Все про Электроника (сборник) - Велтистов Евгений Серафимович - Страница 85

– Я вспомнил слова Ньютона, – хрипло сказал Электроник. – Он представлял себя маленьким мальчиком, который играет на морском берегу в камни и ракушки, в то время как перед ним лежит великий непознанный океан истины… Океан истины – это очень много для одного человека. А я даже не человек.

– Я – человек! – уверенно сказал Сергей. – Не бойся. Мы вместе откроем эту формулу. Ты спрашивай меня, спрашивай!

– Хорошо. Ответь, как ты понимаешь прекрасное?

Сыроежкин задумался…

Одиннадцатое апреля Новый таратар

Сразу видно, что ты новичок, Электроник, – сказал Сыроежкин, входя в класс. – Еще никого нет, а учитель на месте.

Он положил портфель на парту, с удивлением уставился на доску.

Вместо обычной классной доски светился огромный, почти во всю стену, экран.

– Что это, Электроник?

– Мое рационализаторское предложение, – спокойно сказал новый учитель. – Доска новой конструкции.

Экран показывал распахнутые двери школы, идущих с портфелями ребят.

– Классное изобретение! – похвалил Сергей.

– Специально для нашего класса, – подтвердил Электроник.

– Значит, не надо больше царапать мелом. Смотри, изучай и делай выводы, – предположил Сергей.

– Мы можем подключаться к лабораториям, телевидению, Вычислительному центру. Честно говоря, это не мое изобретение. Я видел во многих институтах, как профессор читает на кафедре лекцию, а студенты видят и слышат его за сотни и тысячи километров.

– Ты лучший в мире учитель, – похвалил друга Сергей. – Таратар будет доволен тобой. А другие классы умрут от зависти… Между прочим, к нам будут ходить на экскурсию… – Он показал на доску. – Смотри! Вот спешат мальки из младших классов!.. Торопятся первоклашки. А академики из десятых не спешат… Они даже не знают, что у нас такое изобретение… Сейчас покажутся наши…

Они наблюдали, как входят ребята в школу, и перед ними представали живые картины прошедших эпох. Размахивая воображаемыми дротиками, каменными топорами, луками, шумно ввалились в коридор маленькие «древние» люди: они сбрасывали свои пушистые звериные шкуры в гардеробе, надевали мягкую обувь и сразу превращались в симпатичных школяров. Группа молчаливых «рыцарей» в гладких кожаных куртках с зажатыми под мышкой портфелями, громко стуча подошвами, не бросив ни одного взгляда на девчонок, прошествовала прямо в класс. Медленно шли ораторы, говорили все разом, не слушая друг друга. Их огромные портфели были набиты учебниками и тетрадями… Изобретатели несли коробки с моделями… Кто-то, придумывая на ходу фотонную ракету, пустил зеркальцем солнечного зайчика, и «ракета света» улетела в открытые двери.

Прошли уже представители всех эпох, а обыкновенных гениев, опередивших свой век, все не было. Прозвенел звонок.

В восьмом «Б» по-прежнему сидели учитель и единственный ученик.

– Что случилось? – недоумевал Сергей. – Эпидемия гриппа? Вчера все были здоровы.

Электроник включил радиотелефон, и класс наполнился голосами учеников восьмого класса «Б» – самых обыкновенных гениев.

Они трудились над своими изобретениями. Никто из них не был болен.

– «Космический корабль «Земля», – сказал Сыроежкин пароль, и все одноклассники сразу услышали его. – Почему вы не на уроке? – спросил Сыроежкин. – Электроник ждет! Вы разве забыли, что он – учитель?!

Раздался хор возмущенных голосов. Никто не забыл, что учитель сегодня Электроник. Ребята просто были заняты. У них не оставалось ни одной лишней минуты для уроков. Профессор сочинял вторую симфонию. Кукушкина моделировала систему кровеносных сосудов. Гусев переделывал свою бочку, усиливая ее действие на мышцы. Все они – будущие инженеры, ученые, художники – требовали сейчас свободы творчества!

«Зачем ходить на урок, когда Электроник и так дает любую информацию!..», «Тетради, авторучки, парты, даже сам «Репетитор» – все это устаревшая система занятий…», «В конце концов, если речь идет о задачах, параграфах и правилах, то можно передать их по телефону или телевизору…» – таковы были доводы новых гениев.

– Вот так и попробуй изучить людей, если они просто не приходят на урок, – печально заметил Электроник.

– Все они – классические лентяи! – возмущенно сказал Сергей. – Сидеть в кресле, жевать бутерброд и смотреть телевизор считается нормальной учебой и жизнью. Просто они не понимают, что сегодня ты – Таратар.

– Я не Таратар, – сказал медленно Электроник. – Я помощник учителя. Я всегда это знал.

– Отключи свой телефон, и все гении примчатся за нужной информацией в класс, – посоветовал Сыроежкин.

– Зачем отключать? Тогда я вообще никому не буду нужен. Пусть работают. Мне нравится, как работают люди. Я учусь у вас работать. – И Электроник сказал в радиотелефон восьмому «Б»: – Продолжайте выполнять домашнее задание!

– Значит, ты выводишь свою формулу гениальности?

– Я читал ночью сочинения поэтов. Я не все понимаю. Например, что такое «душа»?

– Почему тебя интересует душа?

– Я прочитал у Пушкина: «Вдохновение есть расположение души к живейшему принятию впечатлений и соображению понятий, следственно и объяснению оных. Вдохновение нужно в геометрии, как и в поэзии». В этой точной формуле, – признался Электроник, – мне ясно все, даже «оных», не известно одно понятие – «душа».

Сергей замешкался с ответом.

– Душа? Это, по-моему, разум, нервы, весь человек, наконец, – сказал он. – Целиком я или целиком ты. Понимаешь?

– Я начинаю догадываться, как рождается вдохновение.

Сергею всегда нравилось прямодушие Электроника. Его особая объективность. Он сказал:

– Надо много работать, чтобы получились красивые вещи.

– Я понимаю! – воскликнул Электроник. – Самая лучшая вещь – самая красивая! Автомобиль, дом, самолет, доказанная теорема…

– Многие люди умеют работать красиво, – серьезно сказал Сергей.

– Значит, вдохновение нужно везде – в геометрии, счете, стихах, шахматах, – продолжал размышлять Электроник согласно пушкинской формуле.

– Конечно. Архимед, Лобачевский, Алехин и другие великие люди подтвердили это правило.

– Я должен еще раз разобрать ошибки великих, – сделал вывод электронный мальчик и после некоторых колебаний предложил Сергею: – Может, нам попробовать сыграть в шахматы?

Сергей бросился к шкафу, рассыпал на учительском столе шахматные фигуры. Он был доволен, что Электроник одерживает над собой маленькие победы.

Когда директор школы заглянул в восьмой «Б», чтобы проверить, как идет урок, он застыл от изумления: в пустом классе сражались в шахматы учитель и единственный ученик.

– А где остальные? – спросил Григорий Михайлович. – Где ваши ученики, Электроник?

– Я разрешил им заниматься дома, – сказал, вставая, Электроник. – Они еще не выполнили домашнее задание.

– Мы тут посоветовались, – вставил Сыроежкин, – и решили, что их домашняя работа важнее урока.

– Неправда! – раздался за спиной директора голос, и в класс вошла Майя Светлова из школы химиков.

Сыроежкин вспыхнул, как сверхновая: Майя ведь не знала, что перед ней директор, и могла выдать всех ребят.

– Ты сам говорил, что они лентяи, – обратилась Майя к Сергею, который все продолжал разгораться. – Я как раз звонила Электронику на перемене и слышала ваш разговор. Электроник так готовился, а они не пришли! Подумаешь – «обыкновенные гении»… Просто самоуверенные лентяи!

– Может, всех сейчас вызвать, Григорий Михайлович? – сказал напуганный откровенностью Майки Сыроежкин.

– Вы, наверное, учитель? – обернулась Майка к директору.

– Нет, я директор.

– Тем лучше. Вызывайте!

– Я не могу отменить распоряжение учителя, не поговорив с ним, – улыбнулся Григорий Михайлович и вдруг увидел светящийся экран, который показывал пустой солнечный коридор, висящие на крючках пальто, распахнутые двери школы.

Директор осмотрел экран, протянул руку новому учителю.

– Спасибо за новшество, Электроник. В самом деле, ребята пропустили очень важный урок. – И он обратился к притихшей компании: – Послушаем Электроника!