Легенды народного сказителя - Кукуллу Амалдан - Страница 30

И Амелуму ничего не оставалось делать, как с болью в душе оставить заколдованного коня своего и идти пешком.

Идет он в тревоге час, другой, третий, а лес все не кончается. Когда Амелум был уже далеко от того места, где остался его заколдованный конь, вдруг услышал он за спиной шум и треск. Юноша повернулся и видит, как, издавая стон, падают огромные деревья: это гналась за ним, гремя костями, сама колдунья Эней.

Амелума охватил страх, и он пустился бежать. А Эней, видя, что Амелум убегает, возликовала, выражая свою радость страшным хохотом, и еще быстрее побежала вдогонку. Бежит, хохочет, да так громко, что листья с деревьев осыпаются, ветки трещат...

– Догоню!.. Загрызу!.. – кричит вся взъерошенная Эней.

Но надо же было такому случиться: Амелум от испуга споткнулся о пень и упал в траву. Подбежала ужасная Эней к лежащему Амелуму и, хохоча, схватила его своими страшными когтями за одежду, потрясла несколько раз в воздухе и ударила о землю.

– Ха-ха-ха-а, – хохотала она и приговаривала: – Когда я тебя ни мертвым, ни живым сделаю, тогда будешь знать, как свататься к заколдованной мною Сурхесер... Ишь ты, жених нашелся!.. Я вам покажу еще, как мои чары расколдовывать, двумя своими клыками клянусь!.. По-ка-жу-у!

Злая Эней вся тряслась от злобы и ярости. Она снова и снова хватала Амелума за одежду, трясла в воздухе и бросала на землю.

Разозлился Амелум, и пропал его страх. Собравшись с силами, он вырвался из цепких рук Эней, быстро обнажил свою саблю и разом отсек злодейке голову. Голова, хохоча, упала на землю и тут же превратилась в огромную, большеклювую когтистую орлицу с крученым рогом на голове. Амелум, не раздумывая, бросился к орлице, чтобы убить ее, но она расправила огромные, как черные тучи, крылья и взлетела в воздух, успев при этом схватить когтями Амелума за плечи. Как только бедный Амелум не старался освободиться от цепких когтей злой орлицы, но ему никак не удавалось это сделать: орлица, размахивая своими мощными крылами, взлетала все выше и выше.

– Вот когда я расправлюсь с тобой, негодник, – говорила, шамкая, орлица, набирая высоту. – Вот когда я разобью тебя, как щепку, о скалы или же брошу в море... Ха-ха-ха-а! – хохотала она на все огромное небо.

Амелум посмотрел вниз – под ним все кружилось: и лес, и море, и горы – все-все... Но вдруг молодые глаза Амелума заметили человека, поднявшего в их сторону лук. И вскоре пущенная с земли стрела угодила орлице прямо в голову.

Орлица с жертвой в когтях полетела вниз и упала с распростертыми крыльями на лесную поляну, придавив своей тяжестью Амелума. Амелум напряг все свои силы и, сбросив тяжелую тушу, отошел в сторону, как вдруг изо рта орлицы полилась желчь и выкатилось яйцо. Там, где желчь попала на траву, на цветы, пожухли лесные растения. Вначале Амелум не понял, что происходит, но, вспомнив слова лохматого пса Кеска о том, что смерть колдуньи Эней находится в яйце, тут же схватил его.

– Теперь-то, колдунья, жизнь твоя в моих руках, – сказал Амелум не то колдунье, не то самому себе. Затем он взял свой хурджун, положил в него яйцо и, крепко завязав, зарыл под деревом на краю поляны.

А вскоре к Амелуму подошел тот самый юноша, который пустил в орлицу стрелу и попал в нее.

– Доброго дня тебе и удачи в пути, – сказал этот юноша Амелуму и тут же спросил: – Как ты себя чувствуешь?.. Не ушибся?.. Вижу -орлица несет в когтях человека... Вот я и пустил в нее стрелу.

Амелум ответил ему на приветствие и сказал:

– Да, ты меткий стрелок... Я в долгу у тебя, мой спаситель. Они сели напротив друг друга и стали расспрашивать: кто, откуда, куда путь держит и зачем.

Рассказал Амелум все как есть и попросил своего спасителя рассказать о себе.

– Зовут меня Мушнадар, – начал стрелок, – история моя, охотник Амелум, не так интересна, как твоя. А иду я из страны желтых песков. У меня нет ни жены, ни матери, ни отца, даже собственной крыши нет над головой. Живу как придется. А пустился в путь лишь потому, что решил стать зятем Хун-хур-падишаха. Или зятем стану, или отсекут мне голову... Какой смысл жить бродягой...

– Значит, в страну Хун-хур-падишаха идешь? Хочешь в его жестокой забаве быть очередной жертвой?

– Да, – ответил Мушнадар.

– Вот и я туда иду, – сказал Амелум, – но затем, чтобы покончить с жестокой игрой Хун-хур-падишаха и его дочери Дерд-Мурджан... Хватит лишать голов добрых, но безрассудных по молодости юношей!

– Вот здорово! – воскликнул Мушнадар. – Значит, вместе идти, друзьями быть!

Вскоре Амелум и Мушнадар уже шли по дороге, ведущей в далекую страну Хун-хур-падишаха.

Много дней и ночей провели друзья в пути. Много раз устраивали привал, много рек оставили позади, и наконец пришли они, куда путь держали. Когда Амелум и Мушнадар приблизились к высоким зубчатым стенам Хун-хур-падишахского дворца, то увидели на дворцовой площади столбы, на которых торчали головы юношей, здесь же толпился народ. Одни рыдали и били себя в грудь, оплакивая казненных; другие осуждали их отчаянный поступок.

– Безрассудного и дурака одна дорога ждет: горе и беда, – говорили они.

Амелум и Мушнадар постояли в толпе, посмотрели на отрубленные головы, и им стало страшно, но оба понимали, что настоящий джигит глаза на чарыки не опускает.

– Ну что, – сказал Амелум, – надо объявить дочери Хун-хур-падишаха о нашем желании принять участие в придуманной ею игре.

Через некоторое время на хейвун вышла сама Дерд-Мурджан в своих драгоценных нарядах. Она кокетливо, как и всегда, откинула с лица вуаль и предстала перед Амелумом и Мушнадаром во всей своей красоте. Когда Мушнадар увидел своими глазами эту красавицу, тут же на время лишился дара речи: хотел ей признаться в любви, но так и не смог молвить ни слова. Но по глазам его было видно, что он готов на все, только бы она стала его женой. Но Амелум, увидев воочию поистине достойную преклонения красоту Дерд-Мурджан, не проявил к ней никаких чувств: у него было перед кем преклоняться, кого боготворить.

– Кто там еще хочет испытать свое счастье?! – крикнула сверху Дерд-Мурджан, холодно улыбаясь.

– Мы, – ответили Мушнадар и Амелум.

Дерд-Мурджан злорадно, как это она делала всегда, рассмеялась:

– Надеюсь, условия вам известны?

– Да! – ответили друзья.

– Кто же будет первым прятаться? – спросила Дерд-Мурджан.

Друзья переглянулись.

– Охотник Амелум, позволь мне прятаться первым, – попросил Мушнадар. – Мне терять нечего... Что суждено, тому не миновать.

Амелум одобрительно кивнул головой. И тогда Мушнадар крикнул вверх Дерд-Мурджан:

– Я, красавица, буду первым прятаться.

– Смотри, юноша, найду тебя три раза, отрублю голову и на столб воткну, – предупредила его дочь Хун-хур-падишаха.

Друзья обнялись на прощание. Амелум пожелал своему спасителю удачи и пошел в караван-сарай отдыхать.

А Мушнадар тем временем побежал к одному человеку, умеющему мастерить сундуки, и попросил сколотить ему сундук, в который бы он мог вместиться.

Ремесленник этот сколотил сундук и отдал Мушнадару. Тот отнес его к реке, спустил на воду, привязал к корню дерева, что росло у самой воды, а сам спрятался в дупле этого дерева. Сидит он в этом укрытии и радуется, что своей выдумкой обманет коварную красавицу. А та между тем приказала принести из волшебного бассейна чашу с водой.

Сказано – сделано. Принесли служанки чашу с волшебной водой и поставили перед своей госпожой. Посмотрела Дерд-Мурджан на запад – нет; посмотрела на восток – нет; посмотрела на юг – нет; посмотрела на север – нет; заглянула во все подвалы и колодцы, дома и башни; все леса и горы проверила – нет нигде; в небесные и подводные царства посмотрела – тоже нет... Словом, везде посмотрела, везде заглянула, – и вдруг видит: в одной речке на воде сундук качается, а плыть не плывет. Заглянула она внутрь сундука -пустой. Но случилось так, что она увидела веревку, что тянулась от сундука к корню дерева, росшего у самой реки. Посмотрела она внимательно в свою волшебную воду, и надо же – в дупле сидит, скорчившись, не кто иной, как сам Мушнадар. Сидит он там ни живой, ни мертвый, боится даже глазами повести.