Сказания древнего народа - Кукуллу Амалдан - Страница 14

А данандей отвечает ему:

– Новостей особых нет. А пришел я затем, чтобы забрать у тебя одного из сыновей и усыновить.

Разгневался Шоофорадин на данандея и говорит:

– Бери все, что пожелаешь, а сына не дам.

Данандей в ответ:

– Мне ничего не нужно. Отдай мне одного мальчика согласно нашей договоренности. – И достал из-за пазухи договор с подписью и печатью падишаха.

Ничего не оставалось делать Шоофорадину. Пришел он к своей старшей жене – дочери хана – и говорит:

– Восемнадцать лет тому назад я заключил с этим колдуном договор о том, что одного из наших сыновей мы отдадим ему.

– Не отдам я сына своего, хоть убей меня, – закричала старшая жена и выгнала их обоих.

Пришел падишах к средней жене – дочери бея – и говорит:

– Восемнадцать лет тому назад этот колдун дал мне яблоко, и тогда у нас родились сыновья. За это я обещал ему отдать навсегда одного из сыновей. Отдай ему своего сына.

– У меня он единственный, ни за что его не отдам! – закричала дочь бея.

Пришел тогда Шоофорадин к младшей жене – дочери бедного пастуха – и говорит:

– Восемнадцать лет назад заключил я с этим колдуном договор о том, что он возьмет у меня одного из моих сыновей. Он нам дал яблоко, и у нас родились мальчики... Ходил я к старшей жене, – она выгнала и не отдала своего сына. Ходил я к средней жене, – и она тоже выгнала ... Отдай хоть ты своего сына данандею.

Ничего не оставалось делать дочери бедного пастуха. Отдала она своего Мелик-Джумшида и попросила, чтобы смотрели за ним, как за родным.

Пришел сын к матери прощаться. Благословила мать дитя своего, наказала беречь себя и помнить о том, что есть у него мать, да отпустила с Богом. Затем Мелик-Джумшид пришел к своему старшему брату -сыну дочери хана – и говорит:

– Брат мой, я ухожу, ты остаешься. Вот что я скажу тебе на прощание, может быть, тебе удастся помочь мне. – Мелик-Джумшид снимает с ремня свой кинжал и отдает брату. – Повесь этот кинжал на стену. Если с конца кинжала будет капать кровь, а на той чинаре, что растет в отцовском дворе, желтеть и осыпаться листья – знай, я в опасности. Спеши мне на помощь. Если же вдруг с кинжала кровь будет не капать, а течь, а на чинаре осыплются все листья до одного: я умер и уже не ходи за мной.

Попрощались братья и на том разошлись.

Взял данандей Мелик-Джумшида, и они предались дороге. Через семь гор перешли, по ущельям брели, шли семь месяцев и семь недель, много ли, мало ли шли, – оглянулись назад, – а всего-то пути прошли с полторы иголки, а впереди еще путь, равный кишкам шагаду. Опять пошли. Долго-долго шли и дошли до одного леса, через который протекала река, а река бурная, все что попадется ей – все уносит. Остановился данандей на этой стороне реки и говорит Мелик-Джумшиду:

– Переходи на ту сторону, а потом и я перейду.

Засучил юноша шаровары и вошел в воду. Дошел до середины и видит: перед ним огромный череп. Вместо глаз у него бездонные, как два колодца, глазницы зияют; вместо носа – глубокая, как ущелье, яма, вместо зубов – хребты гор во рту... Словом, что и говорить: если даже во сне такое приснится, и то сердце выскочит от страха.

Но не испугался Мелик-Джумшид черепа. Стал он брызгать в него водой, а сам идет дальше. Но вдруг череп заговорил человечьим голосом:

– Мелик-Джумшид, если ты спишь – проснись, если бодрствуешь -слушай... Я был таким же юношей, как и ты, но и меня этот данандей-колдун привел к себе, сварил в котле и съел, а кости бросил в реку. Остался от меня только череп. Я прошу тебя, отомсти ему за меня.

Стал Мелик-Джумшид слушать, – весь превратился в слух, всем телом слушает о чем говорит ему череп. А череп продолжал:

– Приведет тебя злой колдун к себе в дом и скажет: «Вот уже восемнадцать лет, как я жду, чтобы ты пришел и подмел мою комнату». А ты отвечай: «Дорогой отец, я сын такого богатого падишаха, что не научился подметать, – ты подмети, а я посмотрю и сам научусь». Потом он скажет тебе: «Вот уже восемнадцать лет, как я жду, чтобы ты пришел и принес мне воды». А ты отвечай: «Я сын такого богатого падишаха, что никогда не носил воду. Сначала ты принеси, а я посмотрю, научусь, и потом сам буду носить». Потом он скажет тебе: «Вот уже восемнадцать лет, как я жду, чтобы ты пришел и наколол дров». А ты, не будь дураком, и отвечай ему: «Я сын такого богатого падишаха, никогда не колол дрова, сначала ты наколи, а я посмотрю, научусь, и буду колоть». Потом он тебе скажет: «Вот уже восемнадцать лет, как я жду, чтобы ты пришел, разжег огонь и поставил котел на очаг». А ты, не будь дураком, и скажи ему: «Я сын такого богатого падишаха, где мне было видеть, как разжигают огонь и ставят котел. Сначала ты сам это сделай, а я посмотрю, научусь, и сам буду так делать». Он сделает все это и скажет тебе: «Вот уже восемнадцать лет, как я жду, чтобы ты пришел и посмотрел в котел». А тут ты и скажи ему: «Я сын такого богатого падишаха, откуда я могу знать, как в котел смотрят? Сначала посмотри сам, я научусь, и также буду делать». Когда колдун наклонится, ты возьми да и опрокинь его в кипящий котел. Он будет тебя умолять, чтобы отпустил, будет обещать тебе все, что хочешь. Но ты не слушай. Если послушаешься и отпустишь, то он убьет тебя и выбросит в эту реку. Ты станешь таким же большим заколдованным черепом... А сделаешь все так, как я посоветовал, спасибо мне скажешь... Ну, теперь ступай.

Сказал все это череп и исчез под водой.

Перешел Мелик-Джумшид речку и стал данандея на том берегу дожидаться. Перешел данандей реку, и они тронулись опять в путь. Тысячу шагов прошли, семь рек перешли, по горам брели – много шли, оглянулись назад, а всего-то пути прошли с полторы иголки, а впереди путь, равный кишкам шагаду. Но не остановились – пошли дальше.

Пока они идут, мы вам расскажем о падишахстве Шоофорадина – отца Мелик-Джумшида.

Разгневался как-то отец Мелик-Джумшида на младшую жену, дочь бедного пастуха, и приказал бросить ее в застенок. Сидит она в сыром застенке, ни дня не знает, ни ночи; вся от горя слезами изошла, поседела.

...А между тем сын ее Мелик-Джумшид и данандей прошли еще путь, равный тысячи шагам, прошли еще семь гор, семь рек, семь раз спускались в ущелье и семь раз поднимались, – оглянулись назад, а всего-то прошли путь величиной с кинжал и еще вдобавок путь, равный кишкам шагаду. Наконец, дошли они до леса, а в этом лесу стоит огромный, в сорок комнат, дворец данандея.

Вошли они во дворец, и данандей стал показывать юноше свои владения. В тридцати семи комнатах побывал Мелик-Джумшид, и во всех комнатах доверху лежат драгоценности мира.

– Теперь ты хозяин всех этих комнат, и все, что в них есть, отныне твое, – сказал данандей. Но оставшиеся три комнаты он не показал и ничего о них не рассказал. А хранились в них одежды трех пахлеванов, снаряжение для трех горячих коней, а в третьей комнате – сами кони.

Когда наступил вечер, данандей и Мелик-Джумшид легли спать. Спали они или не спали, видели сны или не видели, но с восходом солнца проснулся данандей и говорит:

– Сын мой, вставай, подмети комнату. Вот уже восемнадцать лет, как я жду, чтобы ты пришел и подмел мою комнату.

Мелик-Джумшид встает, одевается и отвечает:

– Дорогой отец, я сын очень богатого падишаха, и не научился подметать – ты подмети, а я посмотрю и сам научусь.

Взял данандей в руки веник из верблюжьего хвоста и начал подметать. Он подметает, а юноша молчит и смотрит. Закончил данандей подметать и говорит:

– Дорогой сын, я вот уже восемнадцать лет, как жду, чтобы ты принес мне воды.

А Мелик-Джумшид отвечает ему:

– Дорогой отец, я сын очень богатого падишаха, никогда не носил воду, – ты принеси, а я посмотрю, научусь и сам принесу.

Ничего не оставалось делать данандею: взял он два ведра, а ведра не такие, как наши, – каждое с колодец, сходил к речке, принес воды и говорит:

– Дорогой сын, вот уже восемнадцать лет, как я жду, чтобы ты пришел и наколол мне дров.