Смерть Хаоса - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 50

Хорошо, ничего не скажешь. Из полудюжины бойцов, которых я лучше всего знал, трое погибли, один тяжело ранен, одна искалечена. В горле моем встал ком, к глазам подступили слезы. А ведь идея казалась совсем неплохой. Но если наш план был хорош, чем бы обернулась попытка осуществить плохой?

– Леррис, на войне такое случается.

Да, настоящая война оказалась совсем не похожей на поединок с Антонином. Там были огонь, пепел, противоборство стихий. Не потому ли маги так опасны, что они не видят ни клинков, ни окровавленных тел? Не потому ли, что так далеки от обычных людей?

Я сглотнул.

– А что с противником?

– Еще хуже. Уцелевших насчитали не больше взвода, да и те почти все ранены.

Я поежился.

– Думаю, мне пора домой.

– Зачем? Тебе плохо у самодержицы?

– Что ты, она очень любезна.

Каси и вправду не оставила меня вниманием: не раз приходила ко мне и вручила мешочек с золотом, сказав при этом, что сделанное мною невозможно оценить деньгами. Сильно сомневаясь в том, что смогу вернуться к работе в ближайшее время, я принял монеты. Кошель был спрятан под уголком матраца.

Я отвернулся к окну, откуда по-прежнему лился холодный свет.

– Что говорит Джастин? – спросила чуть помягче Кристал.

– Сказал, что ежели удастся раздобыть карету, мне лучше вернуться. Правда, не объяснил, почему.

Кристал ласково вспушила мои волосы и поцеловала в щеку.

– Наверное, он считает, что твоя гармонизированная древесина будет способствовать исцелению. Первый кровавый бой, он самый тяжелый.

– А для тебя он не был тяжелым?

Она сжала мою здоровую руку.

– Был, конечно, но я старше тебя и с насилием сталкивалась куда чаще.

– Ты привыкла к нему?

– Надеюсь, что нет.

Я присмотрелся к ее лицу, к тонким, разбегающимся от глаз морщинкам и серебряным прядкам в черных волосах. За ее темными глазами таилась другая тьма, ранее остававшаяся незамеченной. Как и Джастин, она выглядела смертельно усталой.

Обеими руками, – хотя правая повиновалась мне с трудом, – я сжал ее ладонь и долго держал не отпуская. Кристал ничего больше не говорила, да в этом и не было нужды. Я тоже молчал. А потом, не заметив как, погрузился в сон.

XXXVIII

Лежа в собственной постели, опершись спиной о сложенные у передней спинки кровати подушки, я читал и пытался прийти в себя после переезда домой из покоев самодержицы. Хотя перевезли меня в экипаже, а сама идея была одобрена Джастином, поездка оказалась более чем утомительной. Все тело ныло, снова стали болеть глаза, и я, провалившись по приезде в тяжелый сон, проснулся совсем недавно.

И тут заявилась Тамра.

– Как дела у нашего ученого калеки? – молвила она, усевшись спиной к окну в деревянное кресло. – Все терзаешься?

На сей раз Тамра повязала голубой шарф, под цвет ее глаз и синевшего за окном неба.

– Не терзаюсь, а мучаюсь. Все болит, – ответил я, отложив «Начала Гармонии», закрыв глаза и вздохнув.

Это малость помогло, жаль только, что вздох был не слишком глубоким. Состояние ребер пока не позволяло мне набрать воздуха побольше.

– Как думаешь, скоро встанешь на ноги?

– Почем мне знать. Джастин говорит, ребра в основном зажили и рука идет на поправку. Вот с ногой хуже.

О жжении в глазах и периодически ослабляющемся слухе я предпочел не упоминать. Мне казалось, это пройдет само по себе.

– Джастин – твой дядя. Он к тебе неравнодушен и очень о тебе заботится, – с улыбкой промолвила Тамра, устраиваясь в кресле поудобнее.

– Он и о тебе заботился, когда ты в этом нуждалась.

– Думаю, – заявила Тамра столь непринужденно, словно говорила о погоде, – ты, если только оторвешь свой зад от койки, будешь прекрасно выглядеть в сером.

– В сером? Отродясь не хаживал в сером и впредь никогда не собираюсь!

Едва у меня вырвались эти слова, я уже готов был взять их обратно. «Никогда» – опасное слово, особенно для меня. Поэтому я предпочел сменить тему.

– Ты только критикуешь да насмешничаешь, а сама-то на что способна? Тебя ведь тоже числят в волшебницах.

Голубые глаза Тамры стали свинцово-серыми, в комнате потемнело, стукнули ставни, и мое покрывало рванул ворвавшийся в помещение зимний ветер.

Я сглотнул. Кое-чему она у Джастина научилась.

– Ладно. Вижу, ветер нагонять ты можешь. Но чего ты добиваешься?

– В первую очередь уважения. Ты, да и все мужчины, почему-то думаете, что если я не выставляю силу напоказ, так у меня ее и вовсе нет. А во-вторых, хочу, чтобы и ты не валялся без дела, жалея себе. Подумаешь, отлупили бедняжку! Тебя ведь вроде числят в волшебниках.

Несмотря на боль, я свесил с кровати здоровую ногу, руками придвинул к ней больную и сел. Правда, чтобы не шлепнуться обратно, мне пришлось держаться за спинку кровати.

– Неплохо! – похвалила Тамра. – Джастин не верил, что у тебя хватит на это сил. Сам-то он слабак.

Она усмехнулась, и это напомнило мне о Герлисе.

– Ты и впрямь рыжая стерва, – процедил я сквозь зубы, стараясь не морщиться, когда накатывали белые волны боли.

– Будешь делать это почаще, быстрее встанешь на ноги, – сказала она, проигнорировав мое высказывание. – Но вижу, досталось тебе здорово, хваленый чародей.

Чтобы не упасть, мне пришлось откинуться на подушки.

– Одной моей знакомой чародейке тоже крепко досталось, когда она влипла в историю с Антонином. Или я ошибаюсь?

– Ладно, – отмахнулась Тамра. – Нынче не о том речь. Нам необходимо нагнать страху на посла Берфира. Он прибудет сюда через восемь дней. К тому времени ты уже сможешь ходить. Такие, как он и его герцог, уважают только тех, кого боятся. Вот почему желательно, чтобы ты появился перед ним в сером.

– С чего бы это? Я всегда носил коричневое.

– Ты хочешь подвести Кристал? Предать всех погибших бойцов? Хочешь, чтобы этот посол навязал Каси свои условия?

– Никто ничего не может навязать самодержице.

– Это как сказать. Ее армия невелика, и скрыть это от прибывшего сюда посла будет невозможно. Чем она располагает? Мною, тобой и Наилучшими – превосходным, но малочисленным отрядом. Поэтому все мы должны выглядеть как можно более грозно. А коричневый наряд не производит особого впечатления.

– Серое… как я, по-твоему, натяну серые штаны?

– Тоже нашел проблему. Рисса сказала, что вместо шва поставит на левой штанине пуговицы.

– Разве в штанах дело? На эту встречу меня придется везти, да и стоять я не смогу. Вот уж будет впечатление так впечатление.

– Я распоряжусь, чтобы для тебя изготовили еще один посох. В зал приема ты приковыляешь заранее, а когда явится посол, уже будешь стоять там, опираясь на эту жердину. С посохом, да еще в сером, ты любого напугаешь.

– Хорошо. Я оденусь в серое, но только если на этот прием явится и Джастин.

– Годится. Он прибудет. Нас троих будет вполне достаточно. Я уже привезла набор серых кож и отрез серой ткани. Рисса сошьет тебе штаны и рубаху, а ты ей заплатишь.

– Я ей и так плачу.

– Заплати отдельно. Ты же получил золото от Каси.

– Ха! Кто знает, когда мне удастся снова заняться ремеслом. Не помереть бы до той поры с голоду.

Тут я, конечно, покривил душой. Голодная смерть мне не грозила, просто Тамра основательно меня допекла.

– Ну, чем меньше монет в кошельке, тем больше у тебя резонов поскорее исцелиться, – заявила она вставая. – Я скажу Риссе, чтобы зашла прямо сейчас. Ей надо снять с тебя мерку. Надеюсь, ты не отчебучишь какую-нибудь глупость.

Одарив меня на прощание улыбкой, Тамра ушла, и я снова взялся за книгу. Хотя, по правде сказать, смысл прочитанного раздела от меня ускользал.

«…гармоничность Земли представляет собой структурированность гармонии как внутри, так и вокруг хаоса, а потому способный гармонизировать Землю способен гармонизировать и само мироздание, если достанет сил нести бремя печали».

Печаль? Похоже, что как ни манипулируй с гармонией, это непременно обернется для кого-то печалью? А как обстоит дело у мастеров хаоса: у них, небось, нет книги, которая предостерегала бы их насчет печали? Может быть, потому, что им на такие вещи наплевать? А на что им не наплевать?