Смерть Хаоса - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 82

– А, эта? Она одевается на солдатский манер. Может, и служила раньше в солдатах, хватка у нее еще та. Фастона как-то раз из своей мастерской взашей выставила…

Одного этого было достаточно, чтобы отнестись к Миррин с симпатией. С Фастоном я встречался и мнения о нем остался не лучшего.

– …а еще толкуют, что Лисса, которая наследница, заказывает у этой Миррин…

– И где эту Миррин можно найти?

– Вечно ты, мастер Леррис, от добра добра ищешь. Борло – славный малый, такой любезный…

– Мне нужен не любезный, а умелый.

Рисса вздохнула и развела руками.

Я ждал.

– Ее мастерская на южной окраине, ниже кручи. Позади старой городской стены, что была разрушена при Фенарде Великом, в давние времена…

Надеясь, что эти указания помогут мне найти Миррин, я вернулся в мастерскую, где Вигил трудился над слишком уж, на мой взгляд, изукрашенной разделочной доской. Не пригляди я за ним, чего бы он только там не навырезал! Но что поделаешь, коли у него есть талант и призвание?

– Вигил, – сказал я, оглядевшись по сторонам, – когда оторвешься от доски, подмети пол. Еще нужно будет выгрести из стойл навоз и подлить в лампы масла. Вот тебе два серебреника, спросишь у Риссы, где купить сена. Привезешь, разгрузишь и положишь по охапке в каждое стойло. Понял?

– Д-да, масс-тер.

– Мне надо отлучиться, заказать петли для сундука. Это ненадолго, но, надеюсь, к моему возвращению ты управишься.

– Д-да, масс-тер.

Мои давешние болячки напомнили о себе, когда мне пришлось седлать Гэрлока, однако я совладал с болью и, по привычке сунув посох в копьедержатель, вывел пони на двор.

– Ага, с посохом ты верно сообразил, – ворчливо промолвила выглянувшая из-за кухонной двери Рисса. – На южной окраине полно разбойников и ворья. Вот ежели ехать к Борло, в приличный квартал, так там опасаться некого…

– Рисса, со мной все будет в порядке.

– Ага, с тобой всегда все в порядке. Все в порядке, когда едешь по колдовским делам и тебя привозят едва живого, все в порядке, когда чуть не сгораешь заживо в собственной постели…

Спорить не имело смысла, поэтому я молча взобрался в седло.

– …так что будь готов пустить в ход свою жердину…

– Буду, буду, – пообещал я, с трудом удержавшись от тяжелого вздоха.

Гэрлок так обрадовался прогулке, что едва не приплясывал, что заставляло меня чувствовать себя виноватым. Бедный пони: то его заездят чуть ли не до смерти, то держат в четырех стенах.

На южной окраине мне прежде бывать не доводилось. Улочки там были столь узкими, что, раскинув руки, человек рисковал задеть стены, к тому же они без конца петляли. Я дважды спрашивал дорогу, но в конце концов разобрался, что тут к чему, и даже малость приспособился к витавшим в старом квартале не слишком приятным запахам. Хотя, по моему разумению, Фенард Великий принес бы городу немалую пользу, если бы в свое время вместе со стеной разрушил и все эти лачуги.

Вывески над окованной железом дверью не было, однако красовавшийся над входом здоровенный медный чайник не оставлял сомнений насчет того, что я попал куда надо. Мастерская представляла собой двухэтажное кирпичное строение с потрескавшейся черепичной крышей и единственным (во всяком случае, единственным со стороны улицы) окном на втором этаже.

Привязав Гэрлока к железному кольцу на каменном столбе возле валуна, служившего ступенькой крыльца, я взял посох и постучался.

– Иду! Иду!

Дверь приоткрылась, и я разглядел сначала темную железную цепочку и поблескивающий клинок, а уж потом – короткие седые волосы и скуластое, морщинистое лицо.

– Ты кто такой?

– Леррис, столяр. Лисса сказала, что ты могла бы сработать для меня кое-что по меди. Ведь ты Миррин?

С последним вопросом я припозднился, но лучше поздно, чем никогда.

– Она самая, – буркнула женщина, осматривая меня с головы до ног.

Потом цепочка звякнула, и дверь открылась.

– Заходи.

Внутреннее помещение оказалось просторнее, чем казалось снаружи. Каменный пол был чисто выметен, на плетеном коврике стоял рабочий стол, а в глубине находились очаг, что-то похожее на печь, а также молотки, тигли, наковаленки и множество приспособлений и инструментов, о назначении которых мне приходилось только догадываться.

Высокие боковые окна давали больше света, чем обеспечило бы фасадное, но кроме того помещение освещалось латунной лампой и свечой на медном подсвечнике. Оба изделия не отличались витиеватой отделкой, однако производили сильное впечатление. Ноздри щекотал запах горячего металла и масел.

– Садись.

Я прислонил посох к стене и сел.

– Предложила бы тебе чаю, да заварить забыла, – промолвила хозяйка мастерской, отложив клинок. – Стало быть, ты и есть тот самый Леррис? Знаменитый маг, который любит дерево?

– Вот уж, знаменитый… Во всяком случае к тебе я приехал не как маг, а как столяр. Мне нужны декоративные латунные петли, под сундук для приданого.

– А почему ты не обратился к Борло?

– А потому, – я попытался подражать тону Риссы, – что его отец делал такие дивные чайники, просто загляденье…

Миррин рассмеялась, отчего морщин на ее физиономии появилось еще больше.

– Петли нужны примерно такие, – я протянул листок бумаги с наброском.

Она взяла листок и нахмурилась.

– Тебе нужны настоящие петли или декоративные накладки? Ты собираешься делать внутренние, из железа?

– Не хотел бы, не люблю ничего фальшивого. Предпочел бы настоящие, если смогу это себе позволить.

– Фальшивок и я не люблю. И по твоему образцу работать не стану. Сделаю по-своему, за пять серебреников. Это со стоимостью шурупов и прочего крепежа: возни с ним много, а радости мало.

– Делай по-своему. Но имей в виду: сундук будет тяжелым, так что петли нужны большие и прочные.

– На твоем рисунке размер один к одному?

– Вообще-то, можно даже побольше.

– Могу и побольше. Даже на глазок. Ты готов на меня положиться?

Не знаю почему, возможно, из-за впечатления, произведенного лампой и подсвечником, или потому, что с ней имела дело Лисса, она внушала мне доверие. Я кивнул.

И тут снаружи донеслось ржание.

Мы оба – я с посохом, Миррин с клинком – метнулись к двери.

Какой-то малый в серых лохмотьях валялся у стены, другой, в рваной и грязной рубахе, замахнулся на Гэрлока суковатой дубинкой.

– …ах ты, скотина…

Увидев меня, грабитель отвернулся от пони, чтобы нанести удар мне, но мой посох оказался и быстрее, и крепче. Первый удар избавил его от неуклюжего оружия, а второй отправил на мостовую – стонать рядом с ушибленным товарищем по разбойному промыслу, которого Гэрлок ушиб копытом.

– Йенс, я тебя предупреждала! – промолвила Миррин, подходя с кликом в руке к тому малому, которого отбросил к стенке мой пони.

Я оглядел узкую улочку. Седая женщина выглядывала из полуоткрытого окна, мальчонка, в штанах и тунике, явно сшитых из мешковины, таращился с крыльца, готовый в любой момент юркнуть за дверь.

– Миррин, я не хотел с тобой ссориться.

– Ты идиот! И почти покойник! – Миррин взмахнула мечом, и на щеке Йенса осталась красная полоска. – Это последнее предупреждение: в следующий раз ты умрешь. А теперь вставайте и проваливайте оба. Живо!

Оба разбойника, пошатываясь, поднялись на ноги. В этот миг я ощутил что-то неладное, и посох, чуть ли не сам по себе, ударил одного из них по руке. Нож упал на мостовую, оборванец схватился за перебитое запястье.

– Неужто вы никогда не поумнеете, дуралеи? – рявкнула Миррин. – Этого человека зовут Леррис, вы что, о нем не слышали? В городе нет другого человека с таким именем. Он маг и этим самым посохом прикончил нескольких чародеев и несколько дюжин солдат. Во всем Кифриене только он ездит на горном пони, а у вас, кретинов, хватило дурости попытаться этого пони украсть. А ну убирайтесь!

Ненависть в глаза грабителей потускнела, вытесненная страхом. Они заковыляли прочь, один, держась за щеку, другой – за сломанное запястье.