Дело совести (сборник) - Блиш Джеймс Бенджамин - Страница 200

Взгляд Вальда стал рассеянным, и он сделал паузу, чтобы быстро проглотить такую порцию лакричной водки, которая заставила бы волосы Вейнбаума встать дыбом.

— Помнится, человек, который много лет назад преподавал нам теорию цепей в Принстоне, говорил, что существует множество бесконечных пространств. То был безумный старик!

Вейнбаум поспешно схватил бутылку.

— Продолжай, Тор.

— О, — прищурился Вальд. — Да, теперь мы знаем, что геометрия, которую можно применять к элементарным частицам, таким как позитрон, ни в коем случае не Евклидова. Это геометрия не линий, а точек, геометрия Пифагора. Если вы измерили один из параметров, вы можете делать это до необходимого предела, и не важно, какое количество вы измеряете. С этой точки зрения, Вселенная становится прерывистой и дальнейшее усовершенствование ее невозможно.

Я бы тоже сказал, что наши измерения частот позитрона уже исчерпали свой предел. Во Вселенной нет элемента с большей плотностью, чем плутоний. Тем не менее у нас получаются одинаковые значения частоты при дифракции через кристаллы плутония и через кристаллы осмия — ни малейшего различия. Если Дж. Шелби Стивенс оперирует на языке долей этих величин, то он совершает действие, которое органисты называют «мгновенной игрой». Таковое действие вы можете представлять в теории, но на самом деле его невозможно осуществить. Ик.

— Ик? — переспросил Вейнбаум.

— Извини. Это просто икота.

— Хорошо, возможно, Стивенс каким-то образом перестроил орган?

— Если он перестроил метрическую систему Вселенной, чтобы зарегистрировать частную фирму, копирующую следы, — твёрдо сказал Вальд, — то я не вижу причины, по которой мы не можем противостоять ему… ик… объявив всю Вселенную несуществующей и пустой.

— Ладно, ладно, — усмехнулся Вейнбаум. — Я не намеревался заводить твои аналогии так далеко — просто спросил. Но, в любом случае, давай продолжим работу. Мы не можем позволить Стивенсу выйти сухим из воды. Если всё, касающееся частоты, окажется таким безнадёжным, каким представляется, попробуем что-нибудь ещё.

Вальд сычом уставился на бутылку с водкой.

— Прелестная задача, — сказал он. — Я когда-нибудь пел тебе песню, которая в Швеции называется «Нат-ог-Даг»?

— Ик, — высоким фальцетом, к собственному удивлению, ответил Вейнбаум. — Прости. Нет. Давай послушаем.

Компьютер занимал целый этаж здания Безопасности; его, по-видимому, одинаковые группы лежали бок о бок на полу вдоль выдвинутой вперёд патологической структуры, «заполняющей пространство» петли Пеано. К выходному концу был подсоединён пульт управления с большим телевизионным экраном в центре, около которого расположился доктор Вальд. Вейнбаум молчал, нетерпеливо заглядывая через его плечо.

Экран показывал некий образец, который, кроме того что был нарисован зелёным цветом на тёмно-сером фоне, по структуре сильно напоминал хорошо отполированное красное дерево. Фотографии похожих образцов были прикреплены к столу справа от ученого, а некоторые просто валялись на полу.

— Вот оно, — выдохнул Вальд. — И я не удержусь от фразы «об этом я и говорил». Робин, ты вынудил меня подтвердить около половины основных постулатов физики элементарных частиц, поэтому я и потратил так много времени несмотря на то, что это был первый проект, который мы начали.

Он выключил экран.

— Определённо, у Дж. Шелби больше нет лазеек.

— Если бы ты сказал «это окончательно», вот была бы шутка, — угрюмо сказал Вейнбаум. — Посмотри… разве здесь не может скрываться ошибка? Если не по твоей вине, Тор, то по вине компьютера? В конце концов, он настроен на работу с элементами заряда современной физики; не следует ли нам разъединить цепи, которые содержат это смещение, до того, как устройство будет выполнять данные нами инструкции, связанные с элементами заряда?

— «Разъединить», говорит он, — усмехнулся Вальд, непроизвольно потирая бровь. — Мой друг, смещение существует в любом устройстве, потому что оно функционирует везде, на одних и тех же элементах заряда. Это не повод для вычитания группы; нам пришлось добавить ещё одну с собственным смещением, чтобы скорректировать исправления, которые компьютер в противном случае внес бы в наши инструкции. Техники решили, что я спятил. Теперь, по прошествии пяти месяцев, я доказал, что был прав.

Вейнбаум криво улыбнулся над собственной недогадливостью.

— А что насчёт остальных планов?

— Между прочим, некоторое время назад всё это было осуществлено. Мы вместе со служащими проверили каждую отдельную запись Дирака, которую получили после освобождения Дж. Шелби из Яфанка, на любой признак взаимомодуляции, побочных сигналов или ещё чего-нибудь в этом роде. Ничего, Робин, абсолютно ничего. Это наш конечный результат по всем статьям.

— Который оставляет нас на исходных позициях, — заключил Вейнбаум — Все планы наблюдения привели к той же мёртвой точке. Я сильно подозреваю, что Стивенс не рискнул звонить своим служащим из домашнего офиса, хотя, казалось, был абсолютно уверен, что нам никогда не удастся перехватить эти звонки, как не удавалось до сих пор. Даже наша местная станция перехвата сообщений не зафиксировала ничего, кроме звонков секретаря Стивенса, назначающего деловые встречи с различными клиентами, существующими и потенциальными. Любую информацию, которую он сейчас продает, он передает лично, а не из офиса; наши жучки, расставленные там, ничего не уловили.

— Это должно очень сильно ограничить сферу его деятельности, — возразил Вальд.

Вейнбаум кивнул:

— Без сомнения, но он не проявляет никаких признаков беспокойства по этому поводу. Например, в последнее время он не мог послать какие-либо сведения на Эрскин, потому что наша последняя неразбериха с этой командой обернулась очень хорошо для нас, даже несмотря на то, что пришлось использовать Дирак для посылки приказов нашему эскадрону. Если он и подслушивал нас, то даже не пытался ничего передать. По его словам, он занимается вымогательством, — Вейнбаум сделал паузу. — Подожди минуту, сюда идет Маргарет. И, судя по её шагам, я бы сказал, что она задумала нечто особенно неприятное.

— Клянусь, это так, — мстительно сказала Маргарет Соме. — Провалиться мне на этом месте, если я не угадала. В конце концов команда Аи Ди вычислила Дж. Шелби Стивенса при помощи одного только голосового компаратора.

— Как он работает? — поинтересовался Вальд.

— Мерцающий микрофон, — нетерпеливо ответил Вейнбаум. — Разделяет интонации на отдельные, как правило ударные, слоги и совмещает их. Обычная поисковая техника Аи Ди, как раз на случай такого рода, но это занимает так много времени, что мы обычно получаем информацию другими средствами. Ну, не стойте как истукан, Маргарет. Кто он?

— Он, — усмехнулась Маргарет, — ваша любимая звезда телеэкрана мисс Дана Лье.

— Они спятили! — сказал Вальд, уставившись на нее.

Вейнбаум постепенно оправился от первого шока.

— Нет, Тор, — наконец сказал он. — Нет, это вполне вероятно. Если женщина собирается маскироваться, есть два типажа, которые она может использовать: юноша и старик. А Дана настоящая актриса, это для нас не новость.

— Но… но зачем она это сделала, Робин?

— Вот это мы сейчас и будем выяснять. Так значит, мы бы не получили модификацию Дирака своими силами, а? Ладно, есть другие способы получить ответы, кроме физики элементарных частиц. Маргарет, у вас есть ордер на арест этой девушки?

— Нет, — ответила секретарша. — Я хотела, чтобы вы сами разобрались с этим. Вы даете мне полномочия, и я посылаю ордер — не раньше.

— Язвительное дитя. Тогда отправьте его, и хвала моим усилиям. Пошли, Тор, расколем этот орешек.

Когда они выходили из компьютерного зала, Вейнбаум внезапно остановился, словно громом пораженный, и начал что-то бормотать.

— Что случилось, Робин? — спросил Вальд.

— Ничего. Меня все еще волнуют эти предсказания. Какое сегодня число?

— Ммм… Девятое июня. А что?

— Проклятие, «Стивенс» предсказал, что именно в этот день мы встретимся снова! Что-то подсказывает мне, что все будет не так просто, как кажется.