Башни заката - Модезитт Лиланд Экстон - Страница 73

– Мы поняли, – говорит наконец она, вперив в гонца взгляд черных глаз.

Съежившись под ее пронизывающим взглядом, молодой человек салютует.

– Это все, командир?

– Да. Передай капитану, что приказ будет выполнен.

– Как?

– Передай капитану, что приказ будет выполнен, – голос ее холоден, и звучащий в нем металл подобен звону погребального колокола. – Будет выполнен, если он станет оберегать дорогу на Галлос.

– Если он станет охранять юго-западную дорогу на Галлос? – уточняет гонец.

– Вот именно. Он должен использовать оставшиеся силы, чтобы удержать юго-западный перевал.

Гонец взбирается на своего коня, ошарашено переводя взгляд с женщины с холодными глазами на выстроившихся позади нее солдат. Другая женщина, стоящая в строю, касается рукоятки ножа, и гонец снова переводит глаза на офицера.

– Это все! – повторяет предводительница.

Гонец щелкает поводьями и направляет скакуна вниз по склону.

Предводительница отряда смотрит вниз, на простирающуюся к северу долину, а потом переводит взгляд на сложенный квадрат карты. Дорого же пришлось заплатить ей за эту карту!.. Впрочем, иные сказали бы, что цена не так уж велика. Женщина глубоко вздыхает. Несмотря на принятую прошлой ночью холодную ванну, она чувствует себя нечистой, словно не мылась неделями. Она поднимает голову и всматривается в очертания высящихся на востоке холмов.

Ближайший к ней солдат, покосившись на своего командира, бочком направляет пони к другой женщине, светловолосой, с парой ножей на поясе. Единственной, кроме командира, женщине в отряде.

– Она не собирается выполнять приказ капитана… – шепчет он.

– Глянь-ка туда, вниз, – обрывает его блондинка, указывая на стелющуюся по дороге на дальнем конце долины пыль.

Неприятеля сверху не различить, но оба знают – враг там.

– Что скажешь?

– Торман убивал командиров и за меньшее… – не унимается боец.

– Тихо ты!

Женщина в кожаном офицерском колете косится на перешептывающихся подчиненных, а потом направляет своего коня на восток, вдоль кряжа.

– А Торман-то послал ее не туда…

Командир не обращает внимания на донесшийся из третьей шеренги шепоток, Сосед по строю дергает высказавшегося за тунику:

– Вспомни Джирео, идиот!

Блондинка едва сдерживает улыбку, командир не сводит взгляда с пространства между холмами.

»…не нравится мне все это…»

»…заткнись…»

»…Торман, мерзкий ублюдок, готов загубить целый отряд…»

»…она права. На кой нам сдалось оставлять свои кишки на этой тропе в угоду Торману…»

»…мне все равно не нравится…»

»…что, есть идея получше?»

Переговариваясь вполголоса, воины следуют за черноволосой женщиной-офицером, направляющейся к дамбе. Облако пыли свидетельствует о том, что фритаунские мятежники приближаются.

Облако пыли успевает пересечь долину примерно на треть, когда командир спешивается у окованных железом ворот дамбы. Холодное железо укрепляет каждое соединение и каждое бревно красного дуба, позволяя закрытым воротам выдерживать мощный напор воды.

От южной, каменной стены водохранилища отходят четыре канала, питающих акведуки, несущие воду к засушливым степям южного Кифриена. Над каждым каналом возвышается железное колесо, но все колеса замкнуты железными засовами с двойными замками. Замками размером с кулак здоровенного хуторянина.

Качая головой, командир отряда внимательно рассматривает шлюзовый затвор и окованные железом балки.

»…что ей здесь…»

»…шшш… знает, что делает…»

Наконец она извлекает из промасленного свертка позади седла железный ломик и короткую изогнутую пилу с грубыми зубьями. С этими предметами в руках она приближается к воротам.

– Могут пострадать оливковые рощи, – бормочет женщина себе под нос, – но если это может сделать самодержец, то можем и мы.

Скользнув взглядом по бревнам, она начинает отдирать железную обивку.

На лицах ее солдат написано недоумение, но они молча сидят в седлах и ждут. Обнажив скрытый под железом красный дуб, командир окликает одного из солдат:

– Кассейн!

Плотный малый спешивается и отдает поводья блондинке.

– Да, командир.

– Возьми эту пилу и пропили бревно настолько, насколько сможешь. Пока полотно не зажмет.

– Зажмет?

– Да. Дерево будет схватывать пилу.

Командир переходит к следующей запорной балке и начинает отдирать железо, но тут вмешивается блондинка. Передав поводья двух лошадей третьему бойцу, она подходит к командиру:

– Я справлюсь с этим быстрее.

Командир отряда передает ей ломик.

– Я поднимусь наверх. Оставлю здесь вторую пилу. Проследи, чтобы бревна были надпилены, насколько это воз – можно.

Сделав пять быстрых шагов, она возвращается к своему коню и командует:

– Дарсо, останешься здесь и поможешь пилить. Алтра и Ферл, несите стражу и будьте бдительны. Потом поменяетесь – пилить будете по очереди.

– Я не…

– Знаю, ты кавалерист, а не плотник. Но если не станешь пилить, можешь считать тебя мертвым кавалеристом. Лошадей привяжи вон к тому корню.

Вскочив в седло, она кивает оставшимся пятерым солдатам, и они едут по покатой тропе на север, откуда заезжают на дамбу.

Спешившись там, командир смотрит на запад и, увидев, что облако пыли уже почти достигло середины долины, бормочет проклятие.

Сняв седельные сумы и стараясь не показывать, насколько они тяжелы, женщина осторожно ставит их на землю подальше от воды. Расстегнув застежки одной из них, она достает пропитанный маслом и воском кожаный мешок. Другая сума остается закрытой. С глубоким вздохом она поднимает промасленный мешок и, пройдя на плоский каменный бык, в который вмурованы железные петли шлюзового затвора, с чрезвычайной осторожностью опускает свою ношу на камень.

Некоторое время она смотрит вниз, пытаясь определить, не начали ли подаваться ворота, а потом свешивается с дамбы и спрашивает:

– Эй, много ты сделала?

– Пять бревен уже подпилено, осталось приблизительно столько же.

Офицер задумчиво смотрит на плещущуюся внизу, переливающуюся через край водослива воду, окидывает взглядом шлюзовый затвор, снова свешивается со стены и кричит:

– Заканчивай и поднимайся ко мне. Со всей командой!

– Бревна эти! Они крепкие…

– Знаю я. Знаю!

Женщина, на вороте зеленого кожаного мундира которой поблескивает еще не успевшая потускнеть серебряная жар-птица, выпрямляется.

– Одного должно хватить… – бормочет она себе под нос, рассматривая облако пыли, под которым уже можно различить верховых солдат. Более тысячи мятежников, не принятых на службу новым герцогом.

Внизу пятеро воинов взбираются в седла и направляют коней по узкой тропе, ведущей на дамбу.

Пока блондинка ведет их на соединение с остальным отрядом, командир возвращается к своему коню и достает из седельной сумы тонкий моток вощеного шнура. С этим мотком она возвращается назад и останавливается, задумчиво глядя на темно-зеленую водную гладь позади шлюзового затвора.

Быстрыми, уверенными ударами она отсекает от мотка четыре равных отрезка, два из которых откладывает в сторону, а один, вынув затычку, вставляет в отверстие в мешке, которое тут же облепляет по краям воском. Второй отрезок привязывается к горловине все того же мешка. Очень медленно и аккуратно командир стравливает веревку, вокруг которой обмотан запальный шнур, пока мешок не опускается на глубину примерно четырех локтей. На ошарашенные взгляды своих солдат предводительница не обращает внимания.

Наконец она пропускает веревку через колесо, а два оставшихся отрезка кладет один к одному на камень, возле которого держит в поводу своего коня блондинка.

– Все назад! – командует она. – Наверх – и за тот бугор!

Даже не проследив, выполнен ли ее приказ, черноволосая женщина снова окидывает взглядом долину.

«Может быть, выждать еще? – мысленно спрашивает она себя. – Воздействие было бы сильнее. Но что, если…» Командир качает головой и снимает с пояса кресало.