Горы судьбы (сборник) - Карсак Франсис - Страница 171

Взять, к примеру, ту же "космическую оперу". Так и хочется добавить - пресловутую...

Кто только в 1960-е годы не отметился в ритуальном вытирании ног о злосчастный жанр, произведения коего - хотя бы в порядке информации отечественного читателя о царящих у них литературных нравах - наши издатели переводить не торопились! Признанных "оперных" солистов - Эдварда "Дока" Смита, Джека Уильямсона и Эдмонда Гамильтона - печатать более или менее регулярно начали только в 1990-х (хотя "Звездных королей" последнего в "самиздате" читали), а отдельные, строго дозированные, якобы "положительные образцы" раскритикованного жанра - к примеру, те же "Саргассы в космосе" мало кому в ту пору известного Эндрю Нортона! - разумеется, еще больше запутывали истинную картину.

И тем не менее по крайней мере одно произведение настоящей, подлинной "космической оперы" увидело свет аж в 1965 году - тиражом, невероятным даже в те годы: чуть ли не полмиллиона экземпляров! Стало быть, все-таки некоторое представление о жанре имели, чего не скажешь о массовом любителе фантастики.

Тогда многие советские издательства пробовали свои силы в новом и во всех отношениях привлекательном жанре. Книжкой, о которой идет речь, решило рискнуть на территории в ту пору еще не обжитой terra phantasia вновь созданное на базе Географиздата издательство "Мысль", выпустившее роман и вовсе никому не ведомого французского автора - Франсиса Карсака. Роман назывался "Робинзоны космоса", и в 60-е годы, когда научную фантастику не покупали, а доставали - и с немалым трудом,- книжку с красными стилизованными кентаврами на обложке можно было увидеть на любом развале.

Никто, впрочем, "оперных" рецидивов в произведении соотечественника и продолжателя дела великого Жюля Верна тогда не разглядел. Искались параллели (они очевидны) с романом французского классика "Гектор Сервадак": и в романе Карсака описано, как в результате космического катаклизма кусок земной поверхности с находившимися там людьми "откололся", залетел далеко-далеко и был "прихвачен" некой планетой, населенной разумными "кентаврами"; критики особенно упирали в своих статьях и рецензиях на "факт" мирного сосуществования землян с аборигенами...

И позже, когда на русском языке появились другие книги Карсака - "Пришельцы ниоткуда", "Бегство Земли" и "Львы Эльдорадо",- об авторе в печати говорилось в основном только хорошее. Особенно отмечали его гуманизм, социальный оптимизм, миролюбие и даже... "интернационализм" (раздвигая значение этого термина до галактических масштабов), а также умение строить увлекательный сюжет - достойное продолжение романтических и познавательных традиций великого соотечественника-классика, и т.п. - словом, все как положено.

Более того, светлый пример француза Карсака как бы оттенял собой ту, по мнению писавших, беспардонную, антигуманную, насквозь упадническую, пронизанную насилием и ксенофобией "космическую оперу" - авторов, естественно, поголовно заокеанских,- которой, стало быть, мало еще досталось!

Тут по меньшей мере две существенные натяжки. Первая - не стоило отделять творчество Карсака от "космической оперы". И вторая - не стоило и ее, "оперу" горемычную, поливать походя и без разбору.

То, что к ней со спокойной совестью можно отнести и творчество Франсиса Карсака, сомнений не вызывает. Его сюжеты, подходы и размах ничем принципиально не отличались от творческой манеры, скажем, теперь уже хорошо известного и у нас признанного короля жанра - Эдмонда Гамильтона. И у того непредвзятый, объективный взгляд всегда отыщет толику хоть и специфически американского, но гуманизма. И Добро у Гамильтона обычно побеждает Зло; и оптимизм гарантирован - в смысле непреложного для автора-американца правила: любые мрак и кровопролитие завершать happy end'ом. Правда, в эпопеях Гамильтона и иных авторов "космической оперы" мир средь звезд воцаряется обязательно после звездных же войн - в результате победы над какими-нибудь агрессивными "негуманоидами". И нет-нет, да напомнит о себе известная идейка насчет "бремени цивилизованного землянина", будто бы несущего отсталому звездному народцу культуру и дары цивилизации,- очевидная трансформация Киплинговского "бремени белого человека"...

Но ведь и у "гуманного" и "оптимистичного" Карсака мы обнаружим почти то же самое.

В его трилогии, состоящей из романов "Пришельцы ниоткуда", "Этот мир наш" и "Наша родина космос"', эра всегалактического братства наступает лишь после того, как "нашим" (гуманоидам) удается окончательно побороть каких-то там злобных и агрессивных, явно негуманоидных "мисликов", гасящих звезды и вообще черт знает чем занимающихся в "нашем" галактическом секторе! И в более позднем романе, в оригинале названном "Паразиты в гриве льва", а на русский язык переведенном как "Львы Эльдорадо", несмотря на очевидную симпатию автора к отсталым аборигенам, с моральным оправданием своего рода "прогрессорского" вмешательства в их дела высокоразвитых землян все тоже как будто в порядке...

А уж если перечитать одно за другим тех самых знаменитых "Звездных королей" и "Бегство Земли" Карсака, то трудно отделаться от впечатления, что перед тобой единый сериал, написанный одной рукой!

Так что и у Карсака - "опера", "опера", ничего не попишешь!

Другое дело, что она может быть мастерской, высокопрофессиональной, держащей читателя в напряжении от первой до последней страницы и поражающей незаурядной фантазией. Чаще же под привычным словосочетанием скрывается форменная "оперетка", пошлая и убогая имитация, поделка, дешевка, бесплодное топтание по тропам, проложенным, как правило, другими.

Словом, ничего принципиально нового по сравнению с ситуацией во всех иных жанрах.

И Гамильтон, и Карсак писали, в сущности, одну и ту же разновидность массовой литературы (ну, может быть, с незначительным расхождением, обусловленным различиями культурно-историческими). Ну и что? В ней раньше преуспели и Дюма, и уже не раз упоминавшийся Жюль Верн! Уступая классикам, и Гамильтон, и Карсак тем не менее делали свое дело мастерски - увлекательно, размашисто, надежно, - и оба безусловно обладали счастливым даром держать читателя до самого финала.

А то, что "космическая опера" - жанр динамичный и головокружительный, в котором не до абстрактных философствований, социального моделирования или утонченного психологизма, - вроде и обсуждать-то неловко.

Почему так получилось, что в восприятии двух поколений наших читателей Карсак оказался как бы противопоставлен Гамильтону, - сегодня остается только гадать. Фантастика, одним, словом...

Так кем же он был, настоящий Франсис Карсак?

К сожалению, я не читаю по-французски и о научной фантастике на родине Жюля Верна могу судить лишь по переводам (русским и английским), - а они, как мы только что выяснили, порой могут ввести в заблуждение! - да по вторичным источникам. Но удивительно, что даже в статьях видных специалистов информации о жизни ведущего автора французской "космической оперы" кот наплакал.

Известно, что под этим псевдонимом писал фантастические романы видный ученый - геолог и палеоантрополог Франсуа Борд. Родился он в 1919 году и после школы поступил в университет города Тулузы; а закончить его вовремя не смог: его родину оккупировали гитлеровцы... Будущий ученый и писатель участвовал в движении Сопротивления и там же, в отряде французских партизан-"маки", сочинил свой первый научно-фантастический роман, который так и не был опубликован. После окончания войны Борд смог завершить прерванное обучение, защитил диссертацию и по странному совпадению проработал всю жизнь профессором палеоантропологии не где-нибудь, а в университете города Бордо!