Война гармонии - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 102

– Что может делать одержимый, хоть бы и одержимый гармонией? Буду сидеть тихонько дома. Алтара надеется, что если я не стану мозолить Рилтару глаза, он про меня забудет... по крайней мере, на время.

– На то самое время, которые ты хочешь выиграть. Для чего? – спросил Гуннар, глядя на Джастина в упор. – Тебе не мешало бы кое-что объяснить. Чем это ты таким занимался, что Алтаре вдруг вздумалось спровадить тебя в отпуск? И чем ты собираешься заниматься в Уондерноте? Только не говори мне, что станешь чинить лемехи в матушкиной кузнице или ковыряться с отцом в саду.

– Ну, насчет сада ты, возможно, и прав, но ежели я чуток разомнусь у горна, от этого вреда не будет.

Гуннар картинно приложил руки ко лбу, а потом воздел их к оштукатуренному потолку и закатил глаза:

– Спаси и помилуй нас Тьма! Истинно ли воля твоя в том, чтобы Храм гармонии сносил подобное святотатство во имя священного долга, либо же...

– Да хватит тебе! – фыркнул Джастин, едва не покатившись со смеху.

Однако же маг Воздушной Стихии не унялся, а простер правую руку к окну и нараспев возгласил:

– Свет! Да будет Свет! А из Света рассеянного, из частиц хаоса да воздвигнется тьма, и да наречется гармонией, каковая да воссияет в душах женщин и... кого бы еще... ах, да... и ангелов Наклоса, и да озарит она даже мятущиеся души пребывающих во мраке мужчин...

Джастин не выдержал и расхохотался.

– ...но не забудем же, братия, помянуть в молитве своей и благословенный, премудрый и добродетельный Совет Отшельничьего! Да пребудет с ним Тьма, да согреет его гармония и да узрит он мир таким, каким таковой является, а не каким им угодно его видеть... если, конечно, в истинном представлении о мире есть хоть какая-то выгода... И да отыщет он путь к подлинному и должному воздаянию за то, что уже сподобился узреть и уразуметь... – Гуннар закашлялся, вскочил со стула и допил оставшийся сок прямо из кувшина. – Конечно, у меня эти потешные молитвы получаются не так хорошо, как когда-то у тебя... но не в этом дело. Твои друиды явно чего-то хотят. Древние ангелы явно чего-то хотят. Белые, определенно, чего-то хотят. Наш Совет, само собой, не отстает – тоже чего-то хочет. И все в этой славной компании пребывают в твердом убеждении, что именно они обладают светильником, позволяющим увидеть сущее в истинном свете. И уж конечно, никто из них, таких премудрых и могучих, не станет слушать младшего инженера Джастина, которому что-то там взбрело в его инженерную тыкву. И это при том, что еще менее почтенный, нежели названный Джастин, колдунишка Гуннар использует свои убогие способности для того, чтобы шпионить за премногодостойнейшими членами Совета. Правда, оному малозначительному чародею еще надлежит заслужить доверие поименованного выше безмерно гармоничного и магически одаренного Джастина, каковой...

– Хватит! – прервал его Джастин. – Сядь лучше на место.

– Внимаю и повинуюсь, о незначительнейший из инженеров, памятуя о том, что сам являю собой особу заслуживающую почитания в еще меньшей мере, – отчеканил Гуннар, перед тем как снова сесть на стул.

– А теперь послушай меня, брат. Ты хотел честного, прямого ответа – будь по-твоему. Суть в том, что любое приращение гармонии – скажем, ввод в состав Могучей Десятки более крупных и гармонизированных судов – может быть уравновешено лишь соответственным приращением хаоса. Это касается всякого усиления гармонии, например формирование вполне упорядоченного войска, какое представляет собой Железная Стража. Что бы там ни твердили маги-теоретики, но чем больше в мире гармонии, тем больше и хаоса, а чем больше хаоса, тем сильнее Фэрхэвен. Иными словами, наращивание мощи Отшельничьего на морях неизбежно ведет к укреплению позиций Фэрхэвена на материке и ввергает Кандар в пучину бедствий.

Устремленные на брата глаза Джастина были подобны кристаллам черного льда.

– Дерьмо! Чувствовал же я... – не договорив, Гуннар покачал головой: – Однако это все теория, а ты, как я понимаю, намерен предпринять какие-то практические действия. Верно?

Джастин кивнул:

– Я уже начал, но тут выяснилось, что дегармонизация металла способна давать странные побочные эффекты. Это обеспокоило Алтару. Получилось так, что мне удалось дегармонизировать черное железо без нагревания, но оно при этом вытянуло весь жар из горна.

– Ты что же, задумал ради спасения Кандара обратить в холодный пепел и лед весь Отшельничий?

– Ну уж нет, так далеко мой альтруизм не простирается. Мой замысел должен найти чисто инженерное воплощение. Я хочу построить сухопутный корабль, который сможет добраться до самого Фэрхэвена.

– И ты думаешь, наши советники позволят тебе это сделать, а Белые беспрепятственно допустят в свою столицу?

– Конечно нет. Мне придется строить машину втайне от Совета, а после того, как она будет переправлена в Кандар, пробиваться к Фэрхэвену силой.

– Ну наконец-то мой братец, самоотверженный лжец и ревнитель всеобщего блага, говорит хоть и не полную, но правду, – усмехнулся Гуннар. – Что, если вдуматься, не так уж и глупо. Мне кажется, определенный смысл в твоей затее есть. Во всяком случае, ты можешь рассчитывать на мою помощь.

– Что? – удивленно переспросил Джастин.

– Ты можешь рассчитывать на мою помощь, – уже вполне серьезно повторил Гуннар. – Знаешь, Крителла была мне не совсем безразлична, а Ника с Кастином являлись моими давними добрыми друзьями. Ну а ты влюблен в свою друиду. Тьме ведомо, чем она тебя приворожила, но ты влюблен, однако даже не помышляешь о возвращении к ней до того, как исполнишь задуманное.

Джастин подался вперед, наклонился и заключил брата в объятия. Потом он отстранился, выпрямился и спросил:

– Не хочешь помочь мне доставить металлический лом в Уондернот?

– С удовольствием. Соберу и отвезу в любое время.

– Даже несмотря на то, что ты не способен взять в руки отточенный клинок?

Гуннар улыбнулся, и Джастин ответил ему тем же.

114

Кирлин вышла из кузницы, когда Джастин с Гуннаром еще подкладывали камни под колеса подводы. Мельчайший дождик, похожий скорее на взвесь тумана, обтекал молодых мужчин и сыпал на промасленную парусину, укрывшую груз.

– Что это там? – поинтересовалась Кирлин.

– Железо... старые детали, вышедшие из строя машины... разные инженерные штуковины, – ответил Джастин, выпрямляясь и вытирая мокрый лоб. – Это все надо куда-нибудь сложить. Как насчет сарая?

– Сарай сначала надо освободить. Твой отец набил его таким количеством разномерных деревянных обрезков, что хватит на нужды добрых трех поколений.

– Ну, это дерево мы могли бы пустить на постройку нового сарая.

– Это мудрено, учитывая, что там не сыскать и двух досок одинакового размера. Но хорошо и то, что ты заставишь его поломать голову над тем, куда девать деревяшки!

– А куда поставить лошадей? – осведомился Гуннар.

– А где Элизабет? – спросил Джастин почти одновременно с братом.

Кирлин ответила на вопросы в порядке поступления.

– В дальнем конце конюшни есть свободное стойло; обеих лошадей можно поставить туда. А ваша сестра на занятиях у магистры Миери. Ладно, занимайтесь своими делами, а мне нужно закончить работу над заказом Грусона. Потом можно будет выпить горячего сидра, эля или чего-нибудь еще.

– Мы разгрузимся позже, после того как выясним у отца, куда, собственно, все это добро сгружать.

– Вот и выясняйте, – отозвалась Кирлин, уже направляясь к кузнице.

Джастин с Гуннаром распрягли лошадей, отвели их в конюшню и под усиливающимся холодным дождем побрели к дому.

– Холодает, – заметил Гуннар. – Похоже, пойдет снег.

– Вот те на! Разве ты не знаешь, какой ждать погоды?

– Край облачного фронта ощущался правильно, а глубже я просто не заглядывал. К тому же после твоих разговоров насчет того, что привнося в природу гармонию, мы лишь способствуем усилению хаоса, пропадает всякое желание влиять на погоду.