Лунный ад (Сборник) - Кэмпбелл Джон Вуд - Страница 135

Мидоуз теребил усы, изучая стол.

— Я… э-э… полагаю, чем ближе подойдешь, тем больше выиграешь, да?

— Это в теории. А на практике большинство рады не продуться в пух и прах. Игра ведется честно, но ставки очень высоки, а шансов выиграть немного.

Пара космонавтов освободила для нас стол, и я в течение нескольких минут наблюдал за игрой Мидоуза. Крупье с худым бледным лицом улыбнулся мне. Он был штурманом, пока его сердце не стало нуждаться в легкой гравитации Марса.

— Не подсказывай, Тони!

— А ты не давай мне здесь играть! — ответил я.

— Как-то ночью ты собирался… Нет победителей, джентльмены. Следующая ставка!

Планеты двигались по направлению к Плутону возле одного конца сиреневой спирали, и Меркурий коснулся внутреннего края, но ни один из присутствующих не был настолько глуп, чтобы держать пари в такой ситуации. Мидоуз начал ставить на комбинацию внутренних планет, которые случайно выпали, но играл по мелочи. Он немного выиграл на чужих промахах, а когда проиграл и это, я решил пойти выпить.

Я обнаружил Хаулета, Коннела и Лайлу Мэлони в баре, созерцающих красно-бронзовый ландшафт. Услышав о Мидоузе, Хаулет улыбнулся:

— Он так располагает к себе, что это действует на других расслабляюще. Люди смотрят на него, и им в голову не приходит, что он выигрывает жалованье у половины команды корабля.

Лайла предложила всем пойти поддержать Мидоуза. Я остался сидеть со своим стаканом, пока мое одиночество не нарушил Юргенсен, который подплыл к столику и заговорил о былом.

Спустя некоторое время к нему подошел помощник и шепнул что-то в оттопыренное красное ухо. Он пожал плечами и отмахнулся.

Это произошло позже, спустя примерно двадцать минут. Я как раз остановился на том, как поражен был один старый марсианин, узнав, что жители куполов в Скиапарелли выкопали сухой канал. Юргенсен, нахмурив белесые брови, покинул меня, не дав дорассказать, как тот марсианин все никак не мог понять, каким образом им это удалось.

— Ну, да эта байка уже не нова, — подумал я.

Все это время глотатели песка сновали в игорный зал и обратно. В конце концов оттуда появился Хаулет.

— Ну что, много проиграл? — спросил я, когда он взял выпивку.

— Оставил свой обычный депозит, — усмехнулся он, — но посмотрел бы ты на Мидоуза. Он перекрыл им воздух! Подогнал Меркурий к Плутону, и им пришлось раскошелиться.

— Вот это да! Никому еще не удавалось это сделать.

— А он сделал дважды! Плюс другие комбинации. С его способностью составлять наше дневное меню это раз плюнуть. Не знаю почему, но мне никогда так не везет. Знаешь, что он делает?

Я поднял брови.

— Он дает взаймы каждому бездельнику, который просит. Но тот должен показать ему билет на полет до Земли.

— Похвально.

— Вот почему он посылает их за билетами, а потом они возвращаются и делают ставку на цену билета. Я никогда не видел такого ажиотажа!

В этот момент Юргенсен проплыл через дверь, ведущую из задней комнаты в бар. Пустым взглядом он смотрел перед собой. С ним были еще двое, которым он меня и представил.

— Рад познакомиться с вами и мистером Хаулетом, — сказал один по имени Макнотон.

Второй пробормотал что-то вроде «в н э», из чего я понял, что это Ван Эттен, один из высокопоставленных граждан купола, который агитировал с Макнотоном и другими из Оперативного Комитета за организацию постоянного полицейского департамента. Похоже, Юргенсен что-то задумал.

— Хаулет, как бы переговорить с вашим товарищем?

— А что, он сделал что-то не так? — преувеличенно вежливо спросил Хаулет.

Юргенсен хмуро посмотрел на парочку только что вошедших в бар небритых глотателей песка с бледно-зелеными билетами в руках. На стойку они даже не посмотрели, сразу направившись в игорный зал.

— Я этого не говорил, — Юргенсен проводил их взглядом. — Просто он портит репутацию моего заведения.

— О, напротив, это хорошая реклама, Юрги, — засмеялся Макнотон. — Люди забывают, что можно проиграть. Теперь, мистер Хаулет…

— Это не просто потеря небольшой суммы денег… — перебил его Юргенсен:

Выпивка попала мне не в то горло, и я поперхнулся.

— Ну нет! — заревел Юргенсен. — Если они услышат по радио, что здесь можно выиграть поездку домой, мне придется ставить второй трап.

Хаулет глотнул и поставил свой стакан. Ван Эттен слегка подтолкнул меня; по выражению его лица я понял, чего он хочет, и встал.

— Ничего страшного, — сказал я. — Раз уж я его сюда привел, я его и остановлю.

В бар вошли еще двое. Высокий и грузный выглядел как телохранитель. Второй нес в руках маленький металлический кейс. Он подошел к Юргенсену и спросил, где можно разместить временный офис для продажи билетов на межпланетные рейсы.

Пока я шел к игорному залу, появившиеся оттуда трое или четверо глотателей песка устремились к ним, чуть не сбив меня с ног. Последнее, что я видел, это как Ван Эттен успокаивает Юргенсена, а Макнотон, ухватив Хаулета за молнию на мундире, что-то ему втолковывает.

В игорном зале за толпой, окружившей «планетный» стол, я увидел, что держащих пари на игру Мидоуза действительно очень много, — значит, дела Юргенсена в самом деле плохи. Даже перед Коннелом была небольшая кучка банкнот, а Лайла азартно следила за Мидоузом. Пока шарики крутились по своим орбитам, стюард отсчитывал деньги в трясущиеся ладони, писал имена на клочках бумаги и принимал ставки. Как ему это удавалось, не знаю, но он выигрывал каждую пятую или шестую ставку, отчего груда банкнот перед ним все росла.

Я толкнул Лайлу под локоть и указал на Коннела.

— Как бы вытащить его отсюда? Пусть пойдет выпьет, уступит место какому-нибудь старому игроку на пару игр, — предложил я.

Ей потребовалось время, чтобы понять меня: она была вся в игре, перед ее глазами все еще плавали груды денег. Наконец она наклонилась к Коннелу и прошептала ему что-то на ухо. Похоже, малышка имела на него влияние. Он кивнул мне.

Такой вздох раздался, когда мы менялись местами, что я подумал, будто задел манжетой Плутон, но это просто Мидоуз совершал длинный перелет от Земли к Урану. Крупье даже не дрогнул перед тем, как зарегистрировать дистанции и ставки на своем маленьком компьютере и вытащить из выдвижного ящика наличность для платежа по ставкам.

Я постоял несколько минут, размышляя, можно ли остановить игру. Однако человек, который изобрел ее, также проектировал кодирующие устройства для космического флота Земли. У Мидоуза была полоса удачи — рано или поздно она закончится.

Хаулет поймал меня на выходе из игорного зала.

— Как насчет кофе? — спросил он. — У нас скоро старт. Нам пора уходить. Я тебе сейчас кое-что расскажу. Столовая еще открыта?

— Она всегда открыта. Ладно, давай прочистим мозги и посмотрим на фонтан.

В ресторане сидели только две или три женщины и десяток мужчин. Музыканты, уходившие на пару часов, чтобы поспать, вновь принялись за свою работу. Мы заказали термос горячего кофе. Хаулет спросил меня о Макнотоне.

— Я полагаю, это стоящее дело, — сказал он, когда я описал позицию членов Комитета. — Maкнотон собирается протащить своего кандидата, который мог бы урезонить некоторых нарушителей спокойствия. Он узнал про ту драку, которая вышла у нас в баре, и решил сделать меня шефом полиции.

— В некоторых куполах уже есть регулярные полицейские силы, — заверил я его.

— И он так сказал. Заявил, что некоторые из шефов полиции будут избираться мэрами. Скоро состоится Марсианская Ассамблея, и люди, имеющие вес среди политиков купола, будут участвовать в ней, ну и так далее.

— Он совершенно прав, — подтвердил я. — Когда ты намерен приступить?

— Может быть, в следующий раз, когда меня сюда занесет, — он подмигнул, — и если место не займут.

Я с улыбкой посмотрел на него. Так или иначе, мне нравилось, как он смотрит на вещи.

— Не задерживайся надолго. Это хорошее место для карьеры.

Он долил себе кофе и задумчиво уставился в чашку. Я знал, о чем он думает, — о часах перед окончанием полета, когда рассчитываешь, хватит ли затхлого маслянистого воздуха, о часах, когда следишь за выражением лица штурмана и решаешь, не пора ли повернуть назад, прежде чем совершишь роковую ошибку.