Война гармонии - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 100

– И очень прочный корпус. А значит, ты должен будешь буквально напитать металл гармонией.

– Естественно, – отозвался Джастин, почесывая подбородок.

– А не мог бы ты придумать какой-нибудь способ добиться не только концентрации, но и эманации гармонии? Черное железо в каком-то смысле создает подобный эффект, но лишь на очень близком расстоянии. А как насчет того, что ты проделал с порохом? Нечто подобное могло бы оказаться очень полезным!

– Ну не могу же я все дорогу до Фэрхэвена взрывать пороховые заряды!

– Ничего, что-нибудь да придумаешь. Уж я тебя знаю.

– Кстати, раз уж ты сюда зашел... – Джастин поджал губы. – Удалось ли тебе разузнать что-либо занятное насчет нашего доброго советника Рилтара?

– Ну...

– Было бы славно, сумей ты хоть на чем-то его подловить. До меня дошли слухи, будто сам он проявляет к моей скромной особе отнюдь не мимолетный интерес.

– Ладно, попробую. Хотя я плохо представляю себе, в каком направлении копать.

– Брат, если что не так, ты почувствуешь это сразу, стоит тебе к нему присмотреться. А я во всем полагаюсь на твое суждение.

– Спасибо за доверие, – Гуннар пожал плечами. – Но вообще-то я зашел к тебе не из-за корабля, и уж паче того не из-за советника. Хотел спросить, не хочешь ли ты в конце следующей восьмидневки съездить домой?

Джастин нахмурился, но потом улыбнулся:

– Почему бы и нет? Конечно, съезжу!

– Спокойной ночи, брат, – промолвил Гуннар, встав с табурета. – И поменьше сомнений – ты наверняка найдешь правильное решение. Ну а об остальном потолкуем в другой раз.

Он ушел, а Джастин снова сунул железо в горн, твердо пообещав себе, что уж с зубчатой-то передачей он разберется сегодня!

111

Торговец с жиденькими волосенками поднялся по сходням на борт темной шхуны, стоявшей в дальнем конце причала.

– Эй, есть тут кто?

Нежданный порыв невесть откуда взявшегося ветра заставил затрепетать пламя фонарей, висевших над сходнями, хотя их фитили и были укрыты закопченными стеклянными колпаками. На краю светового круга появилась едва различимая человеческая фигура.

– Мы ждали тебя раньше, мастер Рилтар.

– Меня задержали. Но ближе к делу. Ты намекал на какие-то... особенные камни.

– У меня есть огнеглазки. Настоящие огнеглазки из Хамора.

– И, как я полагаю, переправлены они сюда отнюдь не имперским торговым домом? В нарушение монополии?

Двое мужчин бок о бок двинулись по обдуваемой ветром палубе.

– Зябкая нынче ночь. Чуть ветерок повеет, и уже холодно, – промолвил контрабандист, оставив неприятный намек без малейшего внимания. – Всего огнеглазок у меня два десятка. Половина первых, половина вторых.

– Мне нужно на них взглянуть.

– Могу даже посветить, – отозвался контрабандист и, щелкнув огнивом, зажег стоявший на крышке люка маленький фонарь. Потом он вытащил из-за пазухи обернутую материей шкатулку, развернул ее, поставил рядом с фонарем и поднял крышку.

– Да, – кивнул Рилтар. – Качество недурное. При дневном свете они будут выглядеть великолепно.

– Более чем великолепно.

– И подборка редкая.

– Более чем редкая.

– Ну что ж, я дам чуть больше, чем дал бы за просто великолепные и редкие камни. Пятьдесят золотых за всю партию.

– Ха! Нашел дурака. Я ведь не какой-нибудь деревенский олух. Такие самоцветы попадаются раз в сто лет.

– Семьдесят, но ни медяком больше. Чтобы распродать их, не привлекая внимания и не сбив цены, потребуются годы.

– Так и быть, отдам за восемьдесят.

– Возьму за семьдесят пять, если утром они будут выглядеть не хуже.

– В середине утра мы отчалим.

– Я явлюсь с деньгами сразу как рассветет.

Шкатулка исчезла, фонарь погас, двое мужчин вернулись к сходням.

– Доброй ночи, мастер Рилтар.

– Доброй ночи.

На берегу, за углом конторы начальника порта, Гуннар утер вспотевший лоб и порадовался освежившему лицо порыву свежего ветра. То, что Рилтар оказался сообщником хаморианских контрабандистов, особо не удивляло. Конечно, Джастина интересовали сведения несколько иного рода, но если у советника в обычае вести дела с контрабандистами, он может оказаться связанным и с кем-нибудь еще... еще менее приверженным гармонии.

Маг снова утер лоб, повернулся и медленно побрел вверх по склону.

112

Взяв короткими, тяжелыми щипцами старый, треснувший поршень насоса, Джастин засунул его в старый горн для переплавки. В этом дальнем углу кузницы никто не мог видеть, чем он занимается, да и самому ему были видны лишь фигуры склонившихся над токарным станком Квентила и Бирол.

Ножной педалью инженер подкачал меха. Он очень не любил заниматься дегармонизацией черного железа, поскольку делать это приходилось одному, без помощников, а работенка была не из легких. Металл требовалось раскалить добела, жарче, чем при ковке или сварке, а при столь высокой температуре даже столь упорядоченный материал, как черное железо, мог преподнести неприятные сюрпризы. Однако делать это приходилось: Братство не могло позволить себе оставлять гармоническое начало связанным в металлическом ломе, равно как и переводить железо впустую.

Неожиданно Джастина посетила догадка. Он подумал, что методика, которой обучила его Дайала, могла бы, при верном применении, сработать и здесь. Поскольку черное железо являлось материалом, гармонизированным искусственно и о сотворении хаоса речь не шла, у него были все основания надеяться на успех.

Набрав воздуха, он сосредоточился на железе, стараясь с помощью магии разрушить ею же установленные гармонические связи. Один край помещенного в горн треснувшего поршня уже разогрелся до темно-вишневого цвета, но ничего не происходило. Зажмурившись, Джастин предпринял еще одну попытку, и тут что-то звякнуло. Сначала – так, во всяком случае, показалось – звук раздался только в его сознании, а потом все повторилось и наяву.

Открыв глаза, инженер заморгал от удивления. В щипцах осталась лишь треть бывшего поршня – две другие лежали на холодном сером пепле потухшего горна. Все три обломка, насколько он мог чувствовать, были дегармонизированными – и тоже, как и горн, холодными.

Покачав головой, он потянулся чувствами к металлу и горну. Обломки поршня уже не представляли собой черного железа, а пепел в горне был таким холодным, словно его затушили несколько дней назад.

Переложив кусок металла, оставшийся в щипцах, на кирпичи и отложив щипцы, Джастин осторожно протянул руку к железу. Никакого жара. Все еще не веря случившемуся – а вдруг все чувства его обманывают! – он отодрал от скамьи щепочку и поднес к железному стержню. Ничего не произошло. Холодное!

Джастин потер подбородок, гадая, что же случилось?

– Ну, и что ты тут отчудил? – осведомилась Алтара. – Когда я недавно проходила мимо, этот горн вовсю полыхал жаром!

– Сам не пойму, как это у меня вышло. Я просто попробовал дегармонизировать черное железо, не раскаляя добела.

– Вот как... – Алтара присмотрелась к потухшему горну, шагнула вперед и протянула руку туда, где должна была стоять стена жара. – Да, ты ухитрился каким-то образом дегармонизировать черное железо быстрее, чем это считалось возможным. Но чего я вовсе не понимаю, так это того, почему горн не только погас, но и мгновенно охладился!

– Я попытался осуществить одну задумку, но она сработала не так, как ожидалось, – признал Джастин.

– Честно говоря, – произнесла Алтара с легким смешком, – я постоянно ожидаю от тебя чего-то подобного. Беда в том, что все наши достижения, похоже, пропадают втуне. Даже когда ты создаешь самое смертоносное оружие, такое как черные наконечники, у Белых, словно в ответ, появляется что-нибудь вроде тех пушек.

– Полагаю, это вопрос равновесия.

– Доррин предупреждал об этом, но его то ли не поняли, то ли не приняли всерьез, – припомнила Алтара.

– А следовало бы! – выпалил Джастин.