Карты, деньги, две стрелы - Баштовая Ксения Николаевна - Страница 82

Впрочем, терять уже нечего.

Кожаная косичка легко скользила между пальцами, и я раз за разом пыталась вновь почувствовать, вспомнить, что я ощутила, увидев, как рука превращается в крыло. Боль? Ее не было. Страх? Скорее волнение от внезапности, от диковинного видения.

Но что еще? Что происходило, когда я начала превращаться?

Я прикрыла глаза, пытаясь поймать то неуловимое ощущение. Кажется, у меня чуть закружилась голова… Но нет, сейчас я не чувствовала ничего такого: не шумело в ушах, не пересохло во рту…

Я открыла глаза… И замерла, пытаясь сообразить, что происходит. Обстановка в комнате увеличилась в размерах: шкаф вытянулся и удлинился, столешницу я почему-то увидела снизу, а расстояние до двери стало больше раза в три.

Послышались шаги, открылась дверь. Вошедших в комнату Элуш и Абигел я почему-то увидела снизу, словно от самой земли. Я шагнула вперед, пытаясь хотя бы у них спросить, что творится, но изо рта вместо слов раздалось шипение…

Находиться в корзине было очень неудобно. Длинная лебединая шея упиралась в крышку, сама корзина при ходьбе раскачивалась, а сидящий рядом крошечный общипанный воробей был уже, кажется, придавлен мною.

Да, мне действительно удалось превратиться. Да, Элуш знала о планах отца. Да, это была ее идея — вынести меня из дома в облике лебедя. Несчастного Коди, который как раз привел Абигел и Элуш, посадили в ту же корзину. Становиться моей копией и прикрывать мой побег он не согласился, тогда Абигел (уж не знаю, когда она умудрилась приобрести такое влияние на фения) убедила его отправиться со мной, вдруг мне понадобится охрана.

Выходя из спальни с закрытой корзинкой, Элуш объяснила охраннику, что «госпожа кнесна устала, перенервничала и убедила не беспокоить ее», и спокойно направилась к выходу из дома.

Завернув за угол и попетляв некоторое время по улочкам, Элуш выбрала пустынный тупичок, стены домов которого были без окон, и осторожно поставила корзинку на землю. Двумя руками аккуратно вынула меня в лебедином обличье — я до сих пор не могла понять, что и как у меня вообще могло получиться, — а затем попросту эту самую корзинку перевернула, высыпав на землю воробья — Коди.

Фений поменял облик мгновенно. Но я-то не знала, что мне делать!

Камеристка осторожно опустилась передо мной на колени. Тихий, чуть слышный голос журчал, унося куда-то далеко…

— Закройте глаза, госпожа… Расслабьтесь, представьте, что вы — это вы. Вообразите, что вы купаетесь в реке. Почувствуйте, как речная вода смывает с вас все ненужное, чужое: грязь, налипшие перья… Расслабьтесь… Вот и все. Все правильно.

Ровный голос вырвал меня из того странного оцепенения, что завладело мною. Я вздрогнула, открыла глаза.

Я вновь была человеком. Лишь на рукаве темного платья, в которое я вчера оделась, осталось несколько прилипших белых перьев.

А Элуш вздохнула:

— Идите, госпожа… Кнес узнает о вашем побеге только завтра… Надеюсь, вы знаете, что делаете… — А потом шагнула к молчаливо стоящему Коди и ткнула ему пальцем в грудь: — А ты учти, Меняющий Форму, ты за нее головой отвечаешь! Волосок с головы госпожи упадет, даже в Фирбоуэне найду!

— Очень напугали! — обиженно буркнул фений и отвернулся.

— Береги себя, девочка, — шепнула камеристка и, погладив меня по щеке, неслышно отступила назад, растаяв в теплых летних сумерках.

Коди некоторое время молчал, потом повернулся ко мне:

— Ну и что будем делать?

— Мне нужно найти Айдена… Но к генералу Ференци я не пойду! Он все расскажет отцу.

— А где он сам живет?

Вот на этот вопрос я точно не могла дать ответа. Вроде бы порубежники жили в казармах, но где эти самые казармы располагались, я как-то никогда не задумывалась.

— Не знаю…

— Может, вернетесь домой и все постепенно успокоится? — неуверенно предложил фений. Ему явно не хотелось тратить время на поиски капрала.

— Вот еще! — фыркнула я и направилась вниз по улице.

— Вы куда?! — Коди поймал меня за руку. За прошедшее мгновение он успел измениться: исчезла фенийская бледность, пропали типичные для фениев белые волосы. Сейчас передо мной стоял обычный темноволосый человек — унгарец. Такого в толпе увидишь, через несколько часов и не вспомнишь. Я только по голосу его и узнала.

А действительно, куда я?

Ответ пришел быстро:

— В «Зеленую ундину». Там должны знать, где его можно найти.

В прошлый раз я дорогу не запоминала, а потому сейчас пришлось поплутать по улицам. Плюс тогда был день, а сейчас уже почти спустилась ночь. Мы заблудились. К тому моменту, когда я наконец разглядела знакомую вывеску, Коди проклял все и неизвестно какой раз подряд рассказал мне, что он оруженосец, а не слуга, что в его обязанности не входит сопровождение всяческих кнесен, что он благородный фений, а не наемник, что… Много чего, в общем, поведал. Я старательно пропускала все это мимо ушей, справедливо опасаясь, что без сопровождения я никуда не доберусь. Это в первый раз, когда я в «Ундину» приходила, мне умереть быстрей хотелось. А сейчас меня Айден ждет! Надеюсь. Не зря же он приходил руки просить?

Единственное, что радовало, — защищать меня ни от кого не пришлось. Нет, конечно, преступность в Эгесе есть, от этого никуда не денешься, но, видно, в эту ночь мы не привлекли ничьего внимания, хвала Матери Рассвета.

Наконец в темноте показалась знакомая вывеска. Забыв обо всем, я поспешила к призывно приоткрытой двери… когда тяжелая створка распахнулась и на ступени выбежали двое мужчин. Первый, слетев с крыльца, зашагал к коновязи, а второй замер на пороге и рявкнул:

— Романтик хренов! Да пойми наконец, что один ты не справишься!

— От такого же слышу! — откликнулся первый, на миг обернувшись. — Можно подумать, вдвоем мы там много навоюем!.. Это мое дело…

Айден?!

Свет из помещения на миг упал на его лицо, и я действительно разглядела капрала.

— Айден!

К Трыну приличия, правила поведения, к Трыну, к Трыну, к Трыну!

Я уже и сама не помню, как повисла у него на шее.

— Матильда!..

— Я тебя нашла, — счастливо всхлипнула я. На глаза сами собой навернулись слезы. — Я так боялась, что не найду…

— Матильда, ты… что ты здесь делаешь?!

— Тебя ищу! — Я на миг запнулась, а потом зачастила, боясь, что собьюсь: — Я из дома сбежала! К тебе! И обратно ни за что не вернусь!..

— Да кто ж тебя пустит, — невесело усмехнулся он, медленно проводя рукой по моим волосам.

Я так и замерла, уткнувшись лицом в его мундир. Не хочу никуда уходить… Вот так и буду стоять, и плевать я хотела и на папу, и на Коди, который где-то там поблизости, и на всех-всех-всех…

Тот, кто бежал за Айденом, не заметив меня, шагнул к капралу:

— Что, передумал все-таки, чурбан упер… Ой!

Я поспешно отодвинулась от капрала.

— Матильда, знакомься, — начал он. — Это Блэйр, мой друг и сослуживец. А за «чурбана» он еще по ушам огребет.

— Трын одноглазый! — Блэйр был, мягко говоря, в шоке. Как я его понимаю… — Кнесна?! То есть… прошу прощения, госпожа де Шасвар, я в некотором роде… это самое… не ожидал! Ваш… то есть наш… в общем, капрал Иассир не предупредил, что вы осчастливите своим посещением эту… Айден, что ты ржешь?!

— Действительно, — откликнулся Коди. — Нашел время. Хоть с порога отойдите! Там вон уже очередь образовалась на вход. И все с такими рожами, что…

— Ты потише, а! — перебил его капрал, покосившись на пятерых явно нетрезвых личностей, переминающихся с ноги на ногу у крыльца «Ундины». Двое из них были милезами. И фенийский вполне могли знать. — Извините нас, господа. Проходите! — И, прежде чем я успела хоть слово добавить, потянул меня за руку: — Нам с госпожой де Шасвар нужно поговорить. Наедине. А вы, парни, пока пропустите по кружечке, заодно и познакомитесь.

Коди с Блэйром переглянулись, фений открыл рот, собираясь что-то сказать, а потом махнул рукой и вздохнул:

— Да ну вас всех…