Русь. Китай. Англия. Датировка Рождества Христова и Первого Вселенского Собора - Фоменко Анатолий Тимофеевич - Страница 53

2) «Что писал царю Борису Федоровичу крымского царя… ближной его человек Ахмат-Ага…»

Письмо написано по-арабски, поэтому чиновник на обороте вкратце изложил содержание письма по-русски. Это вполне естественно.

Поразительно здесь то, что Годунов еще в 1591 году, за 7 лет до смерти царя Федора, был назван царем. Причем не где-нибудь, а в подлинном официальном документе, дошедшем до нашего времени! Это может означать только одно: Борис был сыном и наследником царя Федора Ивановича. Только в этом случае он мог быть назван царем! Это было в обычае московских царей — именовать царем и великим князем своего сына и наследника еще при своей жизни. Этот старый обычай пришел из Византии. Так поступал позже и сам Борис Федорович «Годунов». Когда его сын Федор подрос, он стал именоваться в официальных бумагах царем и великим князем вместе со своим отцом (см. рис. 36–39).

Итак, до нас дошло прямое указание, что Борис Годунов был сыном царя Федора Ивановича.

Такое свидетельство — не единственное. Вот пример. Еще при жизни Федора «в Москву прибыл австрийский посол Варкоч. Правитель пригласил его к себе в хоромы. Церемония как две капли воды походила на царскую аудиенцию. Во дворе от ворот до ворот стояла стража. Борисовы дворяне «в платье золотном и в чепях золотных» ждали посла в зале. Австриец поцеловал руку Годунову, после чего вручил личное послание императора». С нашей точки зрения, совершенно ясно, что здесь описан прием посла московским царем Борисом. Его отец — царь Федор — еще жив, но его сын и наследник Борис не только уже именуется царем, но и фактически выполняет царские обязанности, в частности принимает послов. Обычная практика при русском дворе. Вспомним хотя бы Ивана III, который правил в последние годы жизни своего отца Василия II. Да и при самом Борисе его сын и наследник Федор — еще мальчик! — уже именовался царем.

А если стать на романовскую точку зрения, то сразу возникает масса вопросов. Действительно ли «царский шурин» мог так демонстративно подменять собою на московском престоле живого царя? Да и что это за странная должность «правитель» при живом царе, о которой нам смущенно рассказывают историки, пытаясь согласовать показания документов со своим искаженным видением русской истории? Сейчас мы объясним, откуда взялся в современных учебниках этот неслыханный прежде (да и потом!) на Руси титул «правителя». Открываем книгу Скрынникова «Борис Годунов». Оказывается, «Годунов присвоил себе множество пышных титулов». Он пользовался ими не только у себя дома, но и при сношениях с иностранными державами. Как сообщает Скрынников, «жившие в Москве иноземцы помогали ему в этом». Так, англичанин Горсей «ознакомил королеву с грамотами Бориса, лично ему, Горсею, адресованными». Как же звучал титул Бориса в этих грамотах? В обратном переводе Скрынникова (с английского на русский) титул выглядит так: «Волей Божьею правитель знаменитой державы всея России». Совершенно очевидно, что перед нами испорченный обратный перевод с английского хорошо известной стандартной русской формулы: «Волею Божьею государь Всея Руси». Итак, не было на Руси никаких загадочных «правителей». Были государи, то есть цари.

Недаром, кстати, английская королева называла Бориса в письмах к нему «любимым кузеном». Такое обращение было принято в то время между государями различных стран (брат, кузен, сын и т. п.).

Наша гипотеза. После прихода к власти Романовых они существенно исказили предшествующую историю. Искажения, естественно, коснулись и истории царя Бориса. Он был объявлен ненаследственным государем, посторонним человеком на престоле, захватившим власть незаконно, хитростью, интригами. Имевшиеся на Руси документы, относящиеся к Борису, были соответствующим образом отредактированы. Вместо царского сына и наследника Бориса Федоровича появился странный «правитель Борис Годунов» при живом царе Федоре Ивановиче. Но Романовы, конечно, не могли переписать иностранные свидетельства о Борисе, находившиеся в заграничных архивах, а также ту часть официальной переписки с иностранцами, которая оказалась за рубежом. Поэтому и возник загадочный разрыв между титулами Бориса, присвоенными ему иностранцами, и его титулами в дошедших до нас русских документах эпохи Романовых. Скрынников пишет: «Как бы ни величали Бориса иноземные государи, Посольский приказ (в Москве. — Авт.) строго придерживался его официального титула без малейших отклонений».

Ситуация поразительна! По мнению историков, иноземные государи именовали Бориса явно преувеличенными титулами. А дома его якобы звали гораздо проще. А ведь в то время титул был не просто словом. За его употреблением в письмах тщательно и ревниво следили: малейшее завышение или занижение титула приводило к международным трениям. Почему же Романовы так ненавидели царя Бориса «Годунова»? Ответ прост. При Годунове, по свидетельству Скрынникова, «наибольшим преследованиям подверглась семья бояр Романовых… Братьев Романовых обвинили в тягчайшем государственном преступлении — покушении на жизнь царя. Наказанием за такое преступление могла быть только смертная казнь. Борис долго колебался, не зная, как ему поступить… Наконец, их судьба решилась. Федора Романова постригли в монахи и заточили в отдаленный северный монастырь. Его младших братьев отправили в ссылку. Александр, Михаил, Василий Романовы умерли в изгнании. Их смерть поспешили приписать тайному указу царя… Царь подверг подлинному разгрому романовскую партию в боярской думе… После воцарения Романовых летописцы не пожалели красок, чтобы расписать злодейства Годунова и представить членов опальной семьи в ореоле мученичества».

Нам говорят, что «царь Федор Иванович не оставил после себя завещания». Это очень странно. Скрынников пытается объяснить это удивительное обстоятельство «умственным убожеством» царя Федора. Но так можно объяснить все что угодно.

Однако, как тут же сообщает Скрынников, после смерти царя Федора существовала официальная версия завещания царя, согласно которой царь Федор «учинил» после себя на троне жену Ирину, а Борису «приказал царство и свою душу». Таким образом, согласно официальным русским документам того времени, царство было передано Борису, который, следовательно, был явно указан как наследник. Что и естественно, если он был сыном Федора. Ниже мы скажем о том, что Борис был еще очень молод в момент смерти Федора. Видимо, этим и объясняется то, что Федор в своем завещании временно «учиняет» Ирину на троне (как мать и опекуншу сына). Не была Ирина «сестрой» Бориса (как считают историки)! Она была его матерью!

Более того, источники сообщают, что после смерти царя Федора «подданных заставляли принести присягу на верность патриарху Иову и православной вере, царице Ирине, правителю Борису и его детям». Скрынников полагает, что такой невероятный текст присяги должен был вызвать «общее недоумение». Действительно, оставаясь на романовской точке зрения, следует признать эту присягу совершенно нелепой. Присяга всегда приносится новому царю. При чем же тут загадочный «правитель Борис», не имеющий якобы никакого отношения к царскому престолу? А уж тем более дико приносить присягу детям этого «постороннего правителя».

Согласно нашей реконструкции, ничего странного в этом, конечно, нет. Подданные государя приносят естественную присягу царю Борису — как сыну умершего царя Федора. И его детям. Царским детям.