Война гармонии - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 91

Джастин покачал головой:

– Как оказалось, она-то и посылала мне те сны, а нашла меня с помощью магии песков...

Путь из пустыни в Наклос Джастин описал довольно подробно, однако о первом столкновении с Великим Лесом предпочел умолчать. А дойдя до домов, которые выращивают из деревьев, он поднял торбу к себе на колени и сказал:

– Я ведь понимаю, что половина того, о чем говорю, кажется вам полным бредом. Вы думаете, что бедолага Джастин от скитаний и пережитого попросту спятил. Но прежде чем делать такие выводы, взгляните на это.

Одну шкатулку Джастин вручил Гуннару, а другую, поменьше и потемнее, Алтаре.

Гуннар тихо ахнул: прикоснувшись к подарку чувствами, он ощутил благоговейный трепет. Алтара долго всматривалась в шкатулку молча и лишь потом растерянно произнесла:

– Но здесь нет никаких соединений.

– Их и быть не может, – усмехнулся Джастин. – Все свои изделия она выращивает... Но не думайте, что это так просто, – добавил он, уже с серьезным лицом. – Работа с деревьями очень нелегка. Дайала выматывалась в саду не меньше, чем я в тамошней кузнице.

– А я всегда думала, что друиды не работают с металлом.

– Я тоже, но оказалось, что ее отец кузнец. Использует болотное железо. Правда, он живет малость на отшибе, не вместе с остальными. И лишь немногие друиды могут орудовать ножами и прочими режущими инструментами.

– А что...

– А что это все я говорю да говорю? – прервал ее Джастин. – Теперь ваша очередь.

– Но ты не закончил...

– Закончу, время еще будет. Мне хочется узнать, что произошло после битвы. Я почувствовал, что Белый чародей уничтожил город, но после этого все время находился в бегах.

– После гибели тирана почти все сарроннинцы, кроме жителей Берлитоса, прекратили сопротивление, – промолвила Алтара. – Нам удалось добраться до Рильярта вместе с потоком беженцев. Паника царила немыслимая: чтобы выбраться из Сарроннина, люди шли на все, от подкупа до убийства. Некоторые перебрались в Сутию, но в то, что сутианцы продержатся долго, никто не верит. Нам удалось попасть на борт «Гордости Бристы». Кают на нашу долю не досталось. Пришлось довольствоваться палубными местами, а тут еще, как назло, все плавание прошло под дождем. Двое моряков, ослабленных ранами, простудились и умерли. Целителей-то у нас не было.

– А что известно о Фирбеке?

– То, что он передал наши ракетные установки Железной Страже и, как впоследствии сообщили нам сарроннинские беженцы, командовал отрядом, захватившим и разграбившим Рильярт. Гуннар был удивлен, – холодно добавила Алтара. – Он думал, что ты его убил.

Джастин покачал головой:

– Нет, только ранил. И ему все-таки удалось ударить Гуннара. А потом, когда копейщики прорвались к гребню холма, он выпустил ракеты по целителям.

Алтара и Гуннар переглянулись.

– Так это сделал он? Мы думали, целителей погубил Белый чародей.

– Нет, Фирбек. Но отчасти в том была и моя вина. Он стрелял в меня, а я уклонился, и ракеты взорвались в расположении целителей. – Джастин опустил глаза и продолжил: – Клерв, Крителла... они погибли, даже не поняв, что произошло. Я прикончил бы негодяя, будь у меня хоть малейшая возможность.

Джастин подманил служанку и велел ей принести еще пива.

– Расплатишься, Гуннар? – спросил он. – Через день-другой я смогу вернуть тебе деньги.

– Нашел о чем беспокоиться, – отозвался Гуннар, касаясь его плеча. – Главное – ты вернулся.

– Итак, я слушаю, – напомнил Джастин. – Вы мокли и мерзли на палубе, а когда вернулись домой...

– То предстали перед Советом, – заключил Гуннар. – Нас расспрашивали о случившемся, каждого по отдельности. Турмин особо интересовался тем, как ощущается хаос вблизи.

– И при этом, – фыркнула Алтара, – все пытаются сделать вид, будто ничего не произошло. Правда, Рилтар провел через совет новый налог на местных купцов. Якобы эти деньги требуются для увеличения численности военных моряков – на тот случай, если торговым судам потребуется охрана.

– Новый налог. А почему бы просто не повысить пошлины?

– Потому что высокие пошлины вредны для торговли, а местные налоги изымаются в конечном счете из наших карманов. Купцы устанавливают цены с учетом этих поборов, а нам все равно деваться некуда. Есть-пить всяко надо.

Джастин отхлебнул пива из второй кружки, размышляя об услышанном.

После не столь уж и долгого отсутствия налоги воспринимались им как нечто чуждое, далекое и не менее странное, чем в свое время показалось умение Дайалы выращивать шкатулки.

– Но кроме налогов, я вижу, тут ничего не изменилось, – заметил он. – А между тем Белые уже следующей весной вторгнутся в Сутию.

– А вот и изменилось, – возразила Алтара. – Хотя бы то, что в Сутию Совет не отправит даже и добровольцев. Ограничится тем, будет охать да ахать.

– Может быть, они и правы, – заметил Гуннар. – Мы ведь не смогли отстоять Сарроннин.

– Не смогли, потому что нас была всего горстка. Вы вдвоем – ты да Джастин – уничтожили две вражеских армии, но в Совете твердят одно: мы, мол, ничего поделать не можем, а стало быть, лучше и не ввязываться. Боюсь, что из-за всего этого я скоро сама начну пить пиво... если не бренди! – в сердцах промолвила Алтара.

Джастин поежился, вспомнив Крителлу, Клерва и мертвую воительницу из Железной Стражи.

– Слишком много гармонии и слишком много хаоса... – пробормотал он.

– Слишком много гармонии и слишком много хаоса? – вопросительно повторил его слова Гуннар.

Джастин пожал плечами:

– Так говорила мне одна старая друида. Я иногда задумываюсь об этом... – начал он, но вспышка света и укол головной боли заставили его уточнить. – А по правде, так все время об этом размышляю.

Алтара и Гуннар снова переглянулись.

– Ты так и не рассказал, как добрался из Рибатты до Дила и почему возвращение заняло так много времени, – заметил Гуннар.

– Из Рибатты в Дил я отправился на лодке, благо плыть надо было вниз по течению, но до этого мне такого довелось насмотреться...

Джастин приступил к описанию особенностей жизни в Наклосе. Алтара и Гуннар слушали затаив дыхание.

Он поведал многое, однако об испытании и своей связи с Дайалой предпочел умолчать. Равно как и о своем нынешнем восприятии неуравновешенной гармонии Отшельничьего.

Джастин чувствовал, что здесь ему будет одиноко.

По-настоящему одиноко.

101

Джастин открыл дверь. В комнате ничего не изменилось.

На уголке письменного стола по-прежнему стояла масляная лампа. На бронзе и стекле не было видно даже следов пыли. Лишь узкий топчан выглядел по-другому: покрывало и простыня были не заправлены и разглажены, а аккуратно сложены в ногах.

Закрыв дверь и поставив котомку на кровать, Джастин подошел к окну и открыл внутренние ставни, а потом и застекленные створки, чтобы оживить застоявшийся воздух комнаты свежим осенним ветерком.

Развязав котомку, он достал шкатулки – их насчитывалось с полдюжины – и выложил все на стол. Когда его пальцы соприкоснулись с гладкой поверхностью последней, их стало пощипывать, а перед внутренним взором предстали серебряные волосы, изумрудные очи и узкие ладони.

Постояв некоторое время над столом с закрытыми глазами, Джастин глубоко вздохнул и продолжил разгружать котомку. На свет были извлечены сработанная в Юаловой кузнице бритва, мыло из Рибатты, мягкое полотенце для лица и маленькое зеркальце в бронзовой раме.

Одежда отправилась на крючки в платяном шкафу. Туда же на дно он положил и опустевшую торбу.

Затем Джастин подошел к маленькому книжному стеллажу, где взял с полки доску для игры в «захват» и коробочку с фишками. Доска, впрочем, тут же вернулась на место, а вот коробочку он некоторое время вертел в руках, чувствуя, что все щели и соединения воспринимаются им как насилие над деревом. Наконец Джастин поставил коробочку обратно и покачал головой: после пребывания в Наклосе мир, привычный и знакомый с детства, стал казаться ему странным, далеким от реальности.