Русь. Китай. Англия. Датировка Рождества Христова и Первого Вселенского Собора - Фоменко Анатолий Тимофеевич - Страница 72

А через 100–150 лет уже профессиональные астрономы Коуэлл и Кроммелин, к своему удивлению, обнаружили эту, лишь недавно изготовленную, рукотворную «синусоиду» и канонизировали ее, превратив в астрономический «закон природы». Который вскоре — уже в 1910 году — был безжалостно нарушен той же самой природой. А именно комета Галлея пришла на три с половиной года раньше предсказанного «китайской синусоидой».

В 1989 году в журнале «Астрономия и астрофизика» появилась статья Б.В. Чирикова и В.В. Вячеславова, в которой авторы показали, что в движении кометы Галлея существует значительная случайная составляющая. Главный вывод из своего исследования эти авторы сформулировали так: «Показано, что движение кометы Галлея хаотично благодаря возмущениям, вызываемым Юпитером».

Таким образом, модель движения кометы Галлея не является детерминированной, а строится в рамках динамического хаоса. Имеется в виду следующее. Если некоторая комета, как, например, Галлея, имеет сильно вытянутую орбиту, выходящую за круговую орбиту Юпитера, то каждый раз, возвращаясь назад в Солнечную систему, она встречает Юпитер в случайной фазе в силу несоизмеримости их периодов обращения. Юпитер, как гигантская планета, дает наибольший вклад в возмущение траектории кометы. Встречая его в случайной фазе, комета подвергается случайному возмущению.

Оказывается, что для комет типа кометы Галлея, описываемого математической моделью, разработанной в статье Чирикова и Вячеславова, характерна хаотичность динамики. Одним из наиболее чувствительных параметров орбиты кометы является время прохождения через перигелий, то есть время возвращения (период) кометы. В частности, период кометы Галлея — случайная величина с экспоненциально (показательно) нарастающим разбросом. Но «идеальная китайская синусоида» в поведении периода кометы Галлея не могла появиться в результате случайного эксперимента.

Нам скажут: хотя и редко, но чудеса все-таки случаются.

Конечно. Например, обезьяна, случайно тыкая в клавиши пишущей машинки, может напечатать, причем без грамматических ошибок, осмысленный текст. Например, роман. Но вероятность этого события ничтожно мала, хотя и не равна нулю. И вероятность появления «китайской синусоиды» в случайной серии экспериментов тоже не нулевая. Но она настолько исчезающе мала, что ею можно смело пренебречь точно так же, как и вероятностью того, что какая-нибудь обезьяна напечатает без пропусков и ошибок все четыре тома романа «Война и мир».

Здесь уместно сделать одно общее замечание о маловероятных событиях в истории. И Морозову, и нам приходилось неоднократно слышать следующее возражение. Как один из примеров, процитируем наиболее квалифицированного оппонента — математика Б.А. Розенфельда, опубликовавшего в 1982 году с сборнике, посвященном Морозову, статью «Математика в трудах Н.А. Морозова». Комментируя обнаруженные Морозовым странные и многочисленные совпадения в скалигеровской истории: совпадения потоков длительностей правлений в династиях разных эпох, совпадения астрономических событий и т. д., Розенфельд писал: «Морозов подсчитывал вероятность тех или иных совпадений и, найдя, что эта вероятность чрезвычайно мала, делал вывод о невозможности этих совпадений. Такого рода рассуждения совершенно неправомерны (?), так как теория вероятностей является наукой о массовых, а не о единичных явлениях, и фактически могут происходить события, вероятность которых сколь угодно близка к нулю».

Б.А. Розенфельд прав в своем последнем высказывании. События с очень малой вероятностью действительно происходят. Но если мы хотим, чтобы некое редкое событие произошло, нужно предъявить большое количество испытаний — порядка величины, обратной значению вероятности. Поэтому важна не только вероятность события, но и количество испытаний, в которых оно происходит. Для этого и существует наука — математическая статистика, которая все учитывает. И рассуждения Морозова с точки зрения математической статистики вполне правомерны.

Для неспециалистов в теории вероятности отметим, что часто выдвигаемое в наш адрес возражение типа предыдущего — «да, это событие маловероятно, но все-таки произошло в силу случайных причин» — не может выдвигаться слишком часто. Его можно высказать один раз, два раза, ну — три раза. По конкретному поводу. Но когда оно начинает выдвигаться очень часто и относится не к одному-двум, а к целому классу, серии поразительных совпадений в скалигеровской истории, то оно полностью теряет всякий смысл.

И в случае с кометой Галлея мы, скорее всего, услышим от некоторой части читателей то же возражение: «китайская синусоида» появилась случайно.

Но оно будет всего лишь очередным в длинной цепи подобных возражений. Не слишком ли часто в скалигеровской истории происходят события, вероятность которых практически равна нулю? Каждое такое возражение, взятое в отдельности, имеет смысл. Но когда они выстраиваются в длинный ряд, то последовательность возражений обессмысливается.

И еще раз подчеркнем важное обстоятельство. Почему «массовые серийные совпадения» в истории начинаются лишь ранее XVIII века н. э.? Почему их нет в последние 400 лет? Что случилось с историей? Почему она вдруг только в последние 400 лет стала подчиняться законам теории вероятностей? А ранее этого времени якобы упорно игнорировала законы математической статистики?

О комете Карла V

Хорошую возможность показать, как при помощи китайского кометного списка можно «подтвердить» что угодно, представляет нам знаменитая комета Карла V. Как об этом пишет Морозов, она появилась в 1556 году, «была из крупных, и такой же описана она у китайцев. А за 292 года до нее в 1264 году была такая же большая комета, перед смертью папы Урбана… Она же описана в «Лето-Записи» (Ше-Ке), и Пенгрэ по ней нашел, что ее орбита очень близка к орбите кометы Карла V… Он счел обе кометы за ту же самую комету, имеющую период возвращения к Солнцу около 292 лет. По этой теории ее приходилось искать еще и в 972, и в 680, и в 388, и в 96 году нашей эры».

Надо ли говорить, что ученые успешно нашли в китайском списке все нужные для этого случая даты. А в европейском — все, кроме одной, самой ранней. Еще раз напомним, что удивляться этому не следует. Списки комет настолько плотны, а описания настолько туманны, что «найти» можно на любой вкус.

Н.А. Морозов справедливо писал: «Казалось бы, здесь так же, как и у кометы Галлея, все прекрасно: и китайские и европейские записи «подтверждают» периодичность возвращений кометы Карла V, а сама комета Карла V в свою очередь подтверждает правдивость этих записей вплоть до начала нашей эры… Но вскоре вышло и неожиданное разочарование. Когда попробовали по этому же 292-летнему периоду предсказать ее возвращение около 1858 года… то она не явилась не только к указанному сроку, но и до сих пор (не вернулась. — Авт.), и вместе с тем пошатнулись и все ее предполагаемые древние «удостоверения» китайскими записями».