Наследие последнего тамплиера. Кольцо - Молист Хорхе - Страница 38

— Типичный средиземноморский корабль, предназначенный для войны, — объяснил мне Ориоль, когда я поделилась с ним своими впечатлениями. — Это точная модель корабля, построенного для дона Хуана Австрийского, сводного брата Филиппа II, императора, принимавшего участие в знаменитом сражении у Лепанто 7 октября 1571 года. В том морском сражении объединенный флот Испании, Венеции и папы нанес сокрушительное поражение туркам. Тем самым, которые со времени изгнания тамплиеров из Святой земли распространили свое влияние на Средиземное море, захватили Кипр, Крит и угрожали Италии, особенно Неаполитанскому королевству и большим итальянским островам, принадлежащим тогда испанской короне. По странному стечению обстоятельств в этом сражении участвовали также галеры ордена госпитальеров, главных соперников бедных рыцарей Христа и наследников значительной части их богатств. Три столетия спустя орден госпитальеров все еще существовал под именем мальтийского. Изгнанный из Святой земли нашествием турок, а в последующем — с Кипра, Родоса и Крита, мальтийский орден основал свою штаб-квартиру на острове Мальта. До тех пор остров принадлежал арагонской короне. Его уступил им Карлос I. — Ориоль смотрел на меня и улыбался. — В Испании говорят, что флот возглавляли мы, но, посетив Военно-морской музей в Венеции, ты услышишь, будто флот находился под их командованием. Впрочем, уверен: папа считал, что командиром был именно он. Вот такие они — союзнички!

Я сдержанно засмеялась. Заметив мой сарказм, Ориоль отвел свои синие глаза, так волновавшие меня. Пристально посмотрев на него, я ощутила на губах привкус соли — память о моем первом поцелуе. Но он, кажется, не разделял охватившего меня волнения и как ни в чем не бывало продолжал разглагольствовать.

— История зависит от того, кто ее пишет, но факт в том, что Венеция выделила гораздо больше кораблей, чем вся Испанская империя, включая не только Каталонию, Валенсию и Майорку, но также Неаполь и Сицилию. — Ориоль был так захвачен прошлым, что, в сущности, не замечал меня. Галера вызывала у него почти сладострастное чувство, и он откровенно любовался ею. — Модель корабля за шестьсот лет претерпела очень мало изменений, — продолжал просвещать меня Ориоль. — В Византии около тысячного года галеры уже имели формы, подобные этим, что было наивысшим достижением строительства боевых кораблей древности. При сооружении галер использовали те же технологии, что и при строительстве римских тиррен, а еще раньше — греческих и финикийских судов. Вообще суда подобного типа господствовали на Средиземном море в течение двух тысяч лет. Такое судно проектировалось как быстроходное и предназначалось для нападения на вражеские корабли. Они таранили своей носовой частью их борт, хотя в Средние века носовую часть в основном использовали как мостик для абордажа судна противника. Судно, которое ты сейчас видишь, было вооружено пушками. Большая часть пушек устанавливалась в носовой части и лишь некоторые по бортам и на корме. Впрочем, артиллерия была тогда еще не очень мощной. Когда же пушки усовершенствовали, галеры как боевые корабли исчезли. В самом деле, если уж появилась возможность потопить вражеское судно артиллерийским огнем, зачем рисковать собственным кораблем?

Галера Арнау д'Эстопиньи была из тех, что получили прозвище «незаконнорожденные», ибо приводилась в движение как с помощью весел, так и парусов. Ее оснащали двумя большими парусами и тридцатью шестью скамейками на трех гребцов каждая. На той, что ты видишь сейчас, тридцать скамеек, и на каждое весло приходилось по четыре раба. Весла применялись только в бою, когда приходилось спешить, или при отсутствии ветра. Вообрази! Семьдесят два весла одновременно ударяют по воде! Для того чтобы все опускали и поднимали весла разом, барабанная дробь определяла ритм. — Глаза Ориоля выражали душевный подъем. Он словно видел воочию, как корабль д'Эстопиньи, разрезая килем морскую гладь, на полной скорости врезается во вражескую галеру. — Он был самым быстроходным судном своего времени.

Я внимательно слушала Ориоля. Говорил он вещи интересные, но особое очарование этому рассказу придавала его личность.

Мы обошли галеру, видя лишь деревянный каркас ее остова. В нескольких местах отсутствовали доски, что позволяло посетителям осмотреть внутреннюю часть и оборудование. Мы остановились возле кормы, и мне очень понравился бак с причудливыми украшениями, казавшийся с уровня земли высоко поднятым.

— На «Санта-Коломе» никаких украшений не было. Сейчас перед тобой флагманский корабль. Им командовал дон Хуан Австрийский, брат императора германо-испанской монархии, второй человек в государстве и самый богатый в мире. Галеру Арнау д'Эстопиньи, надо полагать, украшал только красный расплющенный крест или патриарший крест тамплиеров, изображенный на корме и на щитах, которыми прикрывались воины и арбалетчики.

Мы поднялись на несколько лестничных пролетов и вышли на платформу, размещенную над первыми скамейками для гребцов, оказавшись на уровне так называемой рубки, командного пункта корабля. Там во время плавания находились офицеры, а также штурман и кормчий. Они держались отдельно от гребцов и от надсмотрщиков, заставлявших рабов исполнять приказы.

Отсюда было видно всю весельную и носовую часть корабля. Аудиовизуальное устройство, запрограммированное на автоматическую работу, начало показывать работу гребцов галеры на экране, расположенном у нас над головами. Все это спроецировали так, что нам казалось, будто гребцы сидят на скамейках реального корабля.

И тут случилось это. Я сразу же поняла и подумала: кольцо, снова кольцо.

Изобразительный и звуковой ряды ролика были заглушены образами и звуками, возникшими в моем воображении, но превосходящими реальность.

Я слышала барабанную дробь, определяющую ритм для гребцов, плеск воды при погружении в нее весел, чувствовала резкий запах пота гребцов, одетых в лохмотья. Я ощущала порывы ветра, видела голубизну неба и воды, белые барашки на гребнях волн. День был солнечный, но море волновалось и корабль покачивало.

Впереди шла другая галера. На верхушках ее мачт развевались зеленые флаги ислама, а на наших мачтах реял боевой вымпел тамплиеров-моряков — черный штандарт с белым черепом.

Надсмотрщики ходили между скамьями гребцов, угрожая бичами тем, кто не слишком энергично работал веслом, а человек, поднявшийся на грот-мачту, что-то кричал. Я услышала голос, возможно, свой собственный, который умолял выстрелить из катапульт.

Мое сердце учащенно забилось, и я крепко сжала рукоятку меча, висевшего у меня на поясе. Я понимала, что многие скоро умрут, возможно, и я.

Вражеский корабль попытался уйти от нас на веслах, одновременно поднимая паруса, подобно тому, как мы сделали это несколько раньше. Но уверенности в том, что мы догоним их, у меня не было.

— Налечь на весла! — кричала я.

И этот приказ был повторен всеми надсмотрщиками. На спины рабов, не успевавших выдерживать заданный ритм, посыпались удары бича. Рабы хрипели, когда весла опускались в воду, и судно прибавляло ход. Каждый удар кнута сопровождался криками боли. До меня доходил тяжелый запах тел, теперь усилившийся. Его гнало движение воздуха со стороны носа, и я поняла, что улавливала его и раньше, находясь в трансе. Поняла, что дополнительный оттенок этому запаху придает страх, чуть заметный и омерзительный.

Расстояние до нашего приза сокращалось, но их корабль был так же быстроходен, и снаряды из наших метательных орудий не достигали его. Коридор у носовой части «Санта-Коломы» был заполнен арбалетчиками, готовыми открыть стрельбу по сарацинам. Один выпустил стрелу, и она впилась в деревянную обшивку кормы вражеского корабля, однако при такой дистанции риск промахнуться был очень велик, и я приказала экономить стрелы.

В этот момент мавры раскрыли рубку, и матрос, сидящий на грот-мачте, закричал: «Нафта!» Небо прорезали полосы дыма, и вокруг нашего корабля начали падать сосуды с горящей нефтью.

Солдаты прикрывались кирасами, малоэффективными против огня, однако рабы гребли ничем не защищенные, и между восемнадцатой и девятнадцатой скамьей с левого борта упал один сосуд. Он угодил в одного из этих несчастных, превратив его в огненный шар. Гребец взывал о помощи. Его товарищи издали тревожный вопль и бросили весла. Галера повернула направо.