Сказания древнего народа - Кукуллу Амалдан - Страница 29

Когда Манисман стал походить уже на одиннадцатилетнего мальчика и стал понимать, что у всех на свете бывают отцы, он стал изо дня в день докучать матери своей расспросами об отце. Но красавица Белго все уклонялась от ответа и рассказывала ему разные сказки и небылицы. Мальчик на время отставал, а потом опять задавал свои вопросы. И так шли дни за днями, недели за неделями. В один прекрасный день Манисман, взяв с собой кусок чурека, отправился далеко в лес. В лесу он стал кормить чуреком птиц. Но случилось так, что один самый старый ворон сел мальчику на плечо и сказал в самое ухо:

– Манисман, хочешь, я тебе расскажу, почему вы с матерью остались одни?

– Да, очень хочу, добрый ворон!.. Рассказывай, да поскорей! – попросил мальчик.

Рассказал ему старый, видавший все на веку своем ворон о том, как он наблюдал за матерью мальчика в другом лесу, когда она еще была безрукой, как она ложилась на живот и губами собирала ягоды, как она тонула в реке, как ей помогла выбраться на берег Серови... – обо всем, что случилось с мальчиком и его матерью, поведал Манисману старый ворон. Даже о том рассказал, как письма, которые посылались его отцу Джугово и ответы на них перехватывала злодейка Маравшей -жена дяди мальчика.

– А не знаешь ли ты, добрый ворон, где сейчас находятся мой отец и дядя? – спросил Манисман птицу.

– Как не знть! Знаю! Они на войне, далеко отсюда, – ответил ворон.

Тогда Манисман спросил ворона: не знает ли он, как можно отыскать добрую Серови, чтобы отблагодарить ее.

– Этого я не знаю, – ответил ворон, – это знают рыбы.

Прыгнул тогда Манисман в реку и стал созывать к себе всех рыб. Когда рыбы подплыли, он спросил их:

– Добрые мои друзья, где можно увидеть Серови?

Одна из рыб, ничего не ответив, проглотила мальчика и мигом доставила его в чудный подводный дворец хозяйки реки – Серови. Предстал Манисман перед беловолосой Серови, поклонился ей в пояс и сказал:

– Почтенная и добрая речная хозяйка! Ты в самые трудные минуты пришла на помощь мне и моей матери и спасла нас от гибели... Поэтому я, Манисман, сын этой женщины, пришел отблагодарить тебя и сослужить любую службу.

Серови прижала к себе мальчика, насупила свои большие белые брови и, устремив свой взгляд куда-то вдаль, печально сказала:

– Службу сослужить, говоришь?.. Никому не под силу помочь в моем горе.

Манисман стал просить хозяйку реки поведать ему свое горе.

– Я все сделаю, чтобы избавить вас от горя, – сказал мальчик.

– О, добрый человек, вот уже много-много лет, как меня один данандей у седьмой реки околдовал в Серови...

А дело было так. В те далекие годы в стране горцев жил один богатый и почтенный старик, звали его Шолум. И была у него жена, которую звали Мозол, и любил он ее безмерно, и она его тоже любила. Но случилось так, прожили они вместе много лет, но детей родить все никак не могли. И вот в один из дней решил этот почтенный старик пригласить к себе со всех концов данусмендов и просить у них помощи или совета... Я тогда был самым мудрым данусмендом Хоазарии. Решил я помочь бедному старику и отправился с ним в далекую лесную страну Гузелгюл за волшебными розами, настой из которых надо было пить, чтобы у них родились дети. Много трудностей пришлось испытать нам в пути, но как бы то ни было, мы пришли в страну Гузелгюл, сорвали одну розу и одну розочку, хотя это было совсем не просто и, радостные, предались обратной дороге. У седьмой реки, когда мы сделали привал, нам встретился один данандей. Он увидел веселившегося Шолума и сказал: «У сегодняшней радости в завтрашнем дне горе бывает... Что вы так веселитесь?»

Не по душе пришлись мне слова злого данандея, и я сказал ему: «Чтобы язык твой сгнил, собачий сын». За эти слова он разгневался на меня, стукнул своим волшебным посохом о землю и гневно сказал: «С глаз моих исчезни в реке и стань там Серови». В это самое время на небе появилось облако, а в том месте, где он ударил посохом, расступилась земля, и оттуда выскочил длинный и страшный джинн в образе Смерча. Завертел меня этот джинн, закружил, да и в реку сбросил. Едва я коснулся дна реки, как тут же превратился в Серови. И вот с тех пор я, человек земли, живу заколдованный в Серови в реке, среди множества рыб... Много лет прошло с тех пор. Родились ли у этого почтенного старца дети, мне не ведомо.

Манисман не выдержал и тут же спросил:

– Добрая речная хозяйка, а можно ли вас расколдовать, сделать такой, какой вы были? Если можно, я все сделаю для вас, только повелите.

Серови угрюмо усмехнулась и ответила:

– Расколдовать меня можно, но это тебе будет не под силу.

– Добрая Серови, я все сделаю, я сильный, только скажите, как это сделать, – не отставал Манисман. – Скажите как, скажите!

Ничего не оставалось Серови, и она сказала:

– Чтобы сделать это доброе дело, тебе нужно добраться до седьмой реки. Там между горами в семи шагах от берега находится жилье джинна в образе Смерча, который заколдовал меня в Серови. Если ты сумеешь словить его и привести ко мне, то я опять приму человеческий облик и смогу жить на земле.

Пообещал Манисман во что бы то ни стало изловить злого джинна в образе Смерча и попросил одну из рыб, чтобы она доставила его на берег. Проглотила рыба мальчика и поплыла. Дорогой она напоила его рыбьим молоком и выплеснула на берег. Когда ноги Манисмана коснулись земли, то он тут же стал рослым и крепким юношей. Обрадовался он, что стал большим и сильным, но мысль о том, что ему предстоит вступить в единоборство со злым и сильным джинном, поборола в нем это радостное чувство. Пришел Манисман домой и украдкой от матери лег под огромный лист дерева, который он иногда использовал вместо одеяла. Лежит он и думает о том, как поймать джинна.

«Если связать его канатом, он все равно сбежит, – думал он. – Пожалуй, надо сшить мешок из каменной шкуры, в котором не было бы ни одной щели.»

Рано утром отправился добрый юноша к одной скале, содрал с нее шкуру, принес домой и говорит:

– Мать, ты должна из шкуры скалы сшить мне каменный мешок.

Мать в недоумении спросила:

– Сынок, а зачем тебе понадобился каменный мешок?

– Мать, вопросов мне пока не задавай, потом сама все узнаешь. Лучше поспеши исполнить мою просьбу, да постарайся, чтобы в этом мешке ни одной щели не было.

Не стала мать ни о чем больше расспрашивать сына, разожгла во дворе костер, на костре раскалила края каменной шкуры и скрепила их так, чтобы ни одной щели не было. Три дня и три ночи остывали раскаленные концы каменной шкуры, а на четвертый день все было готово, и Манисман стал собираться в дорогу. Свернул он мешок из каменной шкуры, положил под мышку и, захватив с собой самим же выкованную саблю, пошел к реке. Здесь он прыгнул в воду и стал звать рыб. Собрались вокруг него рыбы и спрашивают:

– Зачем мы тебе понадобились?

Рассказал им Манисман, что к чему, и попросил одну из рыб, чтобы она доставила его к седьмой реке, к тому самому месту, где живет джинн в образе Смерча. Проглотила рыба юношу и поплыла к нужному месту.

Долго ли она плыла с человеком в животе или нет, но, наконец, приплыла к берегу седьмой реки, где когда-то, много-много лет назад, делали привал нынешние водяная царевна Серови и почтенный старец Шолум из далекой горной страны. Здесь она напоила Манисмана своим рыбьим молоком, чтобы он стал еще сильнее, чем есть, и сказала:

– Старайся лишить противника земной опоры!..

Затем заботливая рыба выплеснула юношу на берег и, ударив хвостом по глади воды, скрылась в ее глубинах.

Не успел Манисман отсчитать от берега семь шагов, как со страшным шумом из расщелины земли выскочил огромный и страшный джинн с большими, как два арбуза, глазами и стал быстро-быстро вращаться вокруг Манисмана. Юношу поначалу охватил страх, но он его переборол и, обнажив свою саблю, бросился на джинна. Ударил он джинна в первый раз, закружился, заревел Смерч и как мяч отлетел в сторону. Второй раз ударил юноша по джинну, но Смерч и на этот раз отлетел в сторону, и опять закружился на месте, захватывая своими щупальцами юношу. Тогда Манисман присел на корточки и изо всей силы ударил джинна под самые подошвы ног. Джинн еще отлетел на семь шагов в сторону. И тут его охватила такая злоба, что он со всей яростью и со страшным свистом бросился на юношу и стал сильно вертеть его, таскать из одного места в другое, из другого – в третье. Долго вертел разъяренный джинн Манисмана, но юноша то и дело садился на корточки и, не переставая, размахивал саблей, лишая злого и сильного противника земной опоры. Вскоре джинн вовсе выбился из сил, истощился и растянулся на земле во всю свою невероятную длину, и вскоре замер в бесчувствии.