Лунный ад (Сборник) - Кэмпбелл Джон Вуд - Страница 124

Быстро движущиеся щупальца написали ответ: «У меня есть переведенные книги — человеческие книги. Я читал про огонь. Но мы никогда его не добывали. Мы сможем добывать огонь из электрических искр — скоро».

Родни с любопытством и страхом смотрел в блестящие глаза овоида. За ними, он знал, находился развитый мозг, мощь которого, возможно, была увеличена трудностями, с которыми тот сталкивался и которые преодолевал. Истина, скрытая за интригующими надписями, постепенно формулировалась в его сознании.

Он разровнял песок и начертил: «У вас есть электричество, стекло и даже что-то вроде радио — и нет огня. Здесь слишком влажно для огня; но как вы все-таки всего этого достигли? И ты пишешь, как человек, — каким образом?»

Студент предпочел сначала ответить на последний вопрос. «Я подражаю человеческой письменности, — написал он. — Я должен так делать — иначе ты меня не поймешь. Стекло, электричество, связь пришли от животных. Почти все пришло от животных. Мы производим животных различных видов. Мы развивали полезные навыки в разведении животных — уход за ними, селекцию, скрещивание, — долго… в течение веков».

Это было подтверждение туманной теории, которую Клиф пытался для себя сформулировать. Столкнувшись с невозможностью использования огня в своей среде обитания, морской народ пошел по другому пути — контролируемой эволюции.

Клиф вспомнил, каких результатов достигли такие люди, как Лютер Бёрбанк, экспериментируя с растениями. Подобные чудеса, правда в меньшей степени, делали на Земле и с животными. Здесь, в глубинах Атлантики, то же знание использовалось и развивалось веками!

Ничем не показывая своего волнения, Клиф начертил еще одну надпись на песке: «Электричество из живой плоти, из видоизмененной мускульной энергии, как у электрического угря или ската? А стекло из… чего?»

На поверхности купола появился ответ: «Стекло тоже от животного — от моллюска — вкладывается и выращивается, как жемчужина в раковине моллюска. И принимает такую форму, какую мы захотим. Электричество как у угря или ската? Да, я читал об этом. У нас есть животные, похожие на них, — только намного больше. Животные воюют за нас, убивая с помощью электричества. И мы получаем… электрические батареи… металл с затонувших кораблей. Стержни… протоплазму…»

Черные щупальца Студента дернулись и заколебались в неуверенности, когда он подыскивал слова, которые бы выразили его мысли о странной чудовищности чуждого ему мира.

Но Клифорд Родни узнал уже достаточно, чтобы самому догадаться: «Ты имеешь в виду, — написал он, — что вы открыли путь производства постоянного тока из живой протоплазмы? Своего рода изолированный электрический орган с металлическими деталями и сетью, чтобы проводить энергию?»

«Да».

Клиф быстро обдумал это. Такая протоплазма нуждается только в еде, чтобы функционировать, и, возможно, сама добывает себе пищу из органической взвеси в морской воде.

«Замечательно! — нацарапал он. — А связь? Животное, которое служит радио, — расскажи мне об этом!»

Студент сконцентрировал все свои силы, чтобы сформулировать достойный ответ. Он начал писать медленно, неуверенно, потому что мыслил по-другому, потому что приходилось оперировать непривычными для него понятиями и терминами. Чтобы человек мог его понять, ему приходилось пользоваться фразами и выражениями из прочитанных книг.

«Это то же самое, — начертил он. — Особенность, развитая для нашей пользы. Мы давно изучали этих животных. Мы открыли, что они могут… общаться… на… огромных расстояниях. Мы улучшили… увеличили их силу с помощью… с помощью…»

«С помощью отбора из поколения в поколение тех особей, чья сила была больше, чьи способности оказывались лучше, — подсказал Клиф. — Таким образом способности этих созданий, передающих информацию, существенно возросли. Правильно?»

«Да. Правильно, — написал Студент. — Теперь мы пишем послания на теле этих животных. Раздражение стимулирует импульсы… которые проходят через нервные клетки кожи, через мозг, через… коммуникативные органы. Другие создания, далеко отсюда, воспринимают эти импульсы. А затем снова — коммуникативные органы, нервные клетки кожи, люминесцирующие клетки. Это светящиеся клетки, которые… которые…»

Клиф понял странное объяснение, и его быстрый аналитический ум постиг идею, которую Студент пытался выразить.

«В результате люминесцирующие клетки животных-приемников, настроенные на люминесцирующие клетки передающих животных, стимулируются настолько, что излучают свет. Тогда символы становятся видимыми на спине принимающего животного в том виде, какой вы им придали. Верно?»

«Верно», — написал овоид.

Тогда Родни нацарапал на песке еще одно слово: «Подожди». В течение минуты или двух он разбирал обломки, сваленные под окном, и строил из них пирамиду. Затем, вооруженный куском доски и карандашом, найденным в кармане комбинезона, вскарабкался наверх.

V

Сперва он увидел колонию овоидов, зеленый навес светящихся организмов над нею, орды морских жителей, их сумбурную возню, батарею из протоплазмы, искрящуюся на отдельном холме, движущиеся тени живых роботов и бдительных стражей, которые патрулировали окраины города, где встретились свет и тьма, как враги, схватившиеся в смертельном объятии.

Величайшим из этих чудес был дьявол, который называл себя Студентом, отшатнувшийся при появлении человека. Вероятно, он испытал отвращение.

Но за стенами купола имелось еще кое-что, притягивающее внимание Клифа. Сквозь прозрачное вещество окна неясно виднелась огромная бесформенная масса, которая поднималась и опадала, словно дышала. Над ней, выступая из купола как огромный полог, изогнулась огромная раковина из перламутрового стекловидного материала.

Клиф напряг все свои дедуктивные способности. Он был почти уверен, что понял назначение этого приспособления. Он нацарапал на доске карандашом два вопроса: «Ты знаешь химию и физику? Знаешь, что такое кислород и азот?»

«Да. Я узнал об этом из ваших исследований, из человеческих книг», — ответил Студент, поборов отвращение.

«Ты знаешь, что воздушные пузыри рыб наполнены смесью кислорода и азота? — спросил Клиф. — Ты знаешь, что эти газы выходят из крови через капилляры, которые пронизывают воздушные пузыри, а кислород и азот рыбы получают с помощью жабр из кислорода и азота, растворенных в морской воде?»

«Да».

«Тогда, — продолжал Родни, — воздух здесь того же происхождения! Сооружение снаружи, образующее что-то вроде полога над куполом, — это жабры, выделяющие газы из морской воды и доставляющие их в кровь животного.

Конечно, часть кислорода идет на то, чтобы поддерживать жизнь этой твари; но другая часть вместе с азотом проходит сквозь капилляры в виде свободного газа, точно так же, как смесь кислорода и азота из крови рыбы выделяется в воздушный пузырь! Приспособление наверху собирает его и передает мне!»

«Верно, — начертил Студент. — Для того чтобы обеспечить тебя воздухом, работают несколько животных. Это — нечто новое для нас, века работы».

«Да, века работы». — Клиф жадно вдохнул.

— Охотно верю, — сказал он вслух.

Но он еще не закончил выяснение истины. Его лицо раскраснелось от волнения, сердце учащенно билось. Он написал следующий вопрос: «Как вы откачали отсюда воду? Ничто живое не может противостоять проникновению воды, ведь давление очень высоко».

«Здесь наши навыки не имеют силы, — ответил Студент. — Мы использовали знания людей. Мы сделали помпы из обломков кораблей и наших собственных материалов. Воздух закачивается в купол — и вода уходит».

Черные щупальца отодвинулись от окна. Полупрозрачные веки прикрыли большие глаза овоида. Его тело вяло качнулось, напомнив Клифу ската, которого он впервые увидел в аквариуме, когда был ребенком.

Наконец-то чужеродная наука стала ему понятна. Внизу за окном, напротив раковины огромного моллюска, он заметил слабое движение, производимое чудовищем, которое качало рычаг ржавого механизма. Это был насос. С его помощью в купол закачивался воздух, производимый другими тварями. А дальше простиралась мрачная, невероятная реальность подводного мира.