Карты, деньги, две стрелы - Баштовая Ксения Николаевна - Страница 93

Первых гостей я встретила быстро. Ласково улыбалась со ступеней женщинам, подавала руку для поцелуя мужчинам и с нетерпением ждала, когда же можно уже будет отправиться в храм. Тем более что ехать до него минут двадцать.

Я уже собиралась зайти в дом, когда к дому подъехала черная карета в сопровождении четырех всадников-фениев. Странно, вроде бы все уже прибыли… Не Фелан же это в самом деле — он должен быть гостем со стороны жениха…

Один из наездников спешился, распахнул дверцу, украшенную гербом с изображением камелеопарда. Вышедший из кареты франтовато одетый мужчина стоял полубоком, разглядеть его лица я не могла… А вот женщину, которой он подал руку, я узнала мгновенно и почувствовала, как мое сердце сбилось с ритма.

Мама приехала… Я отправила ей приглашение, Абигел доставила, но я до последнего не верила, что она прибудет в Унгарию…

Один из молодцевато гарцующих всадников — в лихо заломленном на ухо зеленом берете — поймал мой взгляд, лукаво подмигнул и вновь приосанился. Коди! Нет, в самом деле Коди!.. Он ведь с нами в Унгарию тогда не вернулся. Распростился со мной и капралом и, превратившись в птицу, улетел — Абигел потом весь день рыдала, что он ей даже «до свидания» не сказал…

Кнесица де Шасвар прошла несколько шагов от кареты, выпустила руку своего сопровождающего — теперь я уже не сомневалась, что это господин Робилард, — и радостно шагнула ко мне:

— Матильда, я знала, что все закончится благополучно!

Мне бы ее уверенность…

— Поздравляю тебя!

— Спасибо…

Господин Робилард замер в нескольких шагах за ее спиной, потом решительно направился ко мне, на миг коснулся губами моего запястья:

— Мои поздравления, госпожа Калнас. Искренне сожалею, что не смогу присутствовать на бракосочетании…

— Не сможете? Почему?

Я и ему приглашение отправляла. Не думала, что он, конечно, приедет, но ведь отправляла!

— К сожалению, существуют непредвиденные обстоятельства…

— Оставайтесь! Прошу вас!

По губам фения скользнула кривая усмешка:

— Боюсь, ваш многоуважаемый батюшка будет возражать против моего присутствия.

— Сегодня венчаюсь я, а не мой многоуважаемый батюшка! — выпалила я и замерла, пытаясь сообразить, не будут ли мои слова расценены как нахальство.

Грустная улыбка.

И ровный голос кнесицы:

— Действительно, господин Робилард, оставайтесь…

И тихий вздох:

— Как вам будет угодно, госпожа де Шасвар…

Я так и не поняла, кому из нас двоих он ответил.

Если отец и был против чьего-то присутствия, мне он ни словом не обмолвился. Впрочем, в храме, когда кнес повел меня под руку к венцу, я чувствовала себя такой счастливой, что мне было уже все равно, кто и что скажет.

Собор был полон народу. Чуть слышный шепот присутствующих сплетался в диковинный речитатив. Мои шаги были не слышны из-за толстого, расстеленного на полу ковра, а дорога до алтаря казалась такой длинной, что я могла несколько раз обвести взглядом зал. Здесь были лица знакомые и незнакомые. Те, кого я видела уже неоднократно, те, кого видела лишь мельком, и те, кого не видела никогда. Чистокровные люди, несколько фениев, множество полукровок… Но главное, Айден был рядом со мной…

Из-за статуи Матери Рассвета послышался негромкий голос. Невидимая пока что храмовница неспешно завела традиционные речи. Я даже их не слушала — голова была занята совсем другим.

Когда Айден в белоснежном мундире капитана повернулся ко мне, сердце сбилось с такта. Я остановилась перед статуей Матери Рассвета и вслед за женихом медленно положила руку на алтарь, с которого впервые на моей памяти было снято расшитое алыми цветами покрывало. Усыпанная драгоценными камнями поверхность словно светилась изнутри, а в центре виднелась полупрозрачная золотая пластинка — точная копия той, что когда-то висела у меня на шее. Получается, покрывало на алтаре скрывало недостачу? Непонятно, правда, как копия подвески могла появиться в этом алтаре, если мы разместили их в храме в Фирбоуэне… Ладно, в этой истории и так слишком много вопросов. Начиная с того, откуда мама взяла кулон, который был у меня, и заканчивая тем, как подвеска, доставшаяся Айдену, оказалась в Мертвом Эгесе.

Все, не хочу об этом думать! Главное — другое… Айден рядом… Айден… Неужели все наконец закончено и я буду с ним? Сердце стучало, пропуская удары, а в голове чуть шумело, как после бокала вина… Не верится, что все происходящее правда.

Кажется, у меня дрожат пальцы. Спокойно, Матильда, спокойно. Ты уже это проходила. Ты знаешь, что будет дальше. Не стоит так переживать. Я была столь занята своими мыслями, что не заметила, как из-за статуи Матери Рассвета выскользнула невысокая женская фигурка в длинном балахоне. Черные волосы были заплетены в две тугие косы, а на пухлых губах плясала улыбка.

Какая молоденькая храмовница! Помню, на свадьбе с Шемьеном нас венчала старуха…

Девушка остановилась между алтарем и статуей и накрыла своими руками наши с Айденом ладони.

— Мать Рассвета привела вас в эти стены. Мать Рассвета открыла вам двери. Мать Рассвета спрашивает вас… И пусть слова ваши идут от самого сердца. Калнас Матильда, слышишь ли ты меня? Готова ответить мне?

— Да…

— Айден Иассир, слышишь ли ты меня? Готов ответить мне?

— Да.

— Ответьте пред именем Матери Рассвета. И пусть истина сейчас говорит вашими устами. Айден Иассир, Калнас Матильда, согласны ли вы стать мужем и женой? Любите ли вы друг друга? Готовы ли узнать решение Матери Рассвета?

— Да!

Помню, когда я венчалась с Шемьеном, он на пару секунд задержался с ответом, голоса прозвучали вразнобой, и старухи долго еще шептались, что это дурная примета. Но сейчас… сейчас голоса прозвенели под куполом храма одновременно…

Отзвучало короткое слово, и в храме на миг повисла тишина. Я почувствовала, как сердце оборвалось и рухнуло в бездну. Неужели все зря? Неужели Мать Рассвета не согласится на наш брак?! После всего, что с нами произошло? После того видения в храме трех богов?!

Ведь даже наш брак с Шемьеном был «одобрен»! Хотя… тут можно толковать двояко. Боги всеведущи, и не будь я госпожой Магьярне да не проиграй меня Шемьен в карты, я бы не встретила Айдена… Да и, может, тогда, в день моей первой свадьбы, он еще испытывал ко мне какие-то чувства?

Мать Рассвета, ну о чем я думаю?!

На голову Айдена приземлился первый розовый лепесток. Возник под самым потолком и, медленно кружась в воздухе, спланировал на макушку моего, теперь уже точно, мужа… А следом за этим нас окутал вихрь розовых лепестков. Они возникали из ниоткуда и растворялись в воздухе, не касаясь пола. В зале разлилось благоухание цветов, а откуда-то сверху послышалось пение птиц.

— Как… Как трогательно!.. — провыл за моей спиной высокий голос.

Я на миг оглянулась. Эделред стоял неподалеку от Фелана и госпожи Альбиро и сейчас, увидев кружащиеся в воздухе лепестки, не смог сдержать эмоций. Лаумке ничего не оставалось, как вытирать кружевным платочком бегущие по белоснежной морде слезы умиления.

По губам храмовницы скользнула улыбка:

— Мать Рассвета согласна на ваш брак. И с ее благословения я объявляю вас мужем и женой.

От ее пальцев разлилось золотое сияние, а когда девушка убрала ладони, я с радостью увидела, что на руках у меня и у Айдена появилось по обручальному кольцу.

— Будьте счастливы… И можете поцеловать друг друга.

Огромный зал с белыми мраморными колоннами весь был залит ярким светом. Веселый гомон голосов, позвякивание хрустальных бокалов, звонкий смех дам… Парадный оркестр в ливреях, знакомые звуки «Осеннего вальса»…

В дальнем углу неспешно переговариваются Фелан с Блэйром. Госпожа Альбиро, единственная лаумка в зале, что-то втолковывает единорогу, сурово поджимающему губы и отводящему глаза в сторону. Чуть поодаль маршал Буриан беседует с отцом и генералом Ференци. И кружатся, кружатся танцующие… Офицеры и чиновники. Дамы и кавалеры. Одна я не танцую! Честное слово, вальс скоро закончится, а я до сих пор не сделала ни единого па!