Imprimatur - Мональди Рита - Страница 138

Но это еще не все. Каково же было мое изумление, когда я прочел в книге записей знакомые имена: Эдуард де Бедфорд, двадцати восьми лет, англичанин; Анджело Бреноцци, двадцати трех лет, венецианец; и наконец, Доменико Приазо, тридцати лет, неаполитанец. Все трое останавливались в «Оруженосце» между 1680 и 1681 годом. Значит, это были реальные, а не выдуманные люди, проживавшие у г-жи Луиджии до поступления на работу мальчика-сироты.

Искал я и следы самого рассказчика, который так и не назвал своего имени на страницах воспоминаний, и его хозяина Пеллегрино де Грандиса.

Мальчик-поваренок утверждает, что Пеллегрино взял его в услужение весной 1683 года. Сам же хозяин, приехавший в Рим с женой и двумя дочерьми из Болоньи, проживал тогда по соседству, «в ожидании, пока дом освободится от временных жильцов».

Все точно. В Stati animarum значится, что в особнячке той весной проживало несколько семей, снимавших там комнаты. А несколькими страницами позже впервые появляется некий Пеллегрино де Грандис, болонец, повар, со своей супругой Боной Кандиотти и двумя дочерьми. Их сопровождает поваренок по имени Франческо, двадцати лет от роду. Тот ли это карлик?

На следующий год в особняке поселились уже другие люди, что доказывает: здание, пострадавшее при землетрясении, как о том рассказывает главный герой, было восстановлено, но Пеллегрино более к своему занятию не вернулся. Затерялись и следы его помощника-ученика.

Джованни Тиракорда, уроженец Альтето, небольшого городка в провинции Фермо, был одним из самых прославленных папских лекарей. Удалось проверить (и на сей раз благодаря Stati animarum Санта-Мария-ин-Постерула): он действительно проживал на улице Орсо неподалеку от «Оруженосца» с супругой Парадизой и тремя служанками. Пухлая и довольная физиономия, именно такая, как она описана в рукописи, соответствует карикатуре на него, принадлежащей Пьеру Леоне Гецци, ныне хранящейся в библиотеке Ватикана. Книги, мебель, внутреннее убранство и план дома Тиракорды вплоть до мелочей совпадают с описью, приложенной к завещанию Тиракорды, с которой я ознакомился в Историческом архиве Рима.

Сварливость его супруги Парадизы также, кажется, не придумана. Кое-какие бумаги Тиракорды, уцелевшие при наступлении наполеоновских войск, хранятся в Архиве Pio Sodalizio dei Piceni в Риме. Ознакомившись с ними, я обнаружил документы процесса, затеянного после смерти мужа против Парадизы на предмет освидетельствования ее психического здоровья.

Отыскались и следы имени Дульчибени – в Фермо, небольшом городке Марша, где я побывал дважды. Но, увы, ни одного Помпео, жившего в XVIII веке, мне не попалось. Зато доказательно подтвердилось существование в Неаполе весьма крупного кружка янсенистов, возможно, того самого, к которому принадлежал данный персонаж.

Архив Медичи во Флоренции дал мне возможность проследить всю историю Ферони и Хьюгенса: по возвращении из Голландии Франческо Ферони пожелал устроить в Тоскане пышную свадьбу для своей дочери Катерины. Но та была безнадежно влюблена в подручного отца Антонио Хьюгенса из Кёльна, причем страсть к нему сопровождалась у нее «непрестанной лихорадкой, переходящей порой в трехдневную». Хьюгенс тем не менее продолжал работать на Ферони и в конце концов сделался управляющим его конторы в Ливорно. И тут все верно.

Что до сиенского медика Кристофано, я докопался лишь до его отца, тезки, знаменитого проведитора здоровья Кристофано Чеффини, практиковавшего во время чумы в Прато в 1630 году. Он оставил потомкам «Книгу здоровья» со списком предписаний для стражей порядка.

Луиджи Росси, учитель Атто Мелани, жил в Риме и Париже, где и познакомился с молодым певцом, взяв его под свое крылышко. Все романсы, которые напевает аббат, действительно принадлежат ему. Seigneur Луиджи, как он обозначен в оригинальных партитурах, распыленных по библиотекам всей Европы, никогда не заботился о том, чтобы его сочинения были напечатаны, и это при том, что они имели шумный успех и оспаривались монархами друг у друга. В XVI веке он считался величайшим композитором Европы, но на заре следующего века впал в забвение.

Я отыскал лишь две записи с его романсами, но мне повезло – это были те самые, что напевал Атто, так что я смог насладиться мелодиями.

Астрологическая брошюра Стилоне Приазо, что произвела такое впечатление на юношу, была опубликована в декабре 1682 года и теперь еще доступна всем желающим в библиотеке Казанатенсе в Риме. Меня и то глубоко поразило, что ее автор предсказал битву за Вену в сентябре 1683 года. Тут мне остается лишь развести руками: сия тайна непостижима, и пусть таковой и остается.

В библиотеке Казанатенсе благодаря профессионализму и чрезвычайной любезности библиотекарей я добрался до астрологического учебника, откуда почерпнут гороскоп Овна, цитируемый наизусть Угонио во время плавания с Атто и его учеником по подземным каналам. Этот небольшой трактат вышел в Лионе в 1625 году, за год до рождения аббата Мелани и именуется так: «Книга Аркандама, Доктора и Астролога, трактующего астрологические предсказания». В случае с Атто Мелани предсказания сбылись с невероятной точностью, в том числе в отношении продолжительности его жизни: восемьдесят семь лет.

Все обстоятельства жизни этого человека, содержащиеся в рассказе, подлинны. Кастрат, дипломат и шпион, Атто вначале находился на службе Медичи, потом Мазарини и, наконец, короля-Солнце, но также и Фуке, и бесчисленного множества кардиналов и людей благородного звания. Его певческая карьера была долгой и славной, певец он был поистине хоть куда и, как он о том и сообщает своему подопечному, был прославлен в стихах и Жаком де Лафонтеном, и Франческо Реди. Упоминаемое в основных музыкальных справочниках имя Атто мелькает и в переписке Мазарини, и в трудах некоторых французских мемуаристов.

Аббат во всех отношениях описан весьма верно. Чтобы в этом убедиться, достаточно задержаться перед памятником на его могиле, возведенном его родней в часовне Мелани церкви Сан-Доменико в Пистойе. Взглянув изваянию в глаза, встретишь живой взгляд аббата, складку досады у губ и вызывающую ямочку на подбородке. В своих мемуарах маркиз де Граммон пишет об юном Атто Мелани как о «забавном, не лишенном ума». И, наконец, многочисленные письма Атто, разбросанные словно disiecta membra[213] по княжеским архивам всей Италии, служат образчиками его иронии и веселости, живости и вкуса к побасенкам.

В них в изобилии рассыпаны те знания, которым Атто обучал подмастерье, в том числе его ученые (и спорные) суждения, согласно которым христианский король на законных основаниях вправе вступать в союз в турками.

Путеводитель по архитектурным чудесам Рима, который аббат Мелани писал в своей комнате в «Оруженосце» между двумя ночными вылазками, – также не вымысел. Этот путеводитель весьма напоминает анонимную рукопись на французском языке, впервые увидевшую свет в 1994 году в одном небольшом римском издательстве под названием «Зеркало барочного Рима». Неизвестный автор этой рукописи был образованным и состоятельным человеком, аббатом, знатоком политики, пользующимся поддержкой при папском дворе, женоненавистником и любителем всего французского. Чем не аббат Мелани?

Это не все. Автор путеводителя, судя по всему, проживал в Риме между 1678 и 1681 годами, в точности как Атто, встретившийся там в 1679 году с Кирхером.

Как и труд Атто, «Зеркало барочного Рима» осталось незавершенным, причем автор забросил рукопись как раз на описании церкви Сант-Аттаназио-деи-Гречи. То же у Атто: потрясенный воспоминанием о встрече с ученым, он отложил свой труд. Что это – случайность?

Атто был хорошо знаком с Жаном Бюва, писарем, как мы помним, весьма искусным в подделывании почерка. Бюва – реальное историческое лицо: действительно был такой переписчик в Королевской библиотеке Парижа, отменный каллиграф, которому поручалась работа с пергаментами. Он трудился и на Атто, который отрекомендовал его директору библиотеки, дабы тот повысил ему содержание (см.: Memoire-journal de Jean Buvat, in: Revue des bibliotheques, ott./dic. 1900, pp. 235—236).