Украшения строптивых - Миронов Арсений Станиславович - Страница 99

…М-да, невесело. По-прежнему чудовищный численный перевес на стороне неприятеля. Я не принимаю в расчет, разумеется, такие мелочи, как 7 алыберских арбалетчиков и 50 сиволапых ушкуйников, которых я сегодня утром впервые посадил в боевые седла…

— Высокий князь, а что, если… отступить? — вполголоса предложил осторожный Неро. Что ж… десятник почти прав. Гнетич перешел на нашу сторону, и теперь ничто не мешает попросту сбежать из крепости — прочь от разрыв-стрел, за рощу, в овраги!

К сожалению, отныне сие невозможно. На меня смотрит все Залесье. Я назначен верховным воеводой. Вещий Лисей должен дать Кумбалу решительный бой. И спасти Властов и другие города Залесья, над коими нависла угроза ядерной зимы поганого нашествия…

— Нет, больше мы не станем отступать, — твердо сказал я. Громко повторил, чтобы услышало войско: — Пора бить поганых, господа.

— Ура! Бить поганых! Поищем князю славы! — грянули горячие голоса гридей, и липко заплясали оранжевые блики факелов на лезвиях обнажившихся славянских мечей. У моей армии по-прежнему высокий боевой дух… Неоправданно высокий, я бы сказал,

Как же перехитрить Кумбала? Я взобрался на стену, жадно прильнул к бойнице: там они, твари, в полумраке. Чуть видны в зареве догорающих хижин Медовы. Выстроились и стоят неподвижно. Ждут самой кромешной темноты для атаки. Значит, есть еще в запасе полчаса — на раздумья. Я зажмурился, судорожно перебирая в памяти все, что знаю о тактике ведения средневековых сражений. Ясно одно: нам нужно… атаковать. Звучит неожиданно, но — в обороне моя кавалерия совсем слаба. И катафрактам, и славянским дружинникам необходим разбег для «коронного» удара — мощного штыкового натиска «в копье». Иначе наши парни угаснут в оборонительном оцепенении, под дождем волшебных стрел.

Мне нужен ближний бой с унгуннами, вот что! Восточные гады вообще не вооружены мечами, а копьями владеют гораздо слабее, чем мои мальчики. В ближнем бою унгунны не смогут стрелять из лука! Таким образом, эффективность скрамасаксов будет сведена к минимуму.

Одно плохо. Пока дружинники доскачут до вражьих боевых порядков, каждый поганый унгунн сможет сделать до десяти выстрелов из разрывчатого лука… Моих ребят выкосят уже на подходе. До унгуннов доскачут одни лошади без всадников. Ведь каждое попадание магнетической разрыв-стрелы обязательно пронизывает доспех насквозь… то есть сразу выводит дружинника из строя.

Разрывчатые стрелы — вот что рушит все мои планы! Я выхватил из седельной сумки наш скромный трофей: две бледно-желтые стрелы с крошечными травинками, вставленными в разрез на боевом конце. Никакого металлического острия — лишь треклятая травинка… Волшебная занозистая осока, прорастающая из ушибленной земли в том месте, где упал метеорит. Жадно вгрызается в железо. Притягивается к железу. Наводится на железо…

Я осторожно потрогал травинку пальцем. Ничего не произошло. Никаких болезненных ощущений. Внешне магическая стрела выглядела как детская игрушка: тупая деревянная трость с разрезом на конце…

Тупая железоядная тварь. Совершенно тупая.

— Десятник Неро! — Я рывком обернулся. — Где наши конные ушкуйники? Где эти бородатые бандиты с топорами? Срочно соберите всех перед южными воротами. Снять с них кольчуги и шлемы. Снять все железное! БЫСТРО!

Ободранные и безоружные, они предстали передо мной через несколько минут. Пятьдесят крепких славянских мужичков, сплощь покрытые шрамами и синяками. Мечом пользоваться не умеют, в сомкнутом строю сражаться не обучены. Никаких талантов, кроме ловкости и смекалки. Именно то, что мне нужно.

— Кольчуги сняли? — осведомился я у Неро.

— И шлемы. А также поручи, оплечные бармы и поясные бляхи, у кого были. С иных пришлось силой срывать…

— Мужики! — крикнул я. — В бой пойдете налегке! Без доспехов!

Ну разумеется. Заныли, заворчали, захныкали: «Погубить нас удумал князюшко… на ворога безоружными пускает…»

— Молчать, лапотники! — бодро рявкнул я. Поднял над головой бледно-желтую стрелу. — Всем видно? Се есть разрыв-стрела поганая. Слыхали?

Мужики слыхали. Уважительно покачивают кудрявыми и плешивыми головами. Как же, знаем… на железо притягивается, наскрозь тройную кольчугу нижет…

— Теперь глядите! — Я быстро схватил трофейный скрамасакс, натянул тетиву и — выстрелил в ближайшего ушкуйника с расстояния не более пяти шагов. Слава Богу, не промахнулся: тупая деревянная стрела попала прямо в широкую грудь, вздымавшуюся под сермяжной рубахой… Мужик ойкнул, схватился за ушибленное место! Стрела отскочила под ноги.

— Больно тебе, детинушка? — пытливо осведомился я.

— Напужался я, княже, — выдохнул детинушка., отирая навернувшиеся слезы.

— Все видели?! — прокричал я задорно. — Был без кольчуги — отделался испугом! А надел бы доспехи — считай в пузе прорехи!

Толпа довольно загудела. Немудрящая княжеская шутка имела успех. Приятно, когда начальство гуторит.

— Разрыв-стрела на железо летит! Для безбронного ратника она безопасна! — продолжал я. — Бояться вам нечего, мужики! У поганых все стрелы непростые, а разрывчатые! Ступайте в драку без кольчужек! А иначе — гибель.

Все равно ропщут. Необходимость брони — это стереотип средневекового мышления. Попросту не могут представить себе битву без доспеха и железного оружия. Ну как им объяснишь, что скрамасакс — все равно что… скажем, гранатомет! А в эпоху гранатометов уже никто не станет воевать в металлической броне! Нет смысла.

— Как же мы рубиться будем, княже? — недовольно протянул ушибленный ратник. — Без топориков-то?

Опять эти ненавистные топорики…

— И не надо, мужики, не рубитесь! — выкрикивал я, прохаживаясь вдоль строя обезоруженных громил. — Задачу даю другую! Садись на резва коня! Бери плеточку, да копьецо, да… мрежи-сети рыболовецкие! Вон те, что у берега развешаны. Скачи до ворогов поганых — и давай вокруг них ужом увиваться!

Лапотное воинство возбужденно загудело.

— У поганых кони тяжкобронны, неповоротливы! — кричал я. — А вы-то налегке! В руки не даваться! На копье не прыгать! Пущай неприятели стрелы мечут, пока тулы не опустошат! Стрелочки от вас отскакивают, а ваше дело — резвитеся-забавляйтеся! Хотите — копья в них кидайте, а хотите — сеточки набрасывайте…

Я вдруг осекся… В голову пришла звучная мысль: кажется, я только что создал казачью сотню. Первую в российской истории…

— Скакать-то весело будет, княже, — прогнусавил недоверчивый голос из шеренги ратников. — А ежели зажмут? Куды деваться без доспеха?

— Прижать вас могут только к воде, — строго заметил я. — Коли случится такое — не страшно. Коня кидайте, а сами в воду. Плавать, я чай, все научены! И — прямиком на дальний берег: отдыхать до утра. Небось погань-то в железодощатой броне не поплывет в погоню, ха-ха!

— Ха-ха! Хо-хо-хо! — радостно подхватила бородатая шеренга. Кажется, им особенно понравилась идея про отдых на дальнем берегу.

Ничего, лапотнички мои милые. Ваша задача — смешать ряды унгуннов и заставить тварей истратить попусту боекомплект разрывчатых стрел. Когда вражьи колчаны облегчатся, мы пустим за вами следом вторую волну всадников. И — будьте уверены: эти джентльмены будут как нельзя качественно защищены доспехами. А в руках у них будут очень длинные копья, очень тяжелые мечи…

Кажется, я даже доволен собой. Всего за десять минут успел придумать кое-что забавное: в конце десятого века взял и упразднил броню для легкой кавалерии. Голая тактика против разрыв-стрел; хитрость против магии… Посмотрим, кто победит.

— Все готово, — доложил десятник Неро через некоторое время. — Смертники уже в седлах и просятся в бой.

— Отлично, — сказал я, не отрывая жадного взгляда от амбразуры. — Посылайте их в атаку. Только… не надо называть их смертниками. Есть научный термин: «казаки». Постарайтесь запомнить, десятник.

Может быть, даже хорошо, что темно. И что я не могу видеть ужасы, творящиеся там, на южном конце полуострова, — только визги, да грохот, да злобное рычание монстров… А зачем нервничать зря? Теперь уж ничего не исправишь — вся надежда на ловкость казачков. Кстати, не все так плохо. Изредка сквозь лязг доносится рыкающий боевой клич стожаричей, а то вдруг полоснет по воздуху залихватский русский свист! Значит — еще живы, еще бьются…