Война гармонии - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 75

– Обойдемся хлебом с сыром. Ты устала.

– Что правда, то правда, – с улыбкой согласилась друида.

79

Сидя на гладком камне, Джастин болтал босыми ногами в прохладной воде, пока его внимание не привлекло надоедливое жужжание. Лениво отмахнувшись от тигрового слепня, он выставил едва уловимый магический заслон, отгоняющий кровососов.

– Ты, похоже, осваиваешься, – промолвила Дайала, коснувшись пальцами его запястья.

– Хочешь сказать, становлюсь более деликатным? – уточнил Джастин.

– Заявлять насчет деликатности я бы не торопилась. Ты действуешь намного мягче, но пройдут годы, прежде чем твое прикосновение сделается... как бы это лучше сказать...

– Отточенным, – закончил за нее Джастин. – Ладно, ты мне вот что объясни: почему на лугах насекомые меня сторонились, а здешние кусаются за милую душу?

– Потому что в лугах слишком спокойно.

– Вот оно что! А здесь, значит, слишком много жизни?

– Что-то вроде этого.

– Я проголодался, – заявил он. И зевнул для убедительности.

– Нет, ты не голоден, – возразила Дайала, одарив его широкой улыбкой. – Прислушайся к своему телу: действительно ли оно нуждается в еде?

Почувствовав, как к лицу приливает кровь, Джастин уставился на противоположный берег реки, где пенилась, обтекая камни, быстрая вода. Потом он снова посмотрел на Дайалу, и на сей раз опустила взгляд она.

– Ты краснеешь, – ухмыльнулся инженер. – Краснеешь!

Соскочив с камня на ковер из опавшей хвои, он протянул руку. Пальцы Дайалы сомкнулись вокруг его пальцев, и она, спрыгнув с валуна, оказалась рядом с ним.

– Неплохо для древней друиды.

– Я очень молодая друида. Очень молодая. Иначе...

Она отняла руку и пригладила волосы.

– Что иначе?

– Иначе меня бы здесь не было.

Джастин нахмурился. Он понимал, что получил правдивый ответ, однако слишком многое, стоявшее за ее словами, оставалось сокрытым.

– Верно ли я понимаю, что только молодые друиды отправляются за путниками в Каменные Бугры?

– Верно.

– Но... почему именно ты? Этого я так и не узнал.

– Давай вернемся, – пробормотала Дайала, глядя на траву под ногами.

Джастин без возражений последовал за ней через лес, своей ухоженностью походивший на парк. Когда они вышли на лесную дорогу, он наклонился и настойчиво напомнил:

– Так ты хотела рассказать мне...

– То, что тебе хочется узнать, ты расскажешь себе сам, но со временем, когда лучше узнаешь Наклос и тех, кто здесь обитает. Но я поведаю тебе другую историю.

Джастин сдвинул брови, набрал воздуха и приготовился слушать.

– Однажды юная девушка спросила у своей матери, какова будет ее судьба. Суждено ли ей иметь многих воздыхателей, или же она свяжет судьбу с единственным возлюбленным? А может, она станет служить Ангелам, внимая исполинским деревьям, подземным голосам и ветрам, что блуждают по всему Кандару и нашептывают свои тайны тем, кто умеет слушать? И когда, наконец, она сможет все это узнать?

Мать улыбнулась, но промолчала. Как девушка ни настаивала, ей не удавалось добиться никакого ответа. Отчаявшись, девушка расплакалась. Она всхлипывала и терла глаза, как дитя, но мать оставалась неколебимой, и лишь когда девушка немного успокоилась, принесла ей незрелый орех Джураба. Пока эти орехи остаются зелеными, их скорлупа настолько тверда, что добраться до ядра можно лишь с помощью меча, молотка или кузнечных тисков. И мать сказала, что жизнь подобна ореху Джураба и всякое знание приходит в свое время.

Дайала умолкла. Она кивнула худощавому пожилому мужчине, проходившему мимо с корзиной зеленых ябрушей. Тот кивнул в ответ и улыбнулся.

– И что дальше? – спросил Джастин.

– Это вся история.

Джастин поджал губы, призадумался, а потом сказал:

– Похоже, из твоей истории можно сделать тот вывод, что нельзя получить нужные ответы, пока не приспело время, а попытка добиться их силой может разрушить жизнь, которая треснет, как скорлупа зеленого ореха в железных щипцах.

Дайала кивнула.

– Но вопрос в другом, – продолжал Джастин, – как чужаку, недозрелому человеку, в жизни не видевшему ореха Джураба, понять, спелый он или нет?

– В нужное время скорлупа лопнет, и ты собственными глазами увидишь ядро.

– Замечательно. И речь шла, конечно же, о твоей матери?

– Конечно. От нее я и узнала притчу про орех.

– А много ли ты видела созревших орехов?

– Не больше, чем ты, дорогой.

Слово «дорогой» прозвучало так, что Джастина захлестнула теплая волна.

Впереди, у пересечения двух троп, находился узенький пешеходный мостик, за которым исполинские деревья расступались, сменяясь открытым пространством, где находился город.

– Привет, юные ангелы!

Маленькая девчушка с серебряными волосами, державшая в руках корзинку, полную навощенных пакетов с сыром и медовыми сотами, вежливо поклонилась и, шагнув в сторонку, уступила взрослым путь по узкому пролету.

– Да пребудет с тобой равновесие, Кризера, – с улыбкой откликнулась Дайала.

Джастин кивнул, и Кризера с самым серьезным видом ответила ему поклоном.

– Выходит, я теперь юный ангел, – промолвил Джастин, когда они отошли за пределы слышимости. – Может, объяснишь, что это значит?

– Просто уважительное обращение. Девочка не знает, как правильно тебя называть. Ты живешь у меня, а не в гостевом доме – значит, ты не чужак. Кроме того, от тебя исходит ощущение гармонии и силы, ты молод. Вот она и решила, что прямой резон именовать тебя юным ангелом, – Дайала пожала плечами, словно такой вывод был чем-то само собой разумеющимся.

– А что за гостевые дома?

– Если у нас появляются настоящие чужаки, они останавливаются у кузнеца Юала или у Херсы. Она работает с медью. Кроме того, Дил содержит большой странноприимный дом – то, что вы назвали бы трактиром или гостиницей. В таких домах, путешествуя по Наклосу, останавливаемся и мы.

– Но почему я не считаюсь чужаком?

Вместо ответа Дайала коснулась его руки, едва заметного шрама на запястье.

«Ты не чужак... уже не чужак... навсегда».

Слова эти прозвучали в его сознании с такой силой, что Джастин пошатнулся. Рука Дайалы удержала от падения, но ее пальцы едва не обожгли его кожу. Искоса взглянув на свою спутницу, Джастин увидел, что глаза ее покраснели, а по щекам текут слезы.

Что происходит? И с ним и с ней?

Они прошли еще сотню локтей, когда Дайала неожиданно предложила:

– Давай пойдем на речной причал.

– Зачем?

– Мне нужно узнать у Фризы, сколько шкатулок ей понадобится.

Они прошли мимо маленького лотка с аккуратно разложенными ябрушами, позади которого находился открытый прохладный погреб, где хранились сыры и спелые фрукты. Дайала помахала рукой лавочнику, толстяку по имени Серга, и тот помахал в ответ.

– Шкатулки? – вернулся к разговору Джастин. – Что за шкатулки? Зачем они ей нужны?

– Для торговли. Мы покупаем кое-что у чужаков, например медь. А у вас, на Отшельничьем, – шерстяные ткани. Правда, теплая одежда нам почти не нужна, и шерсть идет главным образом на другие нужды.

– Стало быть, ты изготовляешь шкатулки на продажу, чтобы иметь возможность возместить полученное у других жителей Наклоса и, следовательно, у Великого Леса?

– Именно, – просияла Дайала. – Вот видишь, ты начинаешь кое-что понимать!

Миновав каменный причал, у которого покачивалась одна-единственная лодчонка, Дайала подвела Джастина к небольшому круглому строению, выращенному не дубом, а деревом незнакомой Джастину породы. Внутри их встретила женщина, тоже с серебристыми волосами и зелеными глазами, но гораздо более загорелая. Когда она встала с табурета, Джастину бросилось в глаза почти неуловимое, но несомненное сходство с Дайалой.

– Джастин, это Фриза.

– Знакомство с тобой для меня честь, – искренне произнес инженер, которому женщина действительно внушала уважение, хотя Дайала и не удосужилась рассказать ему, кто она такая.