим коврам, резным потолкам, изящной мебели. В путешествии и дня не проходило, чтобы он не пожалел об отсутствии мягкой кровати, хотя совсем недавно довольствовался соломенным тюфяком. Ему уже не хватало тонких кушаний Маккендриков, чудесной музыки и смеха, сопровождающих трапезы, пусть даже они доносились до него сквозь толстые стены…

Но больше всего он тосковал по Ариэлле.